Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 66)
– Ладно, Дрезден, – сказал Грей. – Подставляй руки.
– Что? – спросил я. – Ах да. Наручники.
– О чем это он? – поинтересовался Майкл.
– О терновых наручниках, – ответил я. – Они подавляют магические способности. Должны не дать мне взорвать охранные системы одним фактом своего присутствия. Нам нужно, чтобы они работали, пока мы не откроем все двери.
– У него сломано запястье, – сообщил Майкл Грею. – Их можно надеть на лодыжки?
Грей достал наручники на массивной стальной цепочке. Они выглядели совсем как те, что я видел прежде, только поблескивали сталью, а не странным серебристым металлом, что использовали сидхе. Внутренняя поверхность наручников была усеяна маленькими острыми шипами. Они вопьются в плоть, и когда сталь проникнет сквозь кожу, Зимняя мантия разлетится в клочья.
Это будет неприятно.
– Не имеет значения, – сказал я, не отрывая взгляда от оков. – Я не смогу использовать магию даже в одном наручнике. Просто надену оба на одну руку и обмотаю цепь вокруг запястья, чтобы не мешала. Давай сюда.
– Уверен, что не хочешь, чтобы это сделал я? – осведомился Грей.
– Ну уж нет, ты мне не нравишься. Сам справлюсь.
Я забрал у Грея наручники и многозначительно посмотрел на Майкла, призывая его проявить бдительность. Он нахмурился и сосредоточился.
Я освободил немного места, чтобы иметь возможность намотать цепь на запястье. Потом закрыл глаза и сделал несколько медленных, глубоких вдохов. Блокировка боли – урок, который я усвоил давным-давно, и я отлично с этим справляюсь, если есть время на подготовку. Обычно плохие парни сразу начинают меня бить, но, к счастью, на этот раз я сам был плохим парнем, а потому собирался дать себе шанс. Потребовалось несколько минут, чтобы воздвигнуть мысленные барьеры, затем я открыл глаза, закатал рукав плаща, надел оба наручника на правое запястье и закрыл ключом.
Сталь впилась в кожу сотней крошечных зубов, и Зимняя мантия исчезла. В ту же секунду, так же быстро, как зажигается свет, когда поворачиваешь выключатель, мое тело начало докладывать о повреждениях.
Рука была в ужасном состоянии, а спина, похоже, превратилась в сплошной синяк, когда геносква швырнул меня в ту припаркованную машину. Простреленная голень пылала. Ступни не отставали – какого черта, я что, ошибся с размером обуви? Колени болели, и я каким-то образом умудрился порезать язык и десну – раньше я этого не замечал, а вот сейчас еще как заметил.
А голова… боже, моя голова! Крошечная серебряная сережка Мэб была холодной, как грузовик мороженого в Антарктиде, но сталь приглушила ее действие, и казалось, что моя голова вот-вот расколется, выплеснув потоки расплавленного свинца.
Осознав, что именно придется блокировать, я потратил секунду на перестройку мысленных щитов и медленно выпрямился.
– Гарри, ты бледный как смерть, – сказал Майкл.
– Больно, – отрывисто бросил я. – Справлюсь.
Я спрятал ключ от наручников в карман, затем взял свой огромный вещмешок и начал в нем рыться. Я привязал кожаный ремешок к посоху и теперь носил его на плече, как ружье.
– Грей, когда мы окажемся внутри, я устрою светозвуковое шоу. Если захочешь что-то сделать с охранниками, постарайся их не убивать.
– Или? – поинтересовался Грей.
– Я сниму наручники и рассержусь.
– Может, я просто дам им пристрелить тебя, – ответил он.
Я мило улыбнулся.
– И кто тогда откроет тебе портал в хранилище? Мне потребовались годы, чтобы этому научиться. Уверен, Эшер тут не поможет. – Я прищурился. – Можно вопрос?
– Валяй.
– К чему браться за такую работу? – спросил я. – Человек с твоими талантами может добыть деньги любым способом.
Грей пожал плечами:
– Никакого секрета. Все должны платить
– Не понимаю.
– Знаю. – Грей безмятежно улыбнулся. – Не мои проблемы.
– Если позволите, джентльмены, – заговорила Вальмон, впервые за все время езды в фургоне. – Вы можете считать свою часть работы легкой, однако моя часть практически невыполнима. Я бы попросила вас немного помолчать.
Я посмотрел на Вальмон, хмыкнул и умолк, занявшись перекладыванием содержимого вещмешка.
Ехать пришлось недолго. Фургон остановился, и секунду спустя Джордан открыл заднюю дверь.
Капристи-билдинг – один из небоскребов на северном краю центра Чикаго, прямо напротив парка Линкольна. Это мало чем выдающееся современное здание из белого бетона и стекла: сплошные скучные квадраты и прямые углы, поднимающиеся к сочащимся дождем небесам.
С учетом погоды и времени суток улицы были пустынны и тихи – что меня немного встревожило. Эта тишина привлекала внимание к нашим фургонам. Я вышел наружу, поскользнулся и упал бы, если бы не схватился за борт. Ну конечно. Зимняя мантия больше не помогает справиться с наледью.
Прозрачный полудюймовый слой льда покрывал все поверхности, насколько хватало глаз. Обледенелые провода провисли. Деревья в парке за моей спиной согнулись почти вдвое, здесь и там валялись ветки, сломавшиеся под ледяной тяжестью. Улицы превратились в настоящий кошмар, и только осторожное вождение и вес груженых фургонов спасли нас от заносов.
Вывеска на первом этаже Капристи-билдинг сообщала: «ЧИКАГСКИЙ ТРАСТОВЫЙ БАНК „ЧЕСТНОСТЬ“». Отличное название для банка мафиози. На первом этаже располагалось фойе, хранилища находились на нижних уровнях. Фасад здания был наполовину стеклянным, и я видел внутри охранника, который смотрел на фургоны.
– Майкл, – сказал я, шагая к охраннику и доставая на ходу из вещмешка нужные мне предметы. – Двери.
Майкл обогнал меня и произнес, словно напоминая себе:
– Это здание принадлежит большому мерцавцу и помогает ему в его преступных делах.
Затем он обнажил Амораккиус, нанес два размашистых удара, и дверь передо мной лишилась стекла.
Я использовал материалы, приобретенные днем ранее, а именно самовоспламеняющуюся бутановую горелку и две дюжины больших «римских свечей», склеенных вместе изолентой. Когда Майкл отпрыгнул в сторону, я уже зажал «свечи» под левой рукой и подносил горелку к фитилям. К тому времени как охранник начал подниматься со стула, двадцать четыре «римские свечи» принялись выпускать визжащие заряды, которые взрывались с оглушительным треском.
Это был бесконечный поток огня, звука, света и дыма, и бедный охранник понятия не имел, как реагировать. Он возился с пистолетом, когда первый заряд взорвался в футе от его носа, и не успел прийти в себя, как оказался под постоянным обстрелом.
Неприятно в этом признаваться, но… это было здорово. Мне словно дали в руки личную пиротехническую мини-пушку. Запахло жженой серой, все затянуло густым дымом, который, как я надеялся, собьет с толку камеры слежения.
За несколько секунд в охранника попало два или три десятка шипящих снарядов, и он укрылся под столом, а я продолжал шумно обстреливать стену над его головой. Пока я этим занимался, в фойе ворвался Грей, увернулся от последних залпов моих орудий и с сокрушительной силой ударил охранника в челюсть.
Тот со стоном осел.
Грей заглянул под стол и сказал:
– Он включил беззвучную сигнализацию.
– Понял, – отозвался я, бросил первую связку «римских свечей» и достал из вещмешка вторую. Потом зашагал к лестнице, ведущей в хранилище, на ходу поджег связку и начал поливать верхнюю ступеньку огнем в тот момент, когда на нее выскочили два человека в униформе.
Эти двое оказались шустрее первого – и у них были пистолеты. С другой стороны, трудно причинить нападающим вред, когда ничего не видишь и не слышишь, а что-то постоянно взрывается прямо перед твоим лицом и оставляет ожоги на руках. Охранники выпустили несколько хаотичных залпов, затем мимо них проскользнула Дейрдре в демоническом обличье, шагая на лентах-волосах, словно морское ракообразное на многосуставчатых ногах. Пара лент метнулась и перерезала пистолеты надвое, после чего охранники начали торопливо отступать вниз по лестнице.
Грей бросился за ними, не касаясь ногами ступеней, и сквозь визг и взрывы фейерверка я услышал звуки метких, жестоких ударов.
– Чисто! – крикнул Грей.
Я встал на верхнюю ступеньку и посмотрел вниз. Охранники лежали спина к спине у подножия лестницы, перед первой защитной дверью. Грей приковывал их запястья друг к другу при помощи наручников.
Я обдал его последними зарядами «римских свечей». Он закатил глаза и смерил меня недовольным взглядом.
– Ой! – сказал я, отбрасывая пустую связку.
Рядом со мной возник Никодимус. Он посмотрел на Грея и поднял бровь.
– Все трое живы. Становишься сентиментальным, Грей?
– Они включили беззвучную сигнализацию, – отозвался Грей. – Значит, копы уже едут. Вязальщику будет проще склонить их к разговорам, а не штурмовать здание, если мы захватим живых заложников.
– Полагаю, ты прав, – кивнул Никодимус. Обернулся и позвал: – Мистер Вязальщик, пожалуйста, заводите своих помощников и приготовьтесь к обороне. Мисс Эшер, ваша очередь.
Я выключил бутановую горелку, убрал ее в вещмешок и снял с плеча посох. Все это время Никодимус смотрел на меня.
– Фейерверки, – сказал он.
– Думаешь, только ты можешь справляться без сверхъестественных прибамбасов? – осведомился я.
Он помахал рукой перед лицом, разгоняя дым, и произнес:
– Будем надеяться, что их противопожарные системы не оснащены…