Джилл Рамсовер – Жажда хаоса (страница 8)
— Пытались.
Мне не нужно видеть ее улыбку, чтобы знать, что она есть.
Хриплый смешок усиливает пульсирующую боль в моей голове.
— Если это тебя утешит, я была впечатлена, что ты не отключился полностью. Надо запомнить, что у тебя крепкий череп, — добавляет с легкой ноткой тоски.
Меня поражает, что она совершенно не паникует. Злится? Да. Чувствует неудобство? Конечно. Но не боится.
У этой девушки стальные яйца.
Я не особо волнуюсь, но большинство людей были бы на моем месте. Судя по всему, эти ублюдки думали, что смогут проскользнуть незамеченными. Скорее всего, они заберут то, за чем пришли, и оставят нас здесь. Рабочие редко бывают в этой части. Этот склад используется нечасто, именно поэтому его выбрали для хранения ящиков. Но наши семьи начнут искать нас… рано или поздно.
Моя семья знает, как я занят. Сомневаюсь, что мое отсутствие сразу вызовет вопросы. Будем надеяться, что кузены Шай внимательно следят за ней.
— У тебя есть телефон? — Мой пропал, это я точно знаю. Он был в заднем кармане, а теперь его нет между мной и бетонным полом.
— Они забрали телефоны и оружие.
— Похоже, они забирают и твои ящики, — указываю я. Трое мужчин все еще спорят, а один управляет погрузчиком, который заезжает снаружи, поддевая вилами один из двух оставшихся ящиков метрах в пятнадцати от нас. Если бы мы не спорили, возможно, услышали бы шум машины, но сейчас это уже не имеет значения.
— Похоже на то. Не знаю, как они узнали про них.
— Предполагаешь утечку с нашей стороны?
Пожимает плечом, касаясь моего.
— Просто отмечаю, что, скорее всего, был какой-то источник информации, вряд ли какой-нибудь рабочий случайно наткнулся на них.
Она права, поэтому я молчу. Нет смысла указывать, что источник мог быть с ее стороны так же легко, как и с моей.
— Есть идеи, на каком языке они говорят? — спрашиваю я, пока мужчины слишком заняты, чтобы обращать на нас внимание, не говоря уже о том, что погрузчик достаточно громкий, чтобы заглушить наш шепот.
— Интересно, не румынский ли это.
— Звучит почти как греческий.
— Они не похожи на греков. По крайней мере, тот, которого я видела.
— Ты видела их лица?
Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на нее, и в моих словах появляется жесткость. Если она способна их опознать, это может сделать ее мишенью. Это дополнительная сложность, и мне это не нравится.
— Сорвала маску с одного из них, прежде чем они связали меня. Низкорослый. Определенно не похож на грека, но это не обязательно что-то значит. У тебя есть проблемы с румынами?
— Насколько я знаю, нет. Может, это албанцы. Их языки звучат похоже.
— Нет, — выдыхает она.
— Что, нет? — Новая волна напряжения сковывает мои мышцы.
Прежде чем она успевает объяснить, раздается звонок телефона. Все четверо мужчин замирают, а один подносит телефон к уху и отвечает. Его взгляд скользит в нашу сторону, пока он произносит тихую, настороженную фразу. Остальные наблюдают за ним с пристальным вниманием. Звонок от их босса. И им приходится докладывать о возникшей проблеме. О нас.
Разговор длится не больше двух минут, после чего он сообщает остальным о результатах.
Они сразу же ввязываются в спор, напряжение зашкаливает. Один из мужчин подходит к нам и достает пистолет. Он направлен ей в голову.
— Подождите, — требует она. — Не совершайте ошибку, которую нельзя исправить. Подумайте. Если вы возьмете нас с собой, у вас будет время обдумать свои варианты. Наши семьи захотят нас вернуть. Вы можете потребовать выкуп.
Рука мужчины дрожит, а в его широко раскрытых глазах мелькает отчаяние. Двое приятелей, кажется, пытаются его уговорить. Пока они отвлечены, я шепчу Шай: — Ты знаешь, что делаешь?
— Разве не очевидно? Выигрываю время. Мы не сможем найти выход, если будем мертвы.
