Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 138)

– Оставайтесь здесь, – сказал я Жюстине. – Следите за дверью. Если по лестнице спустится кто-нибудь, кроме нас, закройте ее.

Она кивнула.

Я повернулся и пошел к лестнице. Взглянув на Гард, я спросил:

– Чего можно ждать от Мэга?

– Боли.

Хендрикс скептически усмехнулся.

– Он древний, коварный и безнравственный, – пояснила Гард. – И знает несметное количество способов причинять вред.

Я кивнул.

– Можешь поделиться какими-нибудь особыми сведениями на этот счет?

– Справиться с ним будет непросто, – ответила она. – Фоморы практикуют магию энтропии. В сравнении с ней разрушительный эффект, который Дрезден оказывает на технику, это так, маленькие пятна на солнце. Современные электронные системы будут выходить из строя при его приближении.

Мы стали подниматься по лестнице.

– Как скоро он явится?

Сверху раздался звон бьющихся стеклянных дверей. Сигнализация не сработала, но послышались жужжание, шкворчание и крик – в дело вступила внешняя защита Гард. Хендрикс нажал кнопку на своем мобильном и пошел вместе со мной. Мы стали стремительно подниматься на первый этаж.

Лампы на потолке мигали, телефон Хендрикса выплюнул несколько искр. Через мгновение включилось аварийное освещение, питавшееся от аккумулятора. Работала только половина ламп, и большинство их оказались у нас за спиной.

Мэг дождался наступления ночи, чтобы начать атаку, и повредил наше освещение. Вполне возможно, он считал, что темнота даст ему серьезное преимущество.

Некоторые члены сверхъестественного сообщества отличаются поразительным самомнением.

Наши с Хендриксом ночные прицелы были сделаны по особому заказу на основе приспособлений времен Второй мировой, когда в производстве приборов ночного видения еще не произошла электронная революция. Они были тяжелыми и несовершенными в сравнении с современными, зато могли функционировать, когда электронные устройства превращались в бесполезный металлолом.

Я положил ружье на плечо, чтобы прицел оказался на уровне глаз, и пошел вперед. Мы добрались до первого оборонительного рубежа, развернули установленные там ограждения из армированного композитного материала и, опустившись на колени, спрятались за ними. Света с улицы и аварийного освещения этажом ниже было вполне достаточно. Я прекрасно видел коридор и помещения за ним. Кто-то тихо приближался к нам.

Пульс участился, но не очень сильно. Руки уверенно держали оружие. Во рту пересохло, по спине пробежала дрожь от близости смертельной угрозы. Я справился со своим страхом и начал ждать.

Порождения фоморов ворвались в коридор с диким ревом. Я не мог рассмотреть их в деталях. Казалось, их слепили из самолетных шасси и горилл. У них были уродливые приплюснутые головы с огромными ртами и зубами, как у акул. Они издавали низкие крики, полные ярости и безумия, их могучие мускулы заполнили коридор.

– Спокойно, – пробормотал я.

Существа пошатывались, как дешевые игрушки, собранные на скорую руку, но при этом двигались быстро. В коридоре появлялись все новые твари, атака набирала силу.

– Спокойно, – повторил я.

Хендрикс хмыкнул. Он не произнес ни слова, но казалось, собирался сказать: «Я знаю».

Волна фоморских тварей приблизилась настолько, что я смог рассмотреть плесень, прилипшую к шерсти, и грибок, покрывавший обнаженные участки кожи.

– Огонь! – скомандовал я.

Мы с Хендриксом открыли огонь на поражение.

Новые армейские автоматические дробовики АА-12 не похожи на те охотничьи ружья, с которыми я впервые столкнулся в юности, еще находясь во власти патриотических иллюзий. Это полностью автоматическое оружие с большим круглым магазином, придающим ему сходство со старыми автоматами «Томми», что прославились стараниями моих предшественников по бизнесу в Чикаго. Нажимаешь на спусковой крючок, и пули вылетают одна за другой. Стальная мишень после выстрелов из АА-12 быстро становится похожей на решето.

У нас было два дробовика.

Началась такая мясорубка, что не описать словами. Казалось, по коридору кто-то прошелся громадной метлой, разрывая и кромсая плоть, забрызгивая стены кровью до самого потолка. Гард стояла у меня за спиной с крупнокалиберной винтовкой для охоты на большую дичь и спокойно отстреливала каждое создание, которое отказывалось умирать, добравшись до нашего опорного пункта. Мы свалили тела в кучу, и она оказалась настолько высокой, что стала заслонять обзор.

– Хендрикс, – сказал я.

Здоровяк уже снимал гранату с пояса. Выдернув чеку, он медленно досчитал до двух и швырнул ее в коридор. Мы все присели, спрятавшись за ограждение. Граната взорвалась с оглушительным грохотом, вызвав ударную волну.

Хендрикс бросил еще одну гранату. Возможно, он не одобрял убийства, но подходил к этой работе тщательно.

Когда звон в ушах начал стихать, я услышал нечто вроде стука дождевых капель. Разумеется, никакого дождя не было – это стрелки в здании напротив открыли огонь из оружия с глушителем. Пули со свистом пролетали сквозь окна и падали на пол или ударялись о стены с тихим стуком. Очевидно, прислужники Мэга обратились в бегство и пытались скрыться.

Непонятно откуда появился предмет размером с кулак Хендрикса и, описав в воздухе дугу, приземлился на пол между двумя защитными панелями. Это был кусок розовато-серого коралла.

Гард ударила меня в плечо, толкнула на пол и крикнула:

– Ложись!

Кусок коралла не взорвался. Послышался тихий шепот, и на заляпанных кровью стенах и потолке появились сотни крошечных отверстий. Гард мучительно застонала. Моя левая голень дернулась, будто в нее что-то вонзилось, кожу обожгло, словно в рану насыпали соли.

Я посмотрел на Хендрикса. Одна его щека была залита кровью. На коже виднелись маленькие порезы, начинавшие кровоточить.

– Позаботься о нем, – сказал я Гард, вставая.

В воздухе появилась еще одна коралловая сфера. Прежде чем она успела подлететь на опасное расстояние, я превратил ее в пыль своим дробовиком, потом следующую. Гард, бросив винтовку, подставила Хендриксу плечо и помогла ему подняться, словно он весил самое большее как она, а не представлял собой мускульную массу в двести семьдесят фунтов. Они стали спускаться по лестнице.

Четвертая сфера появилась под аккомпанемент издевательского смеха, и, когда я снова нажал на спусковой крючок, дробовик не выстрелил. Патроны кончились. Я сбил сферу стволом и отскочил назад, надеясь, что успею спуститься на один этаж прежде, чем псевдограната взорвется. Но я не успел. Несколько осколков попали мне в грудь и руки, горячее лезвие полоснуло по здоровому уху, но броня отразила наиболее опасные фрагменты.

Падая кубарем с лестницы, я сломал руку.

Вслед мне снова полетел смех. Хорошо хоть фомор не стал произносить какой-нибудь нелепый монолог…

– Я сделал все возможное, – послышался его голос. – Дал тебе шанс вернуть то, что принадлежит мне. Но нет. Ты не смог сдержаться и не совать нос в мои дела. Ты украл мою собственность. Теперь тебе придется расхлебывать последствия своей глупости, ничтожный смертный…

Он еще что-то говорил, но слушать его не имело смысла. Однако при выборе между этим эгоцентричным бредом и сломанной рукой я бы предпочел последнее. По крайней мере, не так мучительно.

Гард схватила меня за куртку свободной рукой и подняла на ноги. Я перекинул руку оглушенного Хендрикса через свое плечо и помог им спуститься по лестнице вниз. Жюстина стояла в дверях убежища, в конце коридора, освещенного мигающими лампами. Ее губы побелели, но лицо выглядело спокойным.

Гард помогла мне дотащить Хендрикса до двери и повернулась.

– Закройте дверь. Возможно, мне удастся оставить его за ней.

– В твоем главном офисе сильно разозлятся на меня, если я потрачу твою жизнь на такое пустяковое дело, – возразил я. – Следуем плану.

Валькирия посмотрела мне в глаза:

– У тебя рука сломана.

– Я знаю, – сказал я. – Есть причина, по которой контрмеры могут не сработать?

Мэг рассуждал о чем-то, медленно спускаясь по ступенькам, придавая особое значение каждому своему шагу. Я проигнорировал засранца.

– Я ничего такого не знаю, – призналась Гард. – Но все может быть.

– Сэр… – вмешалась Жюстина.

– Мы все это спланировали… ну или что-то в этом духе. Держимся вместе. И закончим дискуссию. Помоги мне с Хендриксом.

– Сэр… – повторила Жюстина.

Я оглянулся и увидел у подножия лестницы Мэга, окутанного тенью, у которой, казалось, не было источника. Фомор улыбался во весь рот. Аварийные лампы на лестнице взорвались театральным дождем меркнущих искр.

– Ага! – воскликнул я. Вбежав в убежище, я нашел ничем не примечательный шнур, обмотанный вокруг вбитого в стену гвоздя, и резко дернул за него.

Взорвались противопехотные мины, заложенные в стену у лестницы.

Их было четыре, а потому в непосредственной близости от лестницы и Мэга возникли стена огня и около трех тысяч осколков. Облако пламени и летящая сталь окружили фомора, но в последний момент тьма поднялась, словно живое существо, и создала щит между Мэгом и разрушительным потоком.

Грохот взрыва был настолько мощным, что на мгновение я оглох. Слух начал возвращаться ко мне, когда облако дыма и пыли у лестницы стало рассеиваться. Я услышал, как сработала пожарная сигнализация.

Мэг, перепачканный копотью, но не пострадавший, раздраженно махнул рукой. Пожарная сигнализация зашипела и заискрила, однако автоматические разбрызгиватели успели включиться. Из кранов на потолке хлынула вода.