Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 152)

– Сынок.

Ирвин взял отца за руку, другой по-прежнему обнимая Конни, и все трое – нет, не исчезли… просто, казалось, перестали иметь какое-либо отношение к окружающей действительности. Это продолжалось секунды две или три; их окутала та же призрачная, прозрачная энергия, которую Речные Плечи использовал прежде. Затем они пропали.

В коридоре раздался скрип ботинок, и в комнату ворвался офицер с пистолетом в руке и бейджиком «ДИН» на груди.

Дин смерил меня пристальным взглядом и поинтересовался:

– И это все, что вам известно?

– Такова правда, – подтвердил я. – Я же говорил, что вы мне не поверите. Теперь-то вы меня отпустите?

– Черт побери, нет, – возмутился Дин. – Ничего безумнее я не слышал. Вы либо обкурились до беспамятства, либо просто псих. Ладно, отправлю вас в камеру, там и проспитесь.

– У вас есть аспирин? – спросил я.

– Конечно.

Он поднялся на ноги и отправился за лекарством.

Голова жутко ныла, казалось, что эта боль не пройдет никогда. Однако я отдавал себе отчет во всех своих действиях.

– В следующий раз, Дрезден, – пробормотал я себе под нос, – просто бери золото.

Затем офицер Дин отвел меня в уютную, тихую камеру с удобной койкой, которая не скрипела от каждого движения. Там я и проторчал до утра, когда приехал Дикий Билл Мейерс и внес за меня залог.

Красотки

Рассказ был написан в те славные времена, когда я закончил «Перемены» и приступил к «Истории призрака»: поклонники цикла постоянно спрашивали у меня что-нибудь, и я давал ответы, часто звучавшие еще хуже, чем вопросы. Однако я сознавал, что должен написать несколько рассказов о том времени, когда Дрезден считался скорее мертвым. Но само собой, было сложно сделать его главным героем.

Самым очевидным решением стала смена точки зрения: я поставил в центр повествования других персонажей. К тому же это позволяло показать, как повлияло отсутствие Дрездена на героев, близких к нему. Я смог изобразить жизнь так, как она виделась его ученице, Молли, поведать о том, как мнимая смерть Дрездена затронула людей его круга – и что еще важнее, как жизнь Дрездена отразилась на этих же самых людях и на выборе, который им приходилось делать в том или ином случае.

Я скучаю по своему боссу.

Прошло уже около года с тех пор, как я помогла ему умереть, и с того времени я единственный профессиональный чародей в Чикаго. Ну ладно, официально я не чародей. Я по-прежнему кто-то вроде ученицы. Мне не платят, если не считать кошельков и ценных вещей, которые я иногда нахожу на трупах, так что я, скорее, любительница, а не профессионалка. У меня нет лицензии частного детектива, как у моего босса, и я не размещаю рекламу в телефонной книге.

И все равно, вот она я – единственная. Я не так сильна, как он, и не так хорошо знаю свою дело. Однако других просто нет, поэтому приходится довольствоваться мной.

В общем, как бы то ни было, все началось с того, что я стояла в ду́ше Уолдо Баттерса и смывала с себя кровь.

В последнее время я в основном жила на открытом воздухе; летом и в начале осени это вполне терпимо, чего не скажешь о прошлой суперзиме с ее арктическим холодом. Все равно что ночевать на тропическом пляже. Но регулярного доступа к санузлу мне все равно не хватало, и Уолдо разрешал помыться у него всякий раз, когда возникала необходимость. Я включала горячую воду на полную мощность, и это был рай. Жаркий, обжигающий, но все-таки рай.

Пол в душе на несколько секунд стал красным, затем посветлел до розового, а я продолжала смывать с себя кровь. Не свою. Банда приспешников фоморов тащила пятнадцатилетнего мальчика по переулку в сторону озера Мичиган. Если бы им удалось его похитить, несчастного ждало бы то, что страшнее смерти. Я вмешалась. Но подонок Листен перерезал мальчику горло, чтобы не отдавать его. Я попыталась спасти несчастного, а Листен с дружками сбежали. У меня ничего не получилось. Я провела с парнем последние мгновения его жизни, ощущая то же, что и он: смятение, боль и страх перед смертью.

Гарри не испытал бы ничего подобного. Гарри выиграл бы битву. Раскидал бы фоморских головорезов, как кегли, вырвал бы у них парня, словно герой боевика, и отвел в безопасное место.

Я скучала по своему боссу.

Я хорошенько намылилась. Кажется, расплакалась. Еще несколько месяцев назад я перестала обращать внимание на слезы и, если честно, временами даже не знаю, текут они по моим щекам или нет. Очистившись – по крайней мере, физически, – я просто стояла под душем, напитываясь теплом, меж тем как вода стекала по моему телу. Шрам на ноге, оставшийся после пулевого ранения, по-прежнему стягивал кожу, но цвет изменился с фиолетового на ярко-розовый. Баттерс сказал, что через пару лет он исчезнет. Я снова могла нормально ходить, если только не перенапрягалась. Но – ой! – не мешало бы побрить ноги и другие части тела, даже несмотря на то, что волосы у меня светлые.

Я сначала хотела пренебречь этим занятием, но… уход за собой помогал взбодриться. Следи за внешним видом, тогда и в голове будет полный порядок, и все такое. Я не дура. Я вполне отдаю себе отчет, что в последнее время была не на высоте. Надо было поднять свой моральный дух. Я высунулась из душа и схватила розовую пластмассовую бритву Энди. Деньги за нее я заплачу потом девушке-оборотню Уолдо.

С бритьем я закончила как раз в тот момент, когда из душа прекратила течь горячая вода. Я выбралась из душевой и завернулась в полотенце. Мои вещи были свалены в кучу на полу: купленные на распродаже сандалии-биркенстоки, старый нейлоновый рюкзак, перепачканная кровью одежда. Еще один комплект одежды был полностью испорчен. Сандалии, как оказалось, тоже были забрызганы кровью: придется избавиться и от них, подумала я. Значит, нужно было снова наведаться в какой-нибудь секонд-хенд. В другое время это взбодрило бы меня, но я больше не получала такого удовольствия от шопинга, как раньше.

Я осторожно собирала с пола и из ванны выпавшие волосы, и тут в дверь постучали. Я даже не подняла взгляд от пола. При моей работе, если ты разбрасываешься фрагментами своего тела, враги наверняка захотят этим воспользоваться, чтобы сотворить с тобой нечто ужасное. Поэтому не убирать за собой – все равно что предложить вскипятить свою кровь какому-нибудь злоумышленнику, находящемуся в двадцати кварталах от тебя. Нет уж, спасибо.

– Да?! – крикнула я.

– Молли, слушай, – сказал Уолдо, – тут… мм… кое-кто хочет поговорить с тобой.

О многом мы условились заранее. Если Уолдо использует слово «чувство» в той или иной форме, значит за дверью меня поджидают неприятности. Если нет, неприятностей не ожидается или он не смог их распознать. Я надела браслеты и кольцо, закрепила оба жезла так, чтобы можно было сразу выхватить их, и только после этого начала одеваться.

– Кто там? – крикнула я.

Уолдо очень старался говорить со мной спокойно. Я ценила его старания. Это было так мило.

– Говорит, ее зовут Жюстина. Утверждает, что ты ее знаешь.

Я действительно знала Жюстину. Она была рабыней вампиров Белой Коллегии. По крайней мере, личным ассистентом одной из них и девушкой другого. Гарри всегда отзывался о ней хорошо, хотя, надо признать, он превращался в глуповатого идиота всякий раз, когда рядом оказывалась женщина, способная сыграть роль «девы в беде».

– Но если бы он был здесь, – пробормотала я про себя, – то помог бы ей.

Я не стала протирать запотевшее зеркало перед тем, как выйти из ванной. Мне не хотелось смотреть на отражение в нем.

Жюстина была ненамного старше меня, но ее волосы совсем поседели. Выглядела она сногсшибательно: таких девушек парни считают слишком красивыми и боятся даже подойти к ним. На ней были джинсы и застегнутая на все пуговицы рубашка, слишком большая для нее. Рубашка наверняка принадлежала Томасу. Держалась Жюстина спокойно. Она хорошо умела скрывать эмоции, но за ее спокойствием я уловила сдержанное напряжение и страх.

Я чародейка, ну, или почти чародейка, и умею работать с разумом другого человека. Люди не могут скрыть от меня почти ничего.

Если Жюстина и была напугана, то лишь потому, что боялась за Томаса. Она обратилась за помощью ко мне, а значит, не смогла получить ее у Белой Коллегии. Мы могли бы завести светскую беседу, и постепенно все прояснилось бы, но в последнее время мне все меньше и меньше хватало терпения на всякие любезности, поэтому я сразу перешла к делу.

– Здравствуй, Жюстина. Почему я должна помогать тебе с Томасом, если даже его родная семья не желает этого делать?

Жюстина удивленно выпучила глаза. Уолдо тоже.

Я уже привыкла к такой реакции.

– Как ты узнала? – тихо спросила Жюстина.

Люди думают, что, если ты занимаешься магией, вся твоя деятельность должна быть так или иначе связана с ней. Гарри всегда находил это забавным. Для него магия была лишь одним из инструментов, которым его разум мог воспользоваться при решении проблемы. Причем разум играл намного более важную роль.

– Это имеет значение?

Она нахмурилась и отвернулась. А затем покачала головой:

– Он пропал. Я знаю, что он отправился выполнять какое-то поручение Лары, но она утверждает, что ничего не знает об этом. Она врет.

– Она же вампир. И ты не ответила на первый вопрос. – Мои слова прозвучали чуть жестче и резче, чем я думала. Я попыталась немного расслабиться – сложила руки на груди и прислонилась к стене. – Почему я должна тебе помогать?