Джим Батчер – Боерожденный (страница 4)

Херрингфорд начала было отвечать, но на мгновение замолкла, с досадой пережидая, пока нарастающие стоны Мэйбелл сойдут на нет, и произнесла:

— Вы притворяетесь.

Бенедикт вывел коня.

— Притворяюсь кем?

— Что вы один из них, — сказала Херрингфорд. Она подняла на Бенедикта кошачьи зеленые глаза. — Человек.

— Мы все люди, леди, — сухо ответил Бенедикт.

Херрингфорд издала низкий смешок.

— Разве? К вам на приемах относятся так же, как ко мне? Полагают ли они, что вы готовы спариваться при любой возможности? Загорается ли в их глазах этот возбужденный блеск, когда они оскорбляют вас, боясь, что вы потеряете самообладание и ответите?

Бенедикт молча смотрел на доску.

— Это случается со всеми нами, — сказала она. — Рано или поздно. Тот самый Момент, когда понимаешь, что ты здесь чужой. Что тебе не рады. Момент, когда осознаешь, почему мы никогда не станем для них своими — потому что они боятся нас. И всегда будут бояться.

— Все не так, — возразил Бенедикт.

— Не так? — Леди Херрингфорд подалась вперед. — Скажите мне, лейтенант. Та медаль, что Альбион приколол вам на грудь — сильно она помогает, когда вы выходите к ним в свет?

Бенедикт нахмурился, глядя на доску. Агрессивная игра Херрингфорд делала конфронтацию неизбежной, и вскоре предстоял быстрый и решительный размен.

— Мы живем среди них, леди, — ответил Бенедикт.

— Мой Момент настал, когда я впервые попробовала человеческую кровь, — спокойно произнесла леди Херрингфорд. — Я дралась — и спаривалась — с другими боерожденными и раньше, разумеется. Но не с людьми. Знаете, как это случилось в первый раз?

Бенедикт сбил слона на ключевой позиции ладьей, и размен начался.

— Нет, леди.

— Я возвращалась из мясной лавки, когда услышала шум борьбы в переулке, минутах в пяти от дома. Мужчина затащил мальчишку в темноту. — Она забрала атакующую ладью. — Сорок лет я спокойно жила в Копье, среди равных себе и прочих жителей Альбиона, но тут на меня нашло нечто, чего я никогда прежде не испытывала. — Она изучила ладью в своей ладони и улыбнулась. — Это оказалось таким... естественным. Вырвать ему кишки зубами. — Она подняла руки и слегка выпустила когти. — Я имею в виду, я думала, что пущу в ход их. — Она покачала головой. — Жизнь — странная штука.

Бенедикт методично продолжал атаку, чувствуя неприятное ощущение в животе.

Херрингфорд легко собирала фигуры, ни о чем не жалея.

— Именно когда кровь попала мне в рот... меня вдруг осенило: Матильда, зачем ты ломала себя, пытаясь втиснуться в шкуру мыши ради их блага, если на самом деле ты — львица? — Она посмотрела поверх доски на Бенедикта; позади них Дженсон издал кашляющий рык. Она подождала, пока все стихнет, и просияла, глядя на Бенедикта. — И тогда я начала убивать животных, которые издевались над слабыми.

— Тогда вы и сошли с ума, — тихо сказал Бенедикт.

Глаза леди Херрингфорд на мгновение стали жуткими, и у Бенедикта возникло отчетливое ощущение, словно он заглянул в глубину темной пещеры и увидел там нечто злобное и ядовитое, смотрящее на него в ответ.

— Этот вопрос, — произнесла леди Херрингфорд ледяным голосом, — со временем возникнет и у вас, в той или иной форме, на таком глубинном уровне, что вы не сможете его игнорировать. И это превратит вас в животное.

— Мы все животные, миледи, — сказал Бенедикт. — Просто у некоторых лучше получается с этим бороться.

Из-за одеял, которыми Бенедикт завесил нижнюю койку, донесся глумливый смех, и когда Мэйбелл отдернула занавеску, показались их с Дженсоном томные, раскрасневшиеся лица. Слегка задыхающийся голос Мэйбелл был полон насмешки.

— Маленький богатенький мальчик. Вырос в шикарном доме на шикарном хаббле. Думает, он один из них.

— Я не думаю, — ответил Бенедикт, вводя королеву в бой. — Я выбираю.

Херрингфорд изящно поймала в ловушку и уничтожила королеву за три безжалостных хода. Но в своей агрессии она забыла о коне, тихо ждавшем на фланге; тот ворвался в тыл и поставил вилку ее королеве и королю.

Бенедикт наблюдал, как она просчитывает доску. Хаос, возникший в результате беспорядочности ее атаки, лишил ее возможности защититься от удара. Ход игры неизбежно должен был переломиться против нее в пользу более упорядоченных рядов Бенедикта.

— Возможно, — сказал Бенедикт, когда леди Херрингфорд пришла к схожему заключению, — люди боятся вас потому, что вы убили одиннадцать человек.

— Да, — сладко произнесла леди Херрингфорд. — Одиннадцать.

Она увела короля, и Бенедикт тут же забрал ее королеву.

Херрингфорд взяла черного короля и обрушила его на коня Бенедикта с такой силой, что голова фигуры отломилась.

— Партия ваша. Но рыцарь, которого вы послали действовать от своего имени, похоже, не выжил. — Она одним пальцем смахнула сломанную фигуру с доски. — Такова зачастую судьба странствующих рыцарей, сэр Бенедикт.

— Полагаю, рыцарь знал об этом еще до того, как вышел на поле, — мягко ответил Бенедикт.

Леди Херрингфорд отбила пальцем легкий ритм по столешнице. Ее коготь царапнул омедненную поверхность. Затем она улыбнулась.

— Это истинное удовольствие — иметь собеседника для обсуждения подобных вещей. Большинство такие, как они. — Она кивнула головой в сторону койки.

— Эй, — подал голос Дженсон. — Это еще что значит?

— Видите? — скорбно заметила Херрингфорд. — В мире, кажется, так мало самосознания.

В дверь каюты быстро и твердо постучали.

— Войдите! — крикнул Бенедикт, перекрывая шум ветра.

Дверь отворилась, и с воем ветра и брызгами ледяного дождя вошла женщина-аэронавт. Она повернулась к ним, стягивая кожаный шлем и гогглы; ее длинные темные волосы были плотно уложены вокруг головы в несколько плоских кос. Кузина Бенедикта, Гвендолин Ланкастер, была старшим помощником на воздушном корабле «Хищница» и имела Определенные Взгляды на поведение Мэйбелл и Дженсона во время полета. Она обладала внешностью фарфоровой куклы и характером татуированного борца из Пайка.

— Доброе утро, кузен, — сказала она. — Леди Херрингфорд. — Она подчеркнуто проигнорировала полузавешенную койку. — Мы вошли в воздушное пространство Доминиона. — Она покачала головой. — На их скайпорте нет посадочных огней, Бенни, ни сигнальных ракет, ни ответа на колокола.

Бенедикт нахмурился.

— Бред какой-то. Так никто не делает.

— Может, дело в шторме, — ответила Гвен встревоженным тоном. — Но их корабли тоже не выходят на связь. Капитан говорит, что не посадит судно под портовую батарею без разрешения, так что вам придется спускаться на парашютах. Мы отправим с вами сигнальные ракеты, на всякий случай.

— Ты хочешь, чтобы мы прыгали с парашютами? — расплевался Дженсон. — В такую погоду?

Гвен смерила его взглядом.

— Дождь должен утихнуть к рассвету. Но вы же служили в десанте, мистер Дженсон. Если вы считаете, что это поможет вашей миссии, я могу устроить так, чтобы вы отправились за борт без парашюта.

Дженсон мгновение в шоке пялился на довольно миниатюрную девушку, а затем из его груди вырвался изумленный рык.

Бенедикт вскочил так быстро, что его стул отлетел назад и ударился о стену.

Стул леди Херрингфорд проделал то же самое. Они оба стояли лицом к Дженсону. Рука Бенедикта лежала на эфесе. Когти леди Херрингфорд выдвинулись настолько, что прорвали кожу на пальцах. Капли ее крови наполнили воздух электрическим привкусом, и Бенедикт почувствовал, как его мышцы дрожат от желания пустить их в ход.

К тому времени, как они поднялись, Гвен уже стояла с поднятой правой ладонью; боевой кристалл в центре ее перчатки ярко светился на фоне мягкого света люмен-кристаллов каюты, и это смертоносное оружие было нацелено прямо в голову Дженсона.

— Сударь, — произнесла Гвен, — думаю, для всех будет лучше, если вы замолчите. Копьеарх, похоже, считает, что от вас может быть толк.

Бенедикт ущипнул себя за переносицу и вздохнул.

— Кузина, кузина... Что мы говорили о наведении оружия на людей?

— Он боерожденный, — ответила Гвен с легким возмущением. — Не за ручку же мне его держать, верно? — Она бросила на Бенедикта раздраженный взгляд, опустила перчатку, позволив кристаллу погаснуть, и произнесла: — Приготовьтесь. Лейтенант Штерн несет обвязки. Вы отправляетесь за борт через час. Удачи, Бенни.

***

Бенедикт закончил надевать свою обвязку и помог с этим Мэйбелл и Дженсону — Мэйбелл никогда не покидала свой родной хаббл, не говоря уж о Копье Альбион, и никогда не бывала на воздушном судне. Она не знала, как обращаться с парашютом. Леди Херрингфорд знала. Новичок полетит в тандеме с ней. И, верная своему слову, старпом корабля не выдала парашют Дженсону. Он тоже полетит в тандеме, с Бенедиктом.

— Почему капитан просто не посадит корабль? — пожаловалась Мэйбелл.

— Потому что нет связи со скайпортом, — ответил Бенедикт. — Если они настроены недружелюбно, а капитан Гримм подведет корабль прямо под их батареи, они вполне могут принять нас за налетчиков и разнести всех нас в щепки.

Дженсон нахмурился.

— А что, если мы спустимся на парашютах, а они всё еще настроены недружелюбно?

Леди Херрингфорд фыркнула.