— Верно, но не думаешь ли ты, что нам стоит хотя бы попытаться убедить их оставить нас здесь живыми?
Мужчины начинают кричать друг на друга. Тот, что с пистолетом, кажется, главный. Он что-то резко бросает, после чего они начинают грузить последний ящик. Время на исходе.
— Черт, черт! — голос Шай звучит торопливо и напряженно. Раньше она не волновалась, но что-то изменилось. Что-то ее напугало, и, хотя я провел с ней не так много времени, Шай дала понять, что ее не так просто напугать.
— Что, черт возьми, происходит? — тихо требую я.
— Ты прав. Они албанцы. — Последнее слово произнесено так тихо, что его почти не слышно.
— И, полагаю, это плохо?
— Это сложно. Они не захотят оставлять нас в живых. Не тогда, когда я могу их опознать.
Звуки продолжающейся перепалки возвещают об их возвращении. Есть только одна причина, по которой они вернулись внутрь, — это мы.
Я начинаю говорить, прежде чем они подходят к нам: — Оружие можно заменить, нас — нет. Вы должны понимать, что сделаете себе только хуже, если убьете нас. Наши семьи пойдут за вами. — Я вкладываю всю свою уверенность в голос. Лыжные маски не позволяют мне увидеть их выражения, но язык тела говорит о многом.
Трое из четверых замедляют шаг, прежде чем подойти к нам, все они напряжены и нервно двигаются. Лидер подходит, его шаги решительны. Но когда останавливается передо мной и поднимает пистолет, он достаточно близко, чтобы я мог разглядеть конфликт в его глазах. Он загнан в угол. Ему кажется, что у него нет выбора.
— Возьмите нас с собой, — требует Шай с абсолютной уверенностью. — Зачем торопиться с решением, если в этом нет необходимости? Вы всегда можете убить нас позже, но пока возьмите нас с собой.
ГЛАВА 5
Нас грубо заталкивают в заднюю часть золотого грузовика Penske, припаркованного у здания. Судя по всему, он арендован. Ящики занимают только половину пространства, так что места достаточно. Однако двигаться сложно, наши руки все еще связаны за спиной.
— У вас есть камеры наблюдения? — спрашиваю я, как только двери захлопываются, и нас поглощает тьма.
— Зависит… — бормочет Ренцо.
— От чего?
— От того, было ли это место под наблюдением. Работает ли камера. Записывается ли видео. Контролировать доки непростая задача, а этот склад не является высоконагруженным объектом.
Я вздыхаю. Это не тот ответ, на который надеялась, но шанс все же есть. Пока мы дышим, ситуация может улучшиться. Выбраться из здания живыми было первым шагом.
Я не чувствую себя полностью спокойной, хотя странное утешение приносит мысль, что Ренцо здесь со мной. Его присутствие никак не гарантирует, что мои шансы улучшатся. Кто знает, возможно, его наличие только усугубит ситуацию. И все же тьма кажется менее угрожающей, когда он рядом. Почему?
Наверное, это логично — мозг надеется, что мужчина ростом под два метра и с уличной смекалкой будет полезен. Но это меня раздражает. Я долго училась не приписывать мужчинам такие качества, как компетентность и авторитет просто потому, что у них есть член. Ренцо уверен в себе, я это признаю. Но ничего не знаю о нем.
Это знак, что мне еще есть над чем работать.
Я не хочу случайно ослабить бдительность только потому, что рядом находится мужчина.
— Расскажи мне об албанцах, — говорит Ренцо, выводя меня из задумчивости.
Я глубоко вздыхаю, обдумывая, с чего начать.
— Ты знаешь, что моего отца застрелили прошлым летом, да?
— Че-е-ерт, — это слово звучит как усталый выдох.
— Но подожди… это еще не все, — добавляю сухим, лишенным юмора тоном.
— Господи.
— Мы выяснили, что жена Орана предупредила албанцев.
— Его жена?
— Да, это был брак по договоренности с другой ирландской семьей, Донованами. Мы понятия не имели, что она годами копила обиду. Она и ее брат также украли у нас партию оружия. Это не может быть совпадением — оружие и албанцы. У нас было шаткое перемирие с ними после того, как мы уничтожили половину их людей в отместку.