Джилли Макмиллан – Няня (страница 33)
– Нет, второй. Несколько месяцев назад я приобрел Эверта Кольера.
– Фантастический выбор! – восклицаю я.
Должно быть, у этого человека и вправду глубокие карманы.
– Насколько я понимаю, эта «Ванитас» когда-то принадлежала вашей семье?
– Совершенно верно. Мы ее очень любили.
Точно я этого не знаю, но почему бы и нет. Пусть слушает – вреда от подобного утверждения не будет.
– Я слышал, каждая картина коллекции Холтов зарегистрирована в семейном каталоге?
– Ах, – вздыхает Фавершем. – Боюсь, что каталога Холтов больше не существует.
– Что вы хотите сказать?
– Несколько лет назад отец на время ремонта в кабинете сдал его в хранилище, – объясняю я, – и как раз в то время случилось наводнение. Каталог безвозвратно утрачен. Жаль, что вы об этом не знали.
– Я очень разочарован.
– Простите. Для нашей семьи это серьезная потеря.
– Но фотографию вы найти сможете?
Не совсем понимаю, о чем говорит клиент, и тут Фавершем откашливается.
– Я рассказывал Полю, что ваш отец как-то упоминал снимок, на котором вы стоите перед «Ванитас». Фотография детская, но, возможно, вы о ней помните? Если получится ее найти, у нас будет доказательство, что хотя бы в тот конкретный год картина составляла часть коллекции Холтов.
– Боюсь, что не припоминаю такого снимка.
– Сможете уточнить у матери?
– Разумеется. Если он и в самом деле существует, мы его обязательно отыщем.
По пути домой читаю сообщения от Ханны. Не сравнить с теми, что я получала от матери Стэна.
Отвечаю, что все предложения Ханны мне по душе, затем пишу Руби:
Жду ответа, однако дочь молчит. Отчетливо представляю себе ее упрямое лицо, так что настаивать не стоит, и я перевожу разговор на другую тему:
Откидываюсь на спинку сиденья и закрываю глаза. Передо мной висит большой знак вопроса: как долго я смогу оплачивать услуги Ханны, если вскоре не получу комиссионные от продажи картины? Наша няня стоит недешево, и это понятно, но мне нужно срочно найти решение. Уже не представляю, как нам без нее справиться.
Вирджиния
Наша совместная жизнь с Александером началась с того дня, когда он сделал мне предложение. Романтики, правда, не было никакой. Будущий муж просто сказал:
– Джинни, как насчет этого… ну, ты знаешь чего?
– Насчет чего?
Решающий момент случился в его лондонской квартире – мы как раз собирали вещи для первой моей поездки в Лейк-Холл. Сумка моя была набита доверху самой разнообразной одеждой – я жаждала произвести благоприятное впечатление.
Александер запрыгнул на свою сторону кровати. Встречались мы уже несколько месяцев, и не было такого дня, чтобы я от него устала. Любили мы друг друга безумно.
– Выйдешь за меня? – расшифровал он.
– С какой это стати? – довольно легкомысленно откликнулась я.
Кто его знает – вдруг шутит?
Он прополз на коленях через всю кровать, отпихнув по пути мою сумку, и тщательно сложенная одежда выпала на пол. Будущий муж улыбался во весь рот. Он никогда и ничего не делал вполсилы. Точно шутит… Я вздохнула с облегчением, хотя в глубине души ощутила жестокое разочарование.
Александер запустил руку в задний карман, и на свет появилась маленькая коробочка. Положив ее между нами, он откинул крышку. Внутри, уютно устроившись на подкладке из темно-зеленого шелка, лежало платиновое колечко с большим бриллиантом.
– Кольцо бабушки, – пояснил будущий муж. – Она взяла с меня клятву преподнести его только той девушке, которую я полюблю всем сердцем.
Даже не могу сказать, насколько глубоко я пережила тот миг – смотрела на кольцо и боялась его коснуться. Наконец Александер извлек его из коробочки и надел на мой дрожащий палец. Подошло оно идеально.
– Выйдешь за меня? – повторил он, и на этот раз сомневаться не приходилось: Александер был предельно серьезен.
– Да… – выдохнула я.
Он долго смотрел мне в глаза.
– Знаешь, почему я выбрал именно тебя? Ты – далеко не легкая добыча.
Лишь на полпути к Уилтширу Александер обрел свою обычную легкость.
– Надеюсь, маменька не разведет нас по разным комнатам. Все же мы обручены.
– Так вот почему ты сделал предложение?..
– Разумеется, Джинни.
Так и получилось, что впервые я посетила Лейк-Холл, будучи обручена с лордом Александером Холтом. Только приехав, осознала, что когда-нибудь этот дом станет моим.
Дождь лил во всю мочь, дворники на ветровом стекле не справлялись с потоками воды. Что я почувствовала, подъезжая к фамильному дворцу Холтов? Никакого сравнения с тем домом, в котором я выросла. Мое детство прошло под Дартмуром, в небольшом симпатичном коттедже с любовно выбеленными хозяйственными постройками. Пурпурный вереск, необъятный горизонт, книги и милый беспорядок в каждой комнате. Лейк-Холл заставил меня оробеть, внушив: положение обязывает. Я быстро поняла, что с былой свободой придется попрощаться, и засомневалась, под силу ли мне стать будущей леди Холт.
Александер меня успокаивал:
– Не переживай. Приспособишься – даже заметить не успеешь.
Наверное, так оно и вышло. Пока жива, никто этот дом у меня не отнимет.
Женщина, называющая себя Ханной, осваивается в моем доме. Разговаривает точь-в-точь как наша бывшая няня. Суетится, помогая Руби облачиться в школьную форму, кормит ее завтраком, проверяет ранец. Знакомые до боли интонации… Отличия тоже есть: дочь смотрела на Ханну, словно на божество, а вот внучка ведет себя иначе.