Джим Батчер – Архивы Дрездена: Ведьмин час (страница 32)

Его кобальтово-синие глаза сверкнули. Он поднял ладонь и продемонстрировал мне растопыренные пальцы. Я дотошно обследовал их, после чего обменялся с Чендлером сердечным рукопожатием, но поверх его шляпы пристально глядел на Рамиреса.

– Как продвигается научная работа? – спросил я.

– Тернистыми путями, – улыбнулся он. – Как это ни прискорбно, на континенте[53] история весьма политизирована.

– Понимаю. Мало кто умеет беседовать с теми, кто жил в прошлом, – заметил я.

– Досадно, но факт, – согласился он. – Извини за такую встречу, старина, но нельзя не признать, что сегодня у тебя был чертовски своеобразный день. По крайней мере, так кажется со стороны.

В ответ я нахмурился, старательно изображая непонимание, и кое-как скопировал его манеру речи:

– Неужели? Почему же, если позволишь поинтересоваться?

– Не время лицемерить, Дрезден. – Улыбка осталась на месте, но теперь в ней появилось что-то гранитное. – Зимняя Леди поселила тебя в посольстве свартальвов. Вскоре после этого туда проник личный агент Лары Рейт, зачастую выступающий твоим союзником. Он пытался убить Этри. Несколькими часами позже ты навестил его сожительницу, а затем встретился с миз Рейт.

– Гм, – сказал я. – Теперь, когда ты разложил все по полочкам, не могу не признать, что денек и впрямь слегка подозрительный…

– У меня на родине принято мыслить критически. Это давняя традиция. Допускаю, что из-за нее я стал бессердечным циником, но вынужден отметить, что вышеперечисленные события взаимосвязаны. Меня это смущает. Не могу не предположить, что ты не до конца честен с нами.

– Хочешь прочитать мне лекцию на тему честности? – Я показал ему пятнышко, оставленное Рамиресом. – Чернила? Серьезно? После того раза, как в Совете обнаружился настоящий предатель? О чем вы только думали?

– Уместное замечание. – Чендлер поднял бровь и бросил взгляд за плечо, на Рамиреса, после чего подступил ко мне и понизил голос: – Тем не менее, Дрезден, повторюсь: день у тебя был чертовски своеобразный. Не пора ли, как говорят у вас в Чикаго, выложить все как на духу?

Пару секунд я смотрел на Чендлера, а затем перевел взгляд на остальных стражей.

– Как вы избирали кандидата на роль хорошего копа? Камень, ножницы, бумага?

– Не глупи, – ответил Чендлер. – Очевидно, что эта роль должна была достаться мне. Как ученый, я регулярно имею дело с темпераментными людьми и потенциальными безумцами. И мы тянули соломинки.

– Как ты сказал? С безумцами? – переспросил я.

– Да. Мы не уверены, остаешься ли ты хозяином своему рассудку, – честно ответил Чендлер.

– Остаюсь. Более или менее, – заверил его я.

– Другого мнения у тебя быть не может, – криво улыбнулся Чендлер. – Сам видишь, в каком мы затруднении. События не стоят на месте, и нам не вполне понятно, что происходит. Поэтому будет крайне любопытно узнать как можно больше подробностей.

Это «мы» прозвучало как-то по-новому. Обобщение – вроде все мы тут друзья, – но с оговоркой: все мы дружим против тебя, Гарри Дрезден.

Он говорил со мной как с человеком, не имеющим отношения к Белому Совету, и прямой взгляд ярко-синих глаз упрашивал меня понять, каким смыслом наполнены эти слова. Заметно было, что Чендлер видит, как я мысленно перевожу его фразу с дипломатического языка: «Берегись, Гарри. Отныне Белый Совет расценивает тебя как угрозу».

Как видно, от голосования не приходилось ждать ничего хорошего.

– Понятно. – Я тут же отвел взгляд, поблагодарил Чендлера почти незаметным кивком, и в ответ тот не менее скрытно повел бровями. – Поймите, ребята, вы разволновались на пустом месте. Сами же хотели, чтобы я стал посредником между вами и Зимой. Вот я и посредничаю. Мэб велела мне присматривать за Ларой. – Формально я сказал правду, хоть и с некоторыми оговорками. – Поэтому я приехал к ней на разговор.

– Что ты выяснил? – подал голос Рамирес.

– Лара понятия не имеет, почему Томас сделал то, что сделал. И намерена выразить несогласие с его действиями перед лицом подписантов договора.

– Ты веришь ей? – спросил Рамирес.

– Не вижу причин не верить, – ответил я.

– Вампирам нельзя доверять, – прошипела Йошимо с таким чувством, что я физически ощутил нависшую надо мной опасность.

– Я доверяю не вампиру, а своему здравомыслию. Лара Рейт всецело поддерживает Неписаный договор, и нынешний съезд станет для него серьезным испытанием. Она не рискнет раскачивать лодку перед самым началом мирных переговоров.

– Если только это не входит в ее коварные планы. – Рамирес взглянул на Йошимо и кивнул.

Йошимо посмотрела на меня, сдвинула брови и хотела было что-то сказать, но Дикий Билл положил руку ей на плечо. Она обернулась, и на азиатском лице на миг проступила напряженность, тут же сменившаяся прежней самурайской маской. После этого Йошимо направилась в мою сторону – с пустыми руками – и остановилась в паре футов. Я понял, что начинаю нервничать.

Едва я это осознал, как винтовка Йошимо и револьвер Дикого Билла оказались в руках у хозяев. Дула направлены чуть в сторону, пальцы не лежат на спусковых крючках, но я понимал, что Йошимо и Билл – мастера своего дела. Им достаточно рукой повести, чтобы нацелить оружие мне в грудь, и с такого расстояния пули лягут точно в цель.

– Полегче, – одернул их Чендлер невероятно спокойным и даже вкрадчивым голосом. – Предлагаю всем расслабиться. Давайте не будем переводить ситуацию на нежелательный уровень.

– Что, черт возьми, тут происходит? – осведомился я.

– Мы хотим помочь тебе, Гарри. – Рамирес ронял слова, будто камешки. – Но ты только и делаешь, что все усложняешь.

– Вы поставили маячок мне на руку, – спокойно произнес я, хотя внутри весь кипел. – Остановили мою машину. Направили на меня оружие. У тебя довольно странные представления о помощи, Карлос.

– Мы должны убедиться, что тебе можно доверять, – сказал Чендлер все тем же вкрадчивым тоном. – Дрезден, возьмись за ум. В прошлый раз член Совета, сопоставимый с тобой по уровню влияния, слетел с катушек, наложил проклятие на главу Стражей и предоставил врагам неисчислимое количество разведданных – в результате чего погибли десятки тысяч людей, – и к тому же выпустил мордит, туманную тварь, которая могла бы погубить почти весь Белый Совет.

– Думаешь, я второй Пибоди? – огрызнулся я.

– Думаю, все присутствующие хотят продемонстрировать Совету, что это не так. – Чендлер беспомощно развел руками. – Настали нестабильные времена, Гарри. И ставки очень высоки.

– Но мы по-прежнему друзья, – предположил я.

– В таком случае не противься и прими дружескую помощь! – воскликнул Чендлер едва ли не с мольбой в голосе.

– Йошимо просто собирает доказательства, – добавил Рамирес. – Она не причинит тебе вреда.

Я поскрипел зубами.

Последний раз я сталкивался с таким количеством Стражей, когда они пришли арестовать меня после смерти Джастина Дю Морне. Мне было шестнадцать. Помню, как я испугался тех мрачных аскетов.

А эти ребята, в отличие от них, прошли через настоящую войну. Они отчаянно сражались с беспощадной Красной Коллегией, постоянно оказывались в самом невыгодном положении, выживали как могли – и в итоге сумели нарушить долгое и неприятное равновесие. Возможно, сейчас передо мной стояла четверка самых опытных и опасных Стражей на планете.

Я знал их.

И они знали меня.

Схватка между нами будет стремительной и неприглядной. Никто не станет играть по правилам или бить вполсилы. Я обучил этих детишек на совесть.

– Имейте в виду, – тихо-тихо предупредил я, – что ваши заклинания будут направлены не на скромного Гарри Дрездена, а на левую руку Мэб и ее личного телохранителя. Любой удар исподтишка будет принят Королевой Воздуха и Тьмы близко к сердцу. Подозреваю даже, что она рассердится.

В наступившей тишине было слышно, как вздыхают деревья. Дикий Билл и Чендлер переглянулись.

– Приступайте, – скомандовал Рамирес.

Йошимо опустила автомат, и тот повис на ремешке. Затем она подняла руки, сделала несколько остроугольных пассов и хрипло пробормотала какие-то слова. Как и ожидалось, одновременно с движениями ее ладоней вокруг меня затрепетал ветерок, затем он сменился потоком воздуха, и, наконец, такой же ветерок затрепетал вокруг Йошимо. Она начертила в пустоте пару более замысловатых геометрических фигур, и воздух замерцал красными и янтарными искрами. Изучив их, Йошимо нахмурилась, после чего рубанула по ним ладонью, завершив заклинание, и отвернулась.

– Ну? – спросил Рамирес.

– За последние несколько часов у него был как минимум один половой партнер, – ответила Йошимо, но за спокойствием ее голоса бурлил едкий гнев.

А когда я сообразил, что произошло, мой собственный гнев начал опасно нарастать. Сколько себя помню, Совет всегда совал нос в мои дела, но сегодня – глубже, чем следовало. Мое сердце забилось быстрее.

– Кто это был? – твердо спросил у меня Рамирес.

– Что за наглость?! – прорычал я.

– Это была Лара? – не отставал он. – Признавайся, Гарри, она соблазнила тебя?

– Проклятье! Карлос, не выходи за рамки приличий. – Мои пальцы стиснули посох так, что дерево протестующе скрипнуло.

– Гарри… – начал было увещевать меня Чендлер. Он по-приятельски положил руку мне на плечо.

Я стряхнул ее.

Чендлер охнул, отпрянул и прижал ушибленную руку к груди.

– Мы должны это выяснить, – сказал Рамирес. – С кем ты сегодня спал?