Джилли Макмиллан – Няня (страница 58)
Заключаю дочь в объятия, и она на миг прижимается ко мне всем телом. По лестнице мы поднимаемся в обнимку.
– Что случилось, дочь? Живот болит? Или голова?
– Живот… И вообще, я устала.
Она надевает пижамку. Я разбираю постель, и дочь уютно устраивается под одеялом.
– Мам…
– Что, милая?
– Я видела Ханну в дедушкином кабинете. Она шарила в ящиках его стола.
– Ну, наверное, что-то искала.
– По-моему, она забрала дедушкин портсигар.
– Правда, Руби? Ты точно видела?
– Она держала его в руках.
– Это ведь не значит, что она его украла, верно?
– А я думаю – украла.
– Милая моя, выбирай выражения. Ты уверена, что Ханна вынесла портсигар из кабинета?
Руби качает головой.
– Значит, она просто захотела на него посмотреть?
– Не знаю. Живот болит.
Она морщится от боли. То ли притворяется, то ли и вправду страдает… Непонятно.
– Тебе просто нужно уснуть, и все пройдет.
Пожалуй, я догадываюсь, что именно беспокоит мою дочь.
– Я тоже тоскую по папе, очень тоскую, Руби. Не перестаю о нем думать.
Наверное, Ханна права: скорее всего, причина страданий моей дочери и ее странного поведения кроется в скорби по отцу. Иного объяснения у меня нет.
– Дело не в папе, – говорит она.
– Тогда в чем? Расскажи.
– В ней, – шепчет Руби, натягивая одеяло до подбородка.
– В ком – в ней?
– В Ханне.
– А что с ней не так?
– Не знаю.
– Тебе непривычно, что она теперь живет в нашем доме? Или тебя волнует что-то другое? Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все на свете.
Дочь не сводит с меня взгляда распахнутых чистых глазенок – совсем как в младенчестве, когда я была для нее центром вселенной. Похоже, вот-вот расплачется.
– Все нормально, – наконец моргнув, говорит Руби, зевает и сворачивается клубочком, словно котенок.
Она закрывает глаза. Какая маленькая, какая ранимая у меня дочь…
– Все скоро наладится, – шепчу я ей в ушко. – Обещаю…
Вирджиния
Стучу в окно, пытаясь привлечь внимание Джеффа, и через минуту мы с ним встречаемся у задней двери.
– Пожалуйста, проверь каменный выступ на стене вокруг сада, – прошу я его. – По-моему, он расшатался. Сможешь потом рассказать, не ошиблась ли я? Только никому не говори.
Через некоторое время садовник возвращается.
– Леди Холт, – начинает он, и я с трудом поднимаю веки.
Джефф неловко мнется на пороге моей гостиной. Разулся, стоит в одних носках. Кстати, никогда прежде не видела, чтобы он заходил в дом.
– Камень и вправду покачивался, – подтверждает Джефф. – Я его закрепил, теперь стоит, как скала.
– Как считаешь, его расшатали специально?
– Не могу точно сказать.
Я благодарна садовнику, что он не выказывает недоумения, в отличие от Джослин. Джефф – образец преданности.
– Вполне возможно, что выступ просто расшатался под весом Руби, – добавляет он.
Стоило Джослин уйти, как Ханна возникает в моей гостиной. Я возвращаюсь из туалета, а она тут как тут, сидит в моем кресле.
– Присаживайтесь, – предлагает она.
Похоже, выбора у меня нет, и я подчиняюсь.
Осторожно устраиваюсь, придерживая пульсирующую от боли руку. Голова кружится.
– Полагаю, вы до последнего тешили себя надеждой, что в озере нашли мои косточки, – улыбается няня, но я не удостаиваю ее ответом. – Джослин рассказала мне о подделках, – продолжает она.
Мое сердце уходит в пятки. Так я и думала…
– Мне с самого начала показалось, что дом выглядит несколько запущенным, – заявляет Ханна. – Еще подумала, что дело в отсутствии денег, но ваша схема просто гениальна, не могу не признать. Кто ее автор – вы или Александер?
– Не смей упоминать его имени!
– Где же ваши манеры? – предупреждает она.
Знакомое выражение. Ханна частенько выговаривала Джослин:
– Кто бы ни придумал эту комбинацию, могу только поаплодировать, – говорит Ханна. – Ваше хранилище никогда не опустеет. Умный ход! Я тут провела небольшое расследование. Значит, у вас есть художник, у вас имеется знаток живописи, который занимается подтверждением подлинности полотен и их продажей. А огромная коллекция произведений искусства в Лейк-Холле придает правдоподобия афере.
Она права. Каждый наш шаг сто раз взвешен и тщательно спланирован.
– Хочу быть в доле, – заявляет Ханна. – Вы должны встроить меня в схему и поделиться прибылью. Однако мне требуются гарантии безопасности. Отдайте мне каталог Холтов, тот самый, который вы, видимо, надежно припрятали. Готова съесть свою шляпу, да и вашу тоже, если каталог погиб во время наводнения. Только наивная Джослин может поверить в подобную чепуху. Отдайте каталог, и взамен получите мое молчание, ну и долю свою сохраните. Серьезно – я полагаю, что могла бы быть вам полезна. Например, в качестве старенькой леди, которая обнаружила у себя на чердаке старинный холст и просит его оценить. Представляете себе выражение лица какого-нибудь старого чудака из «Сотбис» или «Кристис», когда я заявлюсь туда с пыльным полотном старого мастера?
Господи, этого просто не может быть… Ханна не может работать с нами! Джослин дает ей все возможности все глубже и глубже влезать в нашу жизнь. Нам никогда от нее не освободиться…
– Мне необходимо обсудить твое предложение с остальными участниками.
– Хорошо, только долго не тяните.
– Я понимаю.
На самом деле я намерена тянуть столько, сколько возможно.
– Ну и прекрасно, – удовлетворенно вздыхает Ханна. – Нет покоя грешникам на этой земле. Ладно, мне нужно придумать, какое угощение состряпать Руби к чаю.
Я готова взмолиться, чтобы она не причиняла вреда девочке, но не смею открыть рта. Боюсь, что подобные просьбы лишь побудят Ханну переключить внимание на мою внучку. И все же у меня вырывается: