Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 67)

Взвыла сирена, и по всему первому этажу включились разбрызгиватели, орошая помещение холодной затхлой водой.

– …Разбрызгивателями, – со вздохом закончил Никодимус.

К нам стремительно подошла Ханна Эшер и с отвращением посмотрела на меня.

– Фейерверки? Серьезно?

– Разговор про шум для отвода глаз помнишь? – крикнул я ей вслед, когда она начала спускаться по лестнице. – Я по этой части король!

– Теперь мне придется не просто прожечь стену, а сделать это под проливным дождем, – пробормотала она.

– Не ной, это поможет приглушить излишки магической энергии, – сказал я угрюмо.

Оглянувшись, Эшер ткнула пальцем в разбрызгиватели:

– Так ты сделал это специально?

– Знаешь, иногда, когда мне становиться скучно, я сажусь и думаю.

Она продемонстрировала маленький аэрозольный баллончик.

– И как мне рисовать круг на полу, если он залит водой? Об этом ты подумал?

– Дейрдре, – сказал Никодимус.

Дейрдре тут же очутилась на середине лестницы, раздался скрежет, ее металлические волосы выстрелили в разные стороны, заодно окружив Эшер и врезавшись в пол. Плоские ленты опустились вертикально, царапая мрамор и отгоняя воду, будто швабры.

У Эшер явно чуть не случился сердечный приступ, когда Дейрдре это проделала; она бросила на Никодимуса яростный взгляд, но потом взяла баллончик и нанесла на пол слой чего-то вроде аэрозольного пластика или резины. Нарисовала большой круг, который захватывал стену и заканчивался в нескольких дюймах над ее головой. Круг получился скошенным, но технически ему вовсе не нужно быть идеальным, чтобы магия работала. Идеальный круг всего лишь намного эффективнее – и профессиональнее.

Эшер, которая в мокрой одежде выглядела чертовски привлекательно (проклятье, как я могу валить свою реакцию на Зимнюю мантию, если ту отключило железо?), проверила круг, убедившись, что слой пластика особенно густой в местах соприкосновения пола и стены. Затем кивнула, наклонилась и повернула запястье так, чтобы несколько капель крови упали из-под наручника на круг. Тот мгновенно ожил, превратившись в невидимый энергетический экран. Эшер быстро сняла с себя наручники и бросила под ноги. Потом прищурилась, прикоснулась пальцем к стене внутри круга и тихо пробормотала слово.

Кончик ее пальца неожиданно вспыхнул ярким пламенем, от ближайших капель воды начал подниматься пар. Эшер медленно провела пальцем, и у меня на глазах мрамор, сухая кладка, цемент и металл стали трескаться, обугливаться и осыпаться. Пылающие искры и хлопья густо ложились на ее ладонь и предплечье, чернели и облетали на пол, прожигая дыры в рукаве, но, насколько я мог видеть, не касаясь плоти.

Мои брови поползли вверх. То есть, наверное, я тоже могу превратить свой палец в сварочный аппарат, но вряд ли при этом моя рука останется целой. Для подобной устойчивости к элементам требовался талант совершенно иного рода и масштаба – талант, которым на моей памяти обладали очень немногие чародеи.

Черт. Эшер не шутила, когда говорила, что в основном работает с огнем.

Пока она трудилась, в банк ввалился Вязальщик со своей бандой. Он тут же провел разведку и начал распределять громил по оборонительным позициям. Анна Вальмон тихо проскользнула через холл и встала рядом со мной. Посмотрела на терновые наручники на моем запястье.

– Смотреть не могу на такие штуки, – объявила она. – Больно?

Я сдержал ехидный ответ. Она пришла сюда не за этим.

– Да, есть такое.

Она потеребила сумку с инструментами, облизнула губы.

– Как думаешь, когда ты сможешь их снять?

– Понятия не имею. Полагаю, все зависит от Эшер.

Снизу раздался громкий треск, визг рвущегося металла.

– Вот так, сучка! – рявкнула Эшер и деловито вернула наручники на место.

Ей потребовалось меньше трех минут, чтобы прорезать в усиленной стене отверстие, в которое мог пролезть крупный мужчина.

Она стерла ногой часть круга, излишки энергии выплеснулись в воздух и были мгновенно погашены водой. Затем Эшер уперлась рукой в вырезанную секцию и начала толкать.

Грей отодвинул ее и сказал:

– Позвольте мне войти первым, мисс Эшер.

Он расправил плечи и как бы нехотя толкнул стену, секция с грохотом рухнула в коридор по ту сторону – и тут же раздался глухой грохот дробовика.

Грея сбило с ног, он упал на пол, и под ним начала расползаться лужа крови.

Эшер придушенно вскрикнула и прижалась к краю отверстия со стороны лестницы.

Раздалось еще два выстрела, затем в пролом скользнула Дейрдре. Еще один выстрел, потом крик.

Потом тишина.

С криком я бросился вниз по лестнице, чтобы проверить, как там Эшер, после чего заглянул в пролом. За ним на корточках сидела Дейрдре, своим видом напоминая встревоженную кошку; ее волосы разметались и медленно шевелились, напоминая водоросли в неторопливом потоке. Перед ней лежал четвертый охранник, и его рука, вне всяких сомнений мертвая, по-прежнему сжимала оружие.

– Грей, – произнес Никодимус напряженным голосом.

Конечно, он тревожился за Грея. Грей еще не выполнил свою работу со сканером сетчатки.

Эшер испугалась, но не пострадала. Я быстро стиснул ее плечо и повернулся к Грею, пытаясь вспомнить азы первой помощи и основы наложения жгутов.

Мог бы и не тревожиться. Не успел я обернуться, а Грей уже пытался сесть. Не считая встрепанных волос и окровавленной одежды, он выглядел невредимым. На его лице читалось раздражение.

– Проклятье, до чего больно!

– Хватит ныть, – сказал я. – Всего-то окатило картечью.

И протянул ему руку.

Мгновение Грей тупо смотрел на руку, словно пытался вспомнить, что этот жест значит. Потом схватился за нее, и я поднял его на ноги. Он покачнулся, тряхнул головой и восстановил равновесие.

– Ты в порядке? – спросил я.

Он показал на лужу крови:

– Задело сердце. Через минуту приду в норму.

– Ничего себе. – Я был впечатлен. – Хоть молотком по ним стучи, все тикают они в ночи[12].

Грей сверкнул зубами, повернулся, вновь собранный и спокойный, и шагнул в проем.

Ханна Эшер медленно встала и некоторое время смотрела на размазанную лужу крови на полу. Потом сглотнула и начала подниматься по лестнице.

Я вытянул руку ладонью вперед и остановил ее.

– Копам потребуется время, чтобы прибыть сюда, но не стоит болтаться по первому этажу, когда они объявятся.

– Совершенно верно, – согласился Вязальщик, появляясь за спиной Вальмон, которая по-прежнему стояла на верхней ступеньке, и подталкивая ее вниз, словно бульдог нерешительного ребенка. – Пули летят без разбора. Иди, иди, девочка. Эш, дорогая, не забудь набить мой рюкзак.

С плеча Эшер свисали два пустых черных рюкзака.

– Помню, помню. Ты любишь красненькие.

На лестнице возник Никодимус, который весьма небрежно тащил за собой бесчувственного охранника. Спустившись вниз, он приковал его наручниками к тем двум, что уже лежали на полу.

– Отличная работа, мисс Эшер, – сказал Никодимус. – Мы обезопасим коридор, и вы сможете повторить ваше представление у второй двери. Мисс Вальмон, прошу вас, пройдите с нами… Я хочу, чтобы вы занялись дверью главного хранилища, как только мы получим к ней доступ.

Стоявшая рядом со мной Анна Вальмон напряглась, ее пальцы непрерывно гладили сумку-скрутку с инструментами, стряхивая с нее капли воды.

– Майкл, – сказал я, – почему бы тебе не пойти с мисс Вальмон и не убедиться, что у нее есть все необходимое?

Майкл поднял бровь, но кивнул и спустился по лестнице к Анне Вальмон. Ободряюще улыбнулся ей, она нерешительно улыбнулась в ответ, и они скрылись в проломе.

– Дрезден, – насмешливо произнес Никодимус, – ты ведь не думаешь, что я сделаю что-нибудь с этой женщиной только потому, что она сыграла свою роль?

– Если тебе нужен портал, конечно, не сделаешь, – ответил я.

Никодимус улыбнулся. На поясе у него висели уже знакомый мне длинный меч и кривой бедуинский кинжал.