Джилли Макмиллан – Няня (страница 57)

Заезжаем во дворик больницы. Ветер разбушевался настолько, что опасаюсь, как бы он не унес мать. Нахожу свободное инвалидное кресло, усаживаю ее, и она сразу прибавляет как минимум десяток лет. Вспоминаю те обвинения, что она бросала мне в лицо. Похоже, мать окончательно выжила из ума.

Нас встречает тот же самый врач, что осматривал ее прошлый раз.

– О, миссис Холт, снова сражались за справедливость? – шутит она.

– Леди Холт, – поправляет ее мать.

Я нарочито кашляю, напоминая ей об обещании не смотреть на людей свысока, и мать затыкается. Ей делают рентген, накладывают гипс и дают сильные обезболивающие. Она по-прежнему мертвенно-бледна.

– Как ты? – спрашиваю я по дороге домой. – Тебе легче?

Она молчит, и я включаю радио. В эфире идет ее любимое шоу, однако мать его словно не слышит.

– Ты должна меня выслушать, – который раз едва слышно повторяет она. – Я тебе говорила, что Ханна наказывает Руби, и это вовсе не так безобидно, как тебе кажется.

Я сворачиваю на придорожную стоянку и резко торможу. За нашей спиной расстилается долина, которая сотни лет была нашим домом.

– Ханна не причиняла никакого вреда моей дочери. Девочке десять лет, и она иногда сочиняет небылицы.

– Джослин, она не лгала! Я точно знаю, что не лгала!

– Откуда у тебя такая уверенность? Зачем Ханне причинять ей боль? Зачем?

– Я видела ее кровоподтеки.

– Я тоже.

– И что скажешь?

Конечно, у меня есть некоторые сомнения по поводу объяснений Руби. Другое дело, что я никак не могу избавиться от недавних воспоминаний о той порке, что мать устроила мне в детстве.

– Ничего не скажу, – отвечаю я. – С тобой я эту тему точно обсуждать не намерена.

Поворачиваю ключ в замке зажигания.

После обеда звоню в Калифорнию. Глупо надеяться, что мои финансовые дела пойдут на лад, но вдруг? Тогда я смогу послать Фавершема ко всем чертям.

Новости предсказуемо печальные. Деловой партнер Криса мрачен. Он сыплет извинениями, и мне его даже жаль.

– Мне так стыдно… Я должен был позвонить сам, – бормочет он в трубку. – У меня не слишком хорошие новости, вот я и думал, как мне вам все это рассказать.

Я разговариваю с ним, стоя у окна своей спальни. Стараюсь не кусать губы от разочарования, лишь до боли поджимаю пальцы босых ног на холодном полу.

– Бизнес сохранить не удалось. Мне очень жаль. Продолжать без участия Криса было невозможно, и у меня не осталось выбора. Пришлось закрыться. Я боролся как мог, клянусь! И все же мы потеряли нашу компанию, Джо.

– Все до цента? – шепчу я.

Юрист говорил, что спасти деньги будет сложно, но я и представления не имела, что все кончилось.

– Да. Мне очень жаль. Не знаю, что еще сказать.

Вероятно, надо ему посочувствовать – в конце концов, человек обанкротился (впрочем, как и я), однако и мне сказать нечего.

– Ужасно выглядишь, – говорит Ханна.

Я все еще переживаю ужасную новость, и мне сейчас как никогда нужна Руби. Дочь сидит у стола, лакомится горячим шоколадом и пирожным с лимонной глазурью. На воротничке ее школьной блузки красуется зеленая полоска от фломастера. Утром ее не было. Я вновь осознаю, насколько, в сущности, она еще ребенок. Целую ее в макушку, и Руби дергается. Гормоны… Обычное дело.

– Сегодня было рисование? – спрашиваю я, и дочь пожимает плечами. – Не поняла – да или нет, Руби? Невежливо отмалчиваться, когда тебе задают вопрос.

Терпение мое на пределе, и сдержанный тон дается непросто.

– Да.

Жду более подробного рассказа, однако дочь продолжает помалкивать.

– Можно выйду в туалет? – наконец осведомляется она, отодвигая чашку с недопитым шоколадом.

– Разрешения спрашивать необязательно, ты ведь не в школе.

Бросив взгляд на Ханну, Руби выходит из комнаты. Мне не нравится ее поведение, и все же я не пытаюсь ее отчитывать. «Не ссорьтесь по пустякам», – советуют в онлайн-чате мои подружки из Калифорнии.

– Джослин, ты меня беспокоишь, – прерывает мои мысли Ханна и кладет ладонь мне на лоб.

Я закрываю глаза.

– Все в порядке. Просто был тяжелый день, вот и все.

– Твоя мать сегодня вела себя не слишком адекватно. Волнуюсь за ее рассудок. Она стала настолько импульсивной…

– Импульсивность, паранойя – это еще цветочки. Ты даже не представляешь… Короче говоря, надеюсь, подобная неделя в моей жизни больше не повторится.

Ханна долго смотрит на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли. Вполне возможно, что ей это удается.

– Джослин, дорогая, если тебе нужна помощь – я здесь, рядом.

Доброе слово подобно спусковому крючку: так и тянет выложить то, что тебя гнетет. Либо я сейчас сброшу с плеч непосильный груз, либо просто-напросто взорвусь. Пересказываю Ханне все, что поведала мне Клеменси.

Откашлявшись, она вздыхает:

– О, милая… Представляю, как ужасно узнать такое о собственной матери.

– О матери и об отце.

– Ну да.

Ханна бросает на меня быстрый оценивающий взгляд, и мне вдруг становится не по себе. Не слишком ли я распустила язык? А вдруг няня сообщит в полицию? Я только что сама дала ей в руки оружие на случай, если она еще раз сцепится с матерью, и, похоже, поступила глупо.

– Ханна, – бормочу я, пытаясь дать задний ход, однако няня меня перебивает:

– Наверняка ты в жутком шоке, ведь преступление очень серьезное. В то же время это дело семейное, так что тебе лучше держать язык за зубами, пока все не обдумаешь, пока не решишь, как поступить. Кто еще об этом знает?

– Никто, только ты.

Я чувствую облегчение – разумеется, Ханна нас не предаст, наоборот, будет поддерживать. Совет она дала хороший – моя бывшая няня всегда знала, как поступить правильно.

– Пусть эта история останется между нами. Кстати, ты-то ведь ничего плохого не сделала, – сжимает мою руку Ханна.

– А кто сделал плохое? – возникает на пороге Руби.

Высвобождаю руку, чувствуя себя неловко перед дочерью. Не хочу, чтобы она воспринимала меня как жаждущего утешения ребенка. В ее глазах я должна быть сильной.

– Никто, дорогая.

– У кого это такие большие уши? – шутит Ханна.

– Вы говорите о бабушке? – настаивает дочь.

Интересно, сколько она уже стоит в дверях?..

– Нет-нет. Бабушка тут совершенно ни при чем, и тебе не о чем переживать.

– Я не очень хорошо себя чувствую, – вздыхает Руби.

– Что, опять?

Выглядит она и вправду не очень. Ханна приподнимается из-за стола, но я ее останавливаю:

– Не беспокойся, я сама займусь Руби.