Джим Чайковски – Арктическое зло (страница 3)

Согласно донесениям, этот лагерь был разбит около месяца назад. На прибрежной отмели уже валялся остов гренландского кита. Даже без отпиленного хвостового плавника длина его тела превышала семь саженей. На каменистой земле лежали пуды подкожного жира, вырезанного из огромной туши. Поблизости работники в огромных медных котлах вытапливали из жира ворвань. Дальше вдоль берега тянулись рамы, увешенные разложенным для просушки китовым усом. Останки разделанного кита превратились в столовую для сотен морских птиц, с громкими криками облепивших тушу.

Наличие кита поблизости от лагеря преследовало и другую цель. Огромная туша превратилась в своеобразный якорь, к которому было привязано становище. После такой удачи другие отряды китобоев уже не посмеют высадиться на этом берегу. Суровые охотники были очень суеверными и считали, что вторжение на территорию соперников, уже одержавших успех на охоте, принесет неудачу.

Это понимал даже поручик Орлов.

– Зачем мы здесь высадились, господин командор? По-моему, эти китобои уже хорошо устроились, разве не так?

– Да, но нам нужны не они.

Убедившись в том, что шлюпка надежно закреплена, Чичагов, не обращая внимания на недоуменный взгляд поручика, махнул рукой, приказывая ему сойти на берег. Он не сообщил своему подчиненному истинную причину высадки на этот негостеприимный остров.

Спрыгнув на берег, Чичагов рассеянно похлопал по карману сюртука. Там лежало письмо императрицы Екатерины II, написанное ее собственной рукой. В нем содержался тайный приказ, который Чичагову вручили, лишь когда три фрегата пересекли Белое море.

Человек, доставивший это послание, сидел на корме шлюпки.

Словно прочтя мысли Чичагова, Михаил Ломоносов встал и прошел к носу шлюпки. Он представлял собой зловещую фигуру, облаченную во все черное, от теплого плаща до широкополой шляпы. В течение всего плавания Ломоносов не выходил из своей каюты, обложившись книгами и картами. Лишь считаные люди знали о том, что он прибыл в Архангельск из Санкт-Петербурга, привезя с собой указ императрицы.

Хотя Ломоносову было всего пятьдесят два года, он уже имел чин статского советника – эквивалент бригадира в армии и капитан-командора во флоте; то есть чином он был выше Чичагова. Этого высокого положения Ломоносов добился благодаря своим блестящим способностям в самых разных областях науки и искусства. За ним числился большой список достижений на ниве естествознания: физики, химии, астрономии, географии и минералогии, а также истории и даже поэзии.

Сойдя на берег, Ломоносов присоединился к Чичагову.

– Я уже успел позабыть, как холодно на Крайнем Севере…

И это была не жалоба: в словах Ломоносова прозвучала грусть. Чичагов вспомнил некоторые подробности его биографии. Ломоносов был родом из этих суровых мест. Он родился в деревне Мишанинская Архангелогородской губернии и в детстве вместе со своим отцом, опытным рыбаком, плавал по этим самым морям. Так что для него эта поездка означала не только выполнение приказа императрицы, но и возвращение домой.

– Теперь, когда мы наконец высадились на берег, – невнятно произнес Чичагов сквозь шарф, которым было укутано его лицо, – быть может, вы наконец поделитесь со мной тем, что осталось невысказанным в письме императрицы?

– Как только мы останемся наедине, – кратко ответил Ломоносов, указывая на приближающуюся к ним высокую фигуру. – Должно быть, это шкипер Разин, предводитель китобоев.

Чичагов вынужден был согласиться. Казалось, бородатый помор не замечал холода: он был в одних холщовых штанах и рубахе с расстегнутым воротом. Та немногая кожа, что проглядывала у него на лице сквозь густую растительность, от морской соли и солнца приобрела цвет меди. В поведении Разина не было ничего радушного – это впечатление усиливали сабля в ножнах на боку и ружье за спиной.

Прежде чем заговорить, Разин сплюнул на землю – тяжелый сгусток шлепнулся у самого сапога Чичагова. Орлов сделал было угрожающий шаг вперед, но Чичагов молчаливым жестом остановил его.

– Наконец! – сказал Разин. – Я отправил известие о телах больше месяца назад. Еще немного – и они оттают и начнут вонять. Мои люди и близко не подойдут к этому про́клятому берегу до тех пор, пока тела не уберут, а мне нужно это место, если мы рассчитываем на удачную охоту.

– Мы уберем трупы в ближайшее время, – заверил шкипера Чичагов. – Но сначала ты должен показать нам, что вы нашли среди них.

Оскалившись, Разин обвел взглядом командора и его спутников и, отвернувшись, пробурчал себе под нос:

– Надо было сжечь их, пока была такая возможность…

Но Ломоносов его услышал.

– Ты поступил совершенно правильно, отправив известие в Петербург. Эти тела принадлежат группе исследователей, которые пропали два года назад, пытаясь по заказу Императорской академии найти Северо-Восточный проход. Ты и твои люди будете награждены за службу России.

– Вознаграждены как? – оживился Разин.

– Компенсация будет соизмерима с тем, что мы обнаружим сегодня здесь и куда это приведет.

Разин нахмурился, пытаясь разобраться в витиеватых словах статского советника.

– Вы получите долю от всей добычи, на которую можно рассчитывать после обнаружения этих людей.

– И по праву, – заключил Разин, приглашая следовать за собой.

Ломоносов повернулся к Чичагову:

– Лучше ограничить этот первый осмотр вами и вашим помощником.

Кивнув, командор приказал матросам оставаться рядом со шлюпкой, а сам вместе с Орловым двинулся следом за Ломоносовым. Поравнялся со статским советником.

– Ну а теперь, когда ушей стало меньше, быть может, вы соблаговолите объяснить причины всей этой скрытности. Почему обнаружение пропавшей экспедиции Императорской академии побудило ее величество вручить мне приказ в запечатанном конверте? Многие искали Северо-Восточный проход, в том числе и ваш покорный слуга.

– Все дело в том, что эта группа была отправлена самой Екатериной – и не для того, чтобы найти путь из Атлантического океана в Тихий.

Чичагов отвел Ломоносова в сторону от их спутников.

– В таком случае что же они искали?

– В настоящий момент главная тайна – не то, что они искали, а, скорее, то, что они могли найти, особенно в свете донесения шкипера Разина об имуществе экспедиции. Меня направили сюда, чтобы я подтвердил то, о чем писал шкипер, и наметил план дальнейших действий.

Чичагов вздохнул, смирившись с тем, что ему придется подождать.

Они молча прошли следом за Разиным через лагерь, затянутый маслянистым облаком кипящей ворвани. В воздухе стоял удушливый запах, от которого резало глаза. Когда стоянка наконец осталась позади, дышать стало легче; воздух был морозный и чистый. Небо оставалось до боли голубым, однако темная полоса на горизонте предупреждала о приближающейся непогоде.

Маленький отряд прошел еще с четверть версты, следуя вдоль высоких скал, обрамляющих каменистый берег. Казалось, Разин ведет своих спутников в никуда. Вокруг не было никаких следов жилья. Наконец капитан остановился, поднимая руку, и указал:

– Вы найдете их там.

Чичагов не сразу разглядел узкую щель в скале, обозначавшую вход в пещеру. Обернувшись, он обвел взглядом узкую полоску берега, но не обнаружил никаких следов кораблекрушения. Судя по всему, команда покинула обреченное судно – вероятно, после того, как оно застряло во льдах и было раздавлено. На Крайнем Севере такое, увы, случалось весьма часто; Чичагов сам чуть было не столкнулся с похожей трагедией во время своей попытки найти Северо-Восточный проход. Командор поморщился, представив себе моряков, бредущих по замерзшему морю в надежде найти спасение, добравшись до суши.

Вот только эта земля не принесла ничего хорошего.

– У меня работы по горло, – угрюмо проворчал Разин. – Предоставляю вам, воронью, кормиться падалью.

Никто не возражал, и капитан, развернувшись, направился обратно к затянутому дымом лагерю китобоев.

Ломоносов не стал ждать и решительно двинулся к пещере. Чичагов и Орлов поспешили следом за ним. Приблизившись к входу, поручик зажег фонарь, освещая короткий проход.

Затянутые толстым слоем льда стены отразили свет фонаря. Пол покрывала талая вода. Проход привел в небольшую пещеру, превратившуюся в ледяной склеп. У самого порога лежали четыре тела, переплетенные друг с другом, смерзшиеся вместе, образуя своеобразную зловещую баррикаду, преграждающую вход. Мертвецов или принесло сюда потоками попеременно тающей и замерзающей воды, или же, возможно, их сознательно сложили тут, чтобы они служили барьером, защищающим остальных пятерых членов команды, распростертых посреди пещеры.

Для того чтобы пройти дальше, Чичагову и его спутникам пришлось перелезать через мертвецов, смотревших на них пустыми невидящими глазами. Рты раскрылись в безмолвных криках, демонстрируя почерневшие языки и белые зубы.

Оступившись, Орлов раздавил каблуком сапога замерзшую руку. Поручик испуганно отпрянул назад, словно опасаясь возмездия от трупа.

Оказавшись в пещере, Чичагов переборол отвращение, подходя к уложенным в круг камням, почерневшим от копоти, обозначающим место очага. Судя по всему, моряки сожгли свои сани после того, как использовали их для перевозки снаряжения и продовольствия. И все же один предмет в глубине пещеры избежал огня. Даже умирая от холода, спасшиеся моряки не сожгли его. Это говорило о том, как высоко они этот предмет ценили.