Джилл Рамсовер – Жажда хаоса (страница 10)
Он заходит в туалет, заполняя пространство своей массивной враждебностью и стойким запахом сигарет.
— Я много слышал о тебе, Шай Байрн. — Он нарочито растягивает мою фамилию, а его холодный взгляд скользит по моему телу с непристойным интересом. — Но, думаю, это все сказки. Ты не такая крутая, как о тебе говорят.
Его слова беспокоят меня гораздо больше, чем блуждающий взгляд. У меня были телефон и кошелек, когда нас схватили, так что неудивительно, что он знает мое имя. Но его тон вызывает неприятное чувство. У меня такое ощущение, что ему даже не понадобилось бы удостоверение личности, чтобы точно знать, кто я такая.
— Как ты узнал, где находится оружие? — Я выбираю прямой подход, надеясь застать его врасплох.
Он оскаливается, показывая пожелтевшие зубы, и вытаскивает меня в коридор.
— Господи, — морщусь я. — У них что, в Албании нет зубных щеток?
Он резко разворачивается, собираясь ударить меня по лицу, но я уклоняюсь, хватаю его за руку и разворачиваю так, чтобы он оказался прижат грудью к стене. Я заламываю его руку под углом, который, как знаю, причиняет адскую боль, чтобы он не мог сопротивляться, и прижимаюсь к нему всем телом.
— Кто, черт возьми, рассказал тебе про оружие? — шипя, спрашиваю сквозь стиснутые зубы.
Он кричит о помощи, и меня быстро отрывают от него и прижимают к противоположной стене.
— Что, черт возьми, происходит? — голос Ренцо гремит из-за двери кладовки.
— Господи, только не за волосы, — ворчу я. Я могла бы вырваться из его хватки благодаря короткой стрижке, но мужчин слишком много. Да и, кроме того, я предпочитаю не показывать, на что способна, пока не наступит подходящий момент. Лучше попытаться снизить накал ситуации и повторить попытку позже.
— Ладно, ладно. Я поняла. — Поднимаю руки в знак капитуляции, когда Ренцо открывает дверь кладовки, вырывая замок из деревянной рамы.
— Убери свои чертовы руки от нее. — Его слова полны ярости. Он впечатляюще устрашающий, когда хочет.
Рука отпускает мои волосы и хватает за руку. Меня тащат в основной ангар, подальше от Ренцо. Теперь нас окружают уже не четверо в масках, которые нас захватили, а восемь человек, и на их суровых лицах читается презрение.
Знать, с чем мы имеем дело, полезно, хотя я надеялась на меньшее количество. Даже в лучшем случае нам с Ренцо было бы сложно справиться с восемью мужчинами.
— Теперь, когда вы нас слушаете, — Ренцо разрубает накалившуюся атмосферу, — вам нужно понять, во что вы ввязываетесь, удерживая нас в плену. Вы развяжете войну не только с ирландцами, но и со всей итальянской мафией. Никто не похищает босса, не становясь мишенью для всех Пяти Семей.
Я замечаю, как несколько мужчин обмениваются обеспокоенными взглядами. Они знали, кто я, но знали ли они Ренцо? Изменит ли это что-то, и если да, то к лучшему... или к худшему?
Мужчина, стоящий в стороне, неспешно выходит в центр нашей маленькой группы. Его короткие каштановые волосы жирные, с блеском, который подчеркивает зловещий блеск в черных глазах. У людей глаза не бывают по-настоящему черными, но, клянусь, этот мужчина исключение.
Его неторопливые движения превращаются в удар, когда он наносит мощный правый хук прямо в челюсть Ренцо. Парень крупный, и он умеет бить, но Ренцо принимает удар, как будто от ребенка. Он даже не теряет равновесия.
Когда снова смотрит на мужчину своим леденящим голубым взглядом, его язык скользит по капле крови, выступившей на нижней губе, словно наслаждается вкусом мороженого.
— Последний шанс, или я обещаю, это закончится для вас очень плохо, — говорит Ренцо таким спокойным и ровным тоном, что у меня мурашки бегут по спине.
Не думаю, что угрозы подействуют на этих мужчин, но, похоже, Ренцо этого не понимает. Он из тех, кто привык, что люди сникают под его взглядом. Мне приходится бороться с чувством зависти. Я могу быть самой опасной в комнате, но никогда не получу того уважения, которое Ренцо может вызвать одним только своим размером и осанкой. Обычно такой дисбаланс раздражал бы меня, но в случае с Ренцо, думаю, он действительно заслуживает уважения. Он хладнокровен, стратег, уверен в себе, смел и более чем крут.
Черт. Кажется, он мне действительно нравится.
У меня нет времени обдумывать это открытие, когда Мистер Черные Глаза отдает приказы на иностранном языке. Его люди начинают действовать, связывая наши запястья стяжками и суетясь с новым рвением. Что-то должно произойти, и я, черт возьми, не знаю что.
ГЛАВА 7
Ирония — такая сука. Я мысленно ругал Шай за то, что она постучала в дверь. Это было импульсивно и безрассудно. Я всегда считал, что лучше действовать по продуманному плану, чем бросаться в бой сломя голову. А потом сам взял и выбил дверь, пытаясь добраться до нее.
Она привлекла к себе внимание, и кто знает, что эти ублюдки могли с ней сделать. Конечно, она круче большинства женщин, но она не сверхчеловек, несмотря на то, что сама, возможно, так думает. Кажется, ее вообще не волнует ее собственная безопасность.
Образы того, что группа отчаянных мужчин может сделать с женщиной, нахлынули на меня, когда я услышал, как Шай швыряют в коридоре. И поскольку жизнь любит делать из нас всех лицемеров, я забыл о собственной безопасности и бросил все стратегии, проломив дверь, как чертов таран. Чуть не сорвал ее с петель. Мне нужно было добраться до нее. Если эти парни посмеют тронуть ее хоть пальцем... я потрачу последнее дыхание, чтобы заставить их заплатить.
Что в этой женщине такого, что она сводит меня с ума? Я чувствую, что рядом с ней мне постоянно приходится реагировать, вместо того чтобы обдуманно действовать. Она как человеческий торнадо, непредсказуемая и способная на полное разрушение.
Я предпочитаю поддерживать контроль над ситуацией, но с ней это невозможно.
И вот мы снова вместе, но вокруг нас что-то происходит, что заставляет меня нервничать. Похоже, они собираются, готовятся уйти, и я понятия не имею, что это значит для нас.
Нам приказали сесть у стены в главном зале. Молодой парень стоит над нами с оружием, пока остальные собираются.
— Похоже, у него огромный член, — Шай бросает взгляд на охранника, а я пытаюсь удержать свою голову от взрыва.
— Расслабься, здоровяк, — ее губы искривляются в усмешке, когда изучающий взгляд наконец отрывается от охранника. — Это был тест. Теперь мы знаем, что он не говорит по-английски, даже малейшего намека на реакцию на мои слова не было.
Черт, она доведет меня до инфаркта.
— Предупредить меня было бы неплохо.
— И выдать все? Это бы сделало весь тест бессмысленным.
Боже, как я ненавижу, когда она права.
— Что теперь? — спрашиваю вполголоса.
— Мы знаем, что их восемь.
— Я, наверное, смогу справиться с тремя, но не больше.
— То же самое.
Мой скептицизм, должно быть, отразился на лице, потому что Шай бросает на меня уничтожающий взгляд.
— Не то чтобы это имело значение, пока на нас эти чертовы стяжки, — я дергаю руками, но пластик только впивается в кожу.
— Оставь это мне, — она говорит почти неслышно. Ее голубые глаза встречаются с моими, и хотя не уверен, что именно она задумала, ясно, что у нее есть план.
Тошнотворная смесь облегчения и ужаса бурлит у меня в животе.
— Слушай, не делай ничего, что может тебя убить. Я не хочу объяснять твоим кузенам, почему я вернулся живым, а ты нет.
— Да ты настоящий благородный рыцарь, — несмотря на все, ее шепот звучит легко и насмешливо. Она смеется в лицо нашим обстоятельствам, и я не знаю, должен ли быть спокоен или напуган.
— Как будто тебе нужен рыцарь, даже если бы его предложили, — парирую я, следуя ее примеру.
Ее улыбка нагревает комнату на добрых пять градусов.
— Вот теперь ты меня понимаешь.
Я качаю головой с легким смешком, хотя он быстро угасает.
— Слушай, Шай. Я не хочу, чтобы ты делала что-то безумное.
Ее голос становится таким же мрачным.
— Ты знаешь так же хорошо, как и я, что чем дольше это длится, тем хуже для нас. Нам нужно выбираться отсюда как можно скорее. Сомневаюсь, что у нас будет больше одного шанса. Нам нужно использовать его с умом.
— Согласен, — мой голос так же мрачен, как и наши обстоятельства.
Прежде чем мы успеваем сказать что-то еще, гул пропеллерного двигателя становится громче, пока небольшой самолет не появляется в поле зрения за окном ангара.
Шай наклоняется ко мне и тихо говорит на ухо: — Мне нужно, чтобы ты доверял мне, Ренцо. Скажи, что последуешь за мной. — Мольба в ее голосе потрясает меня, но именно звук моего имени на ее губах сжимает грудь, как тиски. Не уверен, что слышал, чтобы она использовала мое имя раньше, и мне это нравится куда больше, чем должно.
— Все в твоих руках.
ГЛАВА 8
Ренцо внимательно наблюдает за мной, гадая, почему я еще не сделала свой ход. Ему явно хочется знать, что задумала. Я не могу объяснить и рисковать, что кто-то услышит. Как уже сказала, у нас только один шанс. Я должна убедиться, что время выбрано правильно, а это значит ждать, пока соотношение сил не станет более благоприятным.