Джим Батчер – Архивы Дрездена: Грязная игра. Правила чародейства (страница 114)

– Я делаю свою работу, – отозвался я. – Разве не заметно?

Я не знал, сощурил ли он глаза, но не сомневался, что именно так и было.

– А вы наглый. Разговариваете с учителем в таком тоне.

– Если бы тут не было детишек, я добавил бы еще пару словечек, – протянул я. – Тренер-вогон.

– Хотите потерять работу, дружище? Идите, займитесь делом, иначе я сообщу, что вы отлыниваете от своих обязанностей.

– Отлыниваете, – повторил я. – Целых шесть слогов. Да вы молодец.

Тренер приблизился еще на шаг и ткнул пальцем мне в грудь.

– Приятель, вы напрашиваетесь на серьезные неприятности. Кем вы себя возомнили?

– Я Гарри Дрезден, – ответил я. – Чародей.

С этими словами я посмотрел на него, задействовав свое Зрение.

Чародейское Зрение – дополнительный способ восприятия, позволяющий видеть структуру энергии и магии, из которых состоит вселенская энергия, включающая в себя все мыслимые формы магии. Нет, у нас не открывается третий глаз – ничего подобного, но мозг переводит полученную информацию в видимую часть спектра. В кругах, где я вращаюсь, Зрение помогает воспринимать все в действительном виде, разрушая маскирующую магию, иллюзии и другие мистические уловки.

В данном случае Зрение показало мне, что передо мной стоит не человек.

Иллюзия скрывала тщедушное гуманоидное существо высотой не более пяти футов и весом около ста фунтов, если не меньше. Совершенно обнаженное, по своей анатомии оно напоминало куклу Кена. Его кожа была темно-серой, глаза – огромными, выпуклыми и абсолютно черными. Высокий крутой лоб, маленькие заостренные ушки. При этом я по-прежнему видел иллюзорного тренера Пита – смутный силуэт вокруг странного создания.

Существо медленно, лениво опустило веки, прикрыв выпученные глаза, затем кивнуло, едва заметно опустило голову и произнесло мелодичным, на удивление низким голосом:

– Чародей.

Я несколько раз моргнул, подавляя свое Зрение, чтобы видеть тренера Пита.

– Нам нужно поговорить, – сказал я.

Теперь передо мной стоял человек. Пустое, как у выброшенной марионетки, лицо ничего не выражало. Возможно, мне показалось, но глаза тренера вдруг потемнели.

– О чем?

– Об Ирвине Паундере, – ответил я. – Мне хотелось бы избежать конфликта со Свартальвхеймом.

Он медленно сделал вдох и выпустил воздух через нос.

– Вы меня узнали.

На самом деле я просто высказал обоснованное предположение, но свартальву не нужно было об этом знать. Мне мало известно об этих созданиях. Они слыли очень одаренными мастерами и создали большую часть потрясающих артефактов скандинавской мифологии. Их нельзя назвать злобными, однако они отличаются жестокостью, гордостью, упрямством и алчностью, что в совокупности дает гремучую смесь. Свартальвы славятся тем, что всегда держат свое слово, и спаси бог того, кто рискнет нарушить слово, данное им. Что еще важнее, этот маленький независимый народ готов защищать своих соплеменников с маниакальной страстью.

– У меня был хороший учитель, – сказал я. – И я хочу, чтобы твои мальчишки держались подальше от Ирвина Паундера.

– К вашему сведению, – сказал он, – они не мои. Я не их родитель. Я всего лишь Страж.

– Как бы то ни было, меня волнует только Ирвин, а не братья.

– Он как шлифовальный камень, – пояснил он. – На нем они оттачивают свои инстинкты. Он хорошо подходит им.

– А вот они ему – не очень, – возмутился я. – Надо это исправить.

– Я не имею права вмешиваться, – возразил тренер Пит. – Я лишь мягко наставляю их и защищаю от всякого, кто попытается препятствовать их развитию.

Последняя фраза была произнесена бесстрастным тоном, но в ней ощущался неприятный оттенок угрозы – вежливой, но все-таки угрозы.

Иногда я очень болезненно реагирую на угрозы. И наверное, в тот момент у меня был очень свирепый взгляд.

– Чисто гипотетически, – сказал я, – давайте предположим, что я увижу, как эти мальчики опять достают Ирвина, и вмешаюсь, чтобы остановить их. Как вы поступите?

– Убью вас, – сказал тренер Пит. В его голосе не слышалось ни капли сомнения.

– Вы так уверены в своих силах?

Он ответил таким тоном, словно ему предложили сложить два плюс два:

– Вы еще молоды. Я – нет.

Я почувствовал, как невольно сжимаются мои челюсти, и заставил себя медленно вздохнуть и успокоиться.

– Они причиняют ему вред.

– Как бы то ни было, – спокойно ответил он, – меня волнуют только братья, а не Ирвин Паундер.

Я заскрипел зубами, сожалея о том, что не могу произнести все слова, которые так и рвались наружу.

– Мы с вами обозначили наши позиции, – резюмировал наконец я. – Как будем разрешать конфликт?

– Это тоже не моя забота, – ответил он. – Я не стану отговаривать братьев, а если это попытаетесь сделать вы, я вас убью. Больше обсуждать нечего.

Он слегка вздрогнул, и внезапно иллюзия тренера Пита заполнилась жизнью, обрела четкие очертания, как пустая перчатка, которую натягивают на руку.

– Прошу простить меня, – раздраженно сказал тренер Пит, проходя мимо меня, – но я оставил после уроков ученика, который требует разбирательств.

– С которым нужно разобраться, – поправил я его со смешком. – Так не говорят: «Который требует разбирательств».

Он обернулся и равнодушно посмотрел на меня. Затем свернул за угол и скрылся из вида.

Я потер лоб между бровями и задумался.

У меня появилось нехорошее предчувствие: противостоять этому парню – гиблое дело. По личному опыту знаю, что, когда детям нанимают няньку из мира сверхъестественного, эти обязанности не поручают размазне. Среди чародеев я считаюсь крепким малым, но в мире полно более крупной рыбы. Что еще важнее, даже если бы я вступил в схватку со свартальвом и одержал победу, это могло бы привести к жестокому противостоянию между Белым Советом чародеев и Свартальвхеймом. А мне не хотелось, чтобы на моей совести оказалось нечто подобное.

Я по-прежнему стремился защитить сына Паундер и не собирался уклоняться от своих обязанностей. Но как защищать его от братьев-хулиганов, если за их плечами всегда маячит тяжеловес, готовый в любую минуту ринуться в бой? Во время столкновения могли пострадать другие дети. Мне не хотелось давать повод к потасовке. Это ничем не помогло бы Ирвину Паундеру.

И что же мне было делать? Какие оставались варианты? Как я мог действовать, не вступая в конфронтацию со свартальвом?

Никак.

– О! – сказал я вдруг в пустоту, подняв вверх указательный палец. – Ага!

Я схватил ведро со шваброй и поспешил в столовую.

Школа быстро опустела, пережив те же самые изменения, что и любая школа, когда из места, полного энергии и жизни, движения и шума, она превращается в набор гулких классов и пустых коридоров. Учителя и другие сотрудники старались покинуть ее стены так же быстро, как и школьники. Вот и славно. Ситуация, думал я, по-прежнему может выйти из-под контроля, и тогда чем меньше людей окажется поблизости, тем лучше.

Когда я возвращался в каморку уборщика, чтобы взять инструменты, принесенные с собой, и затем пойти в столовую, скрип колес моего ведра был самым громким из всех звуков, услышанных мной. Я свернул за угол, и почти одновременно в противоположном конце коридора появились братья-хулиганы. Они внезапно замерли, и я почувствовал на себе их тяжелые оценивающие взгляды. Но не стал заострять на этом внимание и вошел в свою каморку.

Бигфут Ирвин был уже в столовой – сидел и писал что-то на листе бумаги. От его напряженной позы и покорного вида у меня заныло запястье. Тренер Пит заставил его много раз подряд писать одно и то же предложение. Возможно, обещание аккуратнее обращаться со своим подносом. Просто чудовище!

Тренер Пит стоял, прислонившись к стене, и читал спортивный журнал. Или делал вид, что читал. Мне даже стало любопытно, насколько свартальва может интересовать НБА. Когда я вошел, он быстро поднял глаза, но его взгляд тут же стал равнодушным.

Я отставил швабру и начал подметать пол большой метлой. С работой уборщика я справлялся на пять с плюсом. Тренер Пит пару раз крепко сжимал челюсти, а затем не выдержал и подошел ко мне.

– Что вы делаете? – спросил он.

– Подметаю пол, – ответил я с простодушием младенца.

– Сейчас не время для веселья, – сказал он. – Можете шутить сколько угодно, но жизнь вам это не спасет.

– Вы здорово недооцениваете силу смеха, – возразил я. – Но если между учениками произойдет жестокая стычка, любой уборщик сочтет своей обязанностью сообщить администрации школы.

Тренер Пит тихо зарычал в ответ.

– Давайте, – предложил я, – натравите на него ваших мальчишек. Я видел, как они вели себя на уроках. У них серьезные проблемы с учебой. А Ирвин – явно отличный ученик и хороший мальчик. Если администрация узнает, что эти трое подрались, как думаете, что случится с близнецами-проказниками? Это частная школа. Они вылетят отсюда. Ирвина защитят, а я даже пальцем не пошевелю, чтобы вмешаться.

Тренер Пит свернул журнал в трубочку и пару раз хлопнул им себя по ноге. Затем расслабился, и легкая улыбка заиграла на его губах.