Джилл Рамсовер – Жажда хаоса (страница 11)

Логично предположить, что часть этой группы собирается сесть на тот самолет, припаркованный снаружи. Он довольно маленький. Не думаю, что все десять человек поместятся. Возможно, я ошибаюсь, но надеюсь, что наша компания разделится. Было бы идеально, если бы мы с Ренцо остались на земле. Но, как и следовало ожидать, вселенная сегодня решила бросить мне вызов, и я не удивлена, когда нас загоняют в самолет. Это транспортный самолет для перевозки небольших грузов в удаленные районы. Никаких сидений, кроме кабины пилотов, а металлический салон пока пуст.

Нас усаживают у противоположных стен самолета, лицом друг к другу. Как и ожидалось, с нами только четверо, двое в кабине и двое с нами в салоне.

В самолете чертовски холодно. Мы определенно где-то на севере. За пределами взлетной полосы деревья и земля покрыты толстым слоем снега. Но благодаря своей куртке, и адреналину, пульсирующему в венах, холод не сбивает меня с толку.

Двигатель запускается, и гул делает почти невозможным услышать что-либо. Пронзительный взгляд Ренцо словно подгоняет меня к действию. Мне хочется шикнуть на него, что я работаю над этим, но не могу позволить себе потерять концентрацию. Достать маленький складной нож из заднего кармана и открыть его, не привлекая внимания, — задача не из легких.

В детстве я была очарована карманниками и бесконечно тренировалась, пока не стала экспертом. Этот навык не раз выручал меня, как и сегодня, когда украла этот маленький инструмент из кармана Мистера Черные Глаза во время нашей стычки. Все это было нужно, чтобы спровоцировать его. Я не ожидала, что смогу сбежать или получить от него информацию. Я искала что-то, что могло бы помочь нам, и это сработало. Я едва могла поверить своей удаче, когда мои пальцы нащупали знакомый предмет, достаточно маленький, чтобы остаться незамеченным, но ключевым для нашего побега.

Наши похитители находятся всего в двух метрах от нас. Любое мое движение будет легко замечено, поэтому я предельно осторожна, чтобы скрыть свои действия. Когда самолет подпрыгивает на взлетной полосе, тряска помогает замаскировать мои движения, но они использовали толстые стяжки, а лезвие ножа едва больше пилочки для ногтей. Я освобождаюсь только тогда, когда самолет уже в воздухе, и мы летим уже несколько долгих минут.

Меня раздражает, что мы сидим не рядом, потому что у меня нет возможности передать нож Ренцо. Придется атаковать в одиночку и надеяться на лучшее.

Маленькое пространство, неровная поверхность под ногами и соотношение три к одному, возможно, четыре к одному. Не идеально, но у меня есть элемент неожиданности, и это может компенсировать очень многое.

Я бросаю на Ренцо взгляд, который кричит: «Будь готов». Решительное выражение его лица говорит мне, что он понял. Я подбрасываю нож ему на колени, затем резко вскакиваю на ноги, чтобы ударить одного из двух мужчин по голове, вырубив его с одного удара. Второй вскакивает мгновенно, как и второй пилот. Салон недостаточно высокий, чтобы мы могли стоять в полный рост, хотя мужчинам приходится наклоняться больше, чем мне.

За моей спиной Ренцо ругается, возясь с ножом.

Один из мужчин кричит, затем бросается на меня. Я поглощаю его импульс, делая кувырок назад, и сбрасываю его за спину ударом ног. Пока он приходит в себя после неожиданного циркового трюка, я сталкиваюсь с третьим мужчиной.

Пилот кричит на нас, но остается в кабине.

Я использую его крики как отвлечение и подсекаю ноги третьего парня. Он хватает меня за руку, когда падает, и мы с ним оказываемся на полу, борясь друг с другом. Но он не знает, что это моя стихия. Я работаю лучше всего один на один, в рукопашной схватке.

Маневрирую, пока не могу обхватить его шею бедрами, затем сжимаю, как удав. Его тело напрягается от паники. Из этого захвата не выбраться.

Мой взгляд сталкивается с пораженным взглядом Ренцо. Это длится всего долю секунды, но уважение, которое чувствую от него, заставляет меня думать, что смогу справиться с целой армией.

Однако момент длится недолго. Когда мой взгляд переходит к мужчине, которого я бросила в конец самолета, кровь стынет в моих жилах.

Он рычит одно слово на своем языке, затем достает маленький пистолет из кобуры под пальто. Он должен знать, что оружие и самолеты несовместимы, но ярость на его лице говорит, что ему все равно. Он готов выстрелить, направляя пистолет прямо на меня.

ГЛАВА 9

Плавная грация и исключительное тактическое чутье — боевое мастерство Шай впечатляет.

И именно за этим мне приходится наблюдать. Сидеть сложа руки, пока Шай расправляется со всем экипажем. И она справляется с этими ублюдками, пока кому-то не приходит в голову гениальная идея достать пистолет. Мы летим не на высоте коммерческого авиалайнера, но это все равно чертовски глупо.

Этого достаточно, чтобы вывести меня из оцепенения и дать шанