Джилли Макмиллан – Няня (страница 69)
– Да что ты? Он делал это не раз. Знаешь почему? Ему не было до тебя дела. Он всегда хотел мальчика, и я наверняка подарила бы ему сына.
Ее откровения все больше давят мне на психику.
– Впрочем, Александер был настоящим джентльменом, – с удовольствием рассказывает Ханна, словно они с папой составляли супружескую пару. Нет, это невыносимо! – Он никогда в жизни не показал бы, насколько тебя презирает. Только мне говорил о своих чувствах. Как мы над тобой смеялись! Ты была настолько честна и серьезна в своем отчаянном стремлении мне угодить! Александер считал тебя жалким созданием. Ему с тобой было скучно. Бедная маленькая Джослин Холт, которую ненавидели собственные родители… Да и за что тебя можно было любить? Отца ты разочаровывала решительно во всем. Как ни посмотри – простушка, серая мышка… Правда, в глубине души ты всегда оставалась отвратительной сучкой, жестокой и заносчивой.
Высказавшись, Ханна вновь поворачивается к шкафу.
– Теперь туфли! – заявляет она. – Какая удача, что у нас с вами одинаковый размер обуви, Вирджиния!
Прожигаю взглядом ее ненавистную спину. Под материнским платьем – обычное женское тело с рыхлой плотью и хрупкими костями. Чем она сильнее нас? Как смеет она говорить подобные мерзости? Из ее рта сочится яд. Мою голову словно сжимают в тисках, еще немного – и я не выдержу. Чувствую, как во мне что-то ломается, окончательно и бесповоротно.
Хватаю с кровати чехол из-под платья и скручиваю края его горловины так, что как раз остается отверстие, в которое можно протиснуть голову. В душе у меня бушует ярость. Отвратительной сцене необходимо положить конец!
Ханна ниже меня и явно слабее, и я набрасываюсь на нее сзади, не дав ей шанса среагировать. Нахлобучиваю мешок ей на голову, натягиваю до плеч, одновременно закручивая края горловины, и изо всех сил дергаю на себя. Мерзавка теряет равновесие, а я все сильнее стягиваю мешок на ее шее. Ее колени подгибаются, руки беспорядочно машут – Ханна отчаянно пытается вырваться. А вот дышать ей уже нечем – она пытается вдохнуть, и пленка втягивается в провал рта.
Я падаю на колени, удерживая полиэтиленовый чехол на шее няни, и опрокидываю ее на пол. Мышцы горят, но я изо всех сил тяну и выкручиваю края мешка. Вижу мучительную гримасу шантажистки сквозь прозрачный материал и удовлетворенно выдыхаю. Ханна бьется, борется за глоток кислорода, однако долго она не продержится – пленка закрывает ей нос и рот, напоминающий сейчас идеальную букву «О». Пленка натягивается и опадает, но не рвется.
Ханна проигрывает свою последнюю битву, и я буду последним человеком, чье лицо она увидит перед смертью. Ее глаза вылезают из орбит, будто Ханна и через них пытается втянуть воздух. Смотрю прямо в глубину ее зрачков до тех пор, пока она не прекращает моргать. Схватка заняла совсем немного времени, хотя я не могу сказать, сколько именно – сама задыхаюсь, а вдохнуть никак не могу. Наконец мое тело содрогается в рыданиях. Мать кладет руку мне на плечо, и я дергаюсь.
– Ее больше нет, Джослин. Отпусти ее, она умерла, слышишь?
Никак не разожму руки. Наверное, вечно буду здесь сидеть и сжимать мешок на шее бывшей няни. Она заслужила наказание за все, что с нами сделала.
Пальцы мне удается разогнуть с огромным трудом. Мои руки все в белых и багровых пятнах, и я сижу, завороженно их разглядывая. Мать меня окликает, что-то пытается втолковать, но я не способна воспринять ее речь. Отвожу взгляд от своих пятнистых кистей, лишь услышав звонок телефона.
Детектив Энди Уилтон
Из паба он выползает в половине девятого вечера. Зашли в пять часов выпить по паре пинт, а потом время для Энди словно остановилось. Он ничего не ел. Пропустил занятия в спортзале, на которые должен был сходить со своей подругой. На экране телефона – шесть пропущенных вызовов и два гневных сообщения. Энди прослушивает одно из них, когда из паба вываливаются коллеги. Распахнутая ими дверь хлопает о стену.
– Энди, дружище! Максин ждет нас в индийском ресторанчике!
Пар от их дыхания клубами поднимается в холодном воздухе.
Максин целый день провела на тренировочном полигоне и не ответила ни на одно из сообщений Энди.
– Да-да, иду.
Он бредет за приятелями. Крупные, дородные ребята. Энди их любит – всех и каждого. Дрожа, он плотнее запахивает воротник куртки и прикуривает. Новая девушка явно его бросит еще до конца недели, а сегодня пятница. Если нет – он сам с ней расстанется.
Максин сидит в кафе с кружкой светлого пива – не отстает от парней.
– Не ругай меня, – говорит она. – Тренер заставил нас отключить телефоны. Думала, этот день никогда не кончится. Слушай, у меня хорошие новости.
– Насчет встречи с няней? – бормочет Энди.
– Нет, но с ней я свяжусь прямо с утра в понедельник. Клянусь!
– Все еще то дело в Лейк-Холле? – спрашивает один из парней.
– Ну да, – говорит Энди. – У нас есть идентификация трупа по ДНК. Семья Холтов не опознала утопленницу по фотографиям, сделанным по реконструкции черепа. Зато теперь у нас есть нормальный прижизненный снимок, и я намерен им его предъявить. Заодно погляжу, как они среагируют на имя жертвы.
– Есть еще кое-что, – перебивает его Максин, вручая ему свой телефон.
Энди читает поступившее от одного из коллег электронное письмо:
– Наша няня – не тот человек, за которого себя выдает, – поясняет Максин.
– Ничего себе, – охает Энди.
– Тебе надо срочно связаться с Холтами – пусть они трясутся все выходные, – предлагает один из коллег.
– Ты так считаешь?
Голова Энди плавает в алкогольном тумане.
– Не стоит, – возражает Максин. – Это глупо. Время неурочное, а ты здорово перебрал.
Энди вынужден признать, что Максин права, однако его соблазняет идея озадачить леди Холт сейчас же.
– Не смей! – одергивает его девушка. – Это непрофессионально. Ты их просто разозлишь поздним звонком, а мы ведь хотим увидеть их реакцию.
– Просто договорюсь о встрече, – обещает Энди. – Ничего больше рассказывать не буду.
Он выходит из ресторана, уединяется в тихом углу грязного переулка и набирает номер Лейк-Холла.
– Алло! – раздается из трубки характерный голос Вирджинии Холт.
– Миссис Холт, это детектив Энди Уилтон.
– Не слишком ли поздно для звонка?
Она не так резка, как обычно.
– Боюсь, что да, но у меня важный разговор.
Извинений она от Энди не дождется.
– Что случилось?
– Я хотел бы посетить вас в понедельник прямо с утра.
– Вас – это кого?
– Мне хотелось бы застать вас с дочерью и няней.
– Ничего не получится, – отвечает она.
То ли Энди показалось, то ли ее голос и впрямь дрожит. Никак в доме что-то случилось? Детектив расхаживает по переулку, прижав трубку к уху, и налетает в темноте на бордюр. Едва не упав, он проглатывает готовый вырваться вопрос.
– Алло! – окликает его леди Холт.
Прикрыв глаза, Энди опирается о стену. Какой же он идиот! Черт его дернул позвонить в таком состоянии… Коллеги выглядывают в окно и машут Энди:
– Итак, понедельник, девять утра. Надеюсь, вы все будете в сборе. Дело важное, – завершает разговор Энди.
Он тычет пальцем в кнопку отбоя и несколько раз подряд промахивается.
Вирджиния
Опускаю трубку на рычаги. Джослин смотрит на меня невидящим взглядом – в точности как ее отец, когда Ханна умерла первый раз.
– Кто это был?
– Ошиблись номером.
Ей ни к чему знать о разговоре с детективом.
– Тогда надо было сразу положить трубку.
– Да, наверное.
Тело Ханны в моем платье все еще лежит посреди спальни. Вокруг неопрятными кучами валяется моя одежда – шелка, драгоценные камни, бисер… Чехлы разбросаны по всей комнате. Я поднимаюсь и выхожу из спальни, а под ногами шуршат полиэтилен и папиросная бумага.
Тихонько открываю дверь в комнату Руби. Свет выключен. Подхожу к кровати. Внучка спит, отвернувшись лицом к окну. На подушке лежит планшет, а наушники малышка вытащить из ушей забыла. Мне самой не раз приходилось притворяться спящей, поэтому внимательно изучаю лицо Руби: не бодрствует ли она? Не похоже – ее тело полностью расслаблено, дыхание спокойное и ровное. Наверняка она ничего не слышала.
Пячусь к выходу и закрываю за собой дверь. Прислонившись к косяку, глубоко вздыхаю. У меня есть план. Теперь я не беспомощна.