Джилли Макмиллан – Няня (страница 31)

Лежу в полусне, а перед глазами крутятся сцены из прошлого: вечеринки, праздники, отдых, минуты нашей с Александером близости… Милые маленькие мгновения, за которыми неизбежно следуют мрачные и пугающие воспоминания.

Ребенком наша дочь принадлежала не мне, а другой женщине, и эта мысль не давала мне покоя, тянула к земле, словно на шею повесили огромный жернов. Это меня в итоге и сломало.

Субботняя ночь… На ужин мы пригласили шестерых друзей. Прибыли все уже после обеда – каждый желал заодно посмотреть трансляцию национальных охотничьих скачек, так что выпивать начали рано, а кокаин появился еще до ужина. Я в этом не участвовала. Никогда не любила чувствовать себя пьяной, боялась утратить над собой контроль. Сказывалась многолетняя привычка – ведь мне часто приходилось наблюдать за Александером, когда тот вел игру. Одному из нас следовало постоянно быть начеку, хотя что нам в итоге дала эта осторожность… Муж находил множество способов сыграть и за моей спиной.

Итак, в те выходные я оставалась трезвой и настаивала, чтобы наркотики употребляли за закрытыми дверями. В конце концов, в доме был ребенок. Дневную прислугу я отпустила еще до обеда. Никогда не возражала накрыть на стол сама, если приватность того требовала. И у стен есть уши – об этом я не забывала.

Разумеется, Ханна осталась. Она присутствовала в доме всегда, даже выходные брала крайне редко. Джослин не должна скучать – в этом состояла основная задача няни. Ближе к вечеру, когда наши гости уже были изрядно навеселе, я попросила ее одеть и привести дочь вниз несколько раньше, чем планировалось; хотела, чтобы малышка поздоровалась с гостями, пока вечеринка не набрала ход.

Ханна выбрала ей подходящее к случаю платье.

– Не стоит оставлять Джослин внизу надолго, – распорядилась я. – Скажет всем «привет» – и достаточно. Потом можете вести ее в детскую.

– Хорошо, леди Холт.

Мне хотелось, чтобы дочь получила удовольствие. Сама я девчонкой очень любила знакомиться с друзьями родителей. Такой торжественный момент… Спускаешься вниз в красивом наряде, кружишься по комнате, а иногда тебе даже позволяют сделать маленький глоточек шампанского.

Я выбивалась из сил, пытаясь завоевать расположение дочери, и видит бог – в тот вечер случилась одна из последних отчаянных попыток.

Сегодня меня занимает вопрос: отвечала-то она всегда доброжелательно, но что на самом деле было у нее на душе? Если даже Ханна пребывала в крайнем раздражении, то внешне никак этого не показывала. До того вечера – точно.

Звонит мобильный телефон Джослин. Слышу, как дочь тихо отвечает – видимо, стоит на лестничной площадке. Пытаюсь сесть. Половина одиннадцатого вечера… Кто может беспокоить в такое время? Возможно, кто-то из Калифорнии.

– Ханна! Спасибо, что перезвонила. Прости, что так поздно, но я в большом затруднении – похоже, Антеа нас покидает, и я не знаю, кого бы…

Конец фразы разобрать не получается – Джослин уходит в свою спальню.

Меня словно ударили под дых. Антеа уходит, Джослин приглашает в наш дом Ханну… А что же еще она хотела сказать? К кому бы еще она обратилась по поводу присмотра за Руби?

Бросаю взгляд на пакеты с лекарствами на прикроватном столике. Александер смотрит на меня с фотографии. Я вполне могла бы выпить сразу пригоршню таблеток и присоединиться к мужу, где бы он сейчас ни был. Искушение велико, но я не должна сейчас покинуть дочь, которую всю жизнь старалась защищать.

В тот вечер мы дали ей одну из моих разноцветных пилюль – больше ничего придумать не удалось. Подсунули наркотик и решили, что будем надеяться на лучшее.

– Она спит, – сказал Александер, выйдя из детской.

Вид у него был такой, словно он балансировал на грани безумия.

– Что она видела?

Муж промолчал. Его била крупная дрожь, – так трясется собака на приеме у ветеринара. Я сжала голову любимого в ладонях, пытаясь успокоить и найти его взгляд, однако он прятал от меня глаза.

– Что она видела? – повторила я, дав ему пощечину.

Сорвалась на крик, хотя следовало держать себя в руках. Сегодняшнее происшествие вполне могло нас погубить. Александер мягко прикрыл мне рот.

– Тс-с. Все хорошо, она спит.

Его зрачки превратились в точки, по вискам струился пот. Стены мезонина словно сжались вокруг нас.

Все это время тело Ханны с неестественно выгнутыми конечностями лежало на ступеньках черной лестницы. Под ее головой собралась лужица крови, запачкав блестящие волосы. Слава богу, хоть глаза закрыты…

– Принеси одеяло, – сказала я.

Мы завернули Ханну и связали, воспользовавшись веревкой, которую она сорвала со стены во время падения. Я взялась за ноги, и мы понесли тюк вниз. Одна туфелька сорвалась с ее ноги и с грохотом полетела вниз по лестнице, а голова, как в страшном сне, упала Александеру на грудь. Спрятать тело решили на заднем дворе, в бункере для угля.

– Мы не можем ее здесь оставить, – пробормотал Александер, заперев дверцу.

– Нам следует повременить. С трупом разберемся позже. Иди в дом, переодень рубашку – ты весь в угольной пыли и… – Я не стала говорить о кровавых пятнах, просто продолжила: – И выйди к гостям. Скажешь, что Джослин стало нехорошо и ее вытошнило прямо на тебя. Мы с няней за ней присматриваем. Скажи, что я скоро спущусь.

– Надо вытереть кровь…

– Именно этим я и собираюсь заняться.

Снова поднявшись в мезонин, я осмотрела свою одежду. Слава богу, ни пятнышка. Сняв платье с чулками, сбегала в ванную за полотенцами и шампунем. Запачканное платье дочери валялось на полу. Воняло от него жутко. Лестницу я отскребала в одном нижнем белье, согнувшись в три погибели. Работать пыталась быстро и по возможности бесшумно. Наконец добралась до верха и бросила взгляд на дверь спальни Джослин. Мне никак нельзя ее разбудить. Окровавленные полотенца и детское платьице сгребла в кучу и сунула в пакет, а сама встала под душ. Ахнула, когда потекла холодная вода, и тут же примолкла. Буду считать это наказанием. Душ помог избавиться от паники и напомнил: нервы надо держать в узде.

Постепенно успокоившись, я надела белье и чулки, натянула платье. Посмотрелась в треснутое зеркало и глубоко вздохнула. План у нас с Александером есть, а случившегося уже не изменишь.

Выйдя из ванной, я бросила взгляд на комнату дочери и тихонько приоткрыла дверь. Дочь скорчилась в постели – такая маленькая и беззащитная. Невинная душа… Что сейчас происходит в ее головенке? Что она видела? Что навсегда отложилось у нее в памяти?

Я медленно и осторожно спустилась по лестнице. Здесь все чисто. Веревку заменим. Пакет с полотенцами и платьем пришлось пока втиснуть в темный угол рядом с бункером для угля. Открыть его и посмотреть на труп я не осмелилась.

Ночь была необычно теплой, однако с озера задувал прохладный ветерок, свет из окон первого этажа заливал лужайку. Надо возвращаться к гостям…

– Джинни! Ну как наша маленькая больная? – окликнула меня Милла, выскочив в холл, где я подкрашивала губы.

Подруга, сжимая в пальцах сигарету, потянулась меня обнять.

– Уже лучше. Наверное, съела что-то не то. Мы с Ханной считаем, что ей просто нужно хорошенько выспаться.

– Слушай-ка, а мне действительно нравится Джайлс. Какая ты умница! Как догадалась?

– Ну как… Мужчина в хорошей форме, денег куры не клюют, недавно развелся. Как раз тот тип, что тебя привлекает.

– По-моему, я его уже люблю.

Мы двинулись к голубому залу, причем Миллу мне пришлось буквально волочить на себе, и, честно говоря, я даже испытала облегчение. Во всяком случае, колени дрожать перестали.

Александер, поглядывая в окно, сидел в кресле с откидной спинкой. Надеюсь, ему удалось взять себя в руки.

– Ну что, ужин? – предложила я. – Простите, что он немного припоздал.

– Господи, я уж боялась, что ты забыла, – усмехнулась Джорджи. – Столько выпить на голодный желудок – не шутка.

Ну и отлично. Чем они пьянее, тем лучше.

Александер поднялся из своего кресла, и Милла, наконец отцепившись от меня, тут же ухватила за руку Джайлса.

Я молча наблюдала, как муж идет ко мне через весь зал. Все куда-то исчезло, и мы словно остались вдвоем. Глаза у него страшные, хорошо, что никто пока не обратил внимания. Ну же, соберись… Все позади, ничего не изменишь.

Александер заметил, что я небрежно положила руку на свисающий с шеи медальон – всегда так делала, когда муж зарывался за карточным столом. Впрочем, бывало, что он игнорировал наш тайный знак. Я кивнула, пытаясь незаметно для гостей его ободрить.

– Дорогая, – пробормотал он, и нерешительная улыбка вдруг осветила его черты. – Окажешь мне честь?

Слава богу…

– С удовольствием, – сказала я, взяв мужа под руку, и он сжал вспотевшими пальцами мой локоть.

Главное – держать себя в руках, и тогда мы переживем эту ночь…

Я содрогаюсь и невольно испускаю стон. Господи, как больно… Наконец ужасные воспоминания отступают, и я задумываюсь.

Когда Джослин была еще совсем малышкой, Ханна промыла ей мозги так, что дочь не видела вокруг никого, кроме любимой няни – милой, пушистой и заботливой. Что случится, если дочь сейчас снова попытается встроить ее в нашу жизнь? Ответа на этот вопрос нет. Ответ зависит от того, действительно ли эта женщина – Ханна. Я до сих пор в этом не уверена. Зато наверняка знаю, что мне страшно.

Детектив Энди Уилтон

Они едут в машине, когда начинает трезвонить телефон. Максин берет трубку и сообщает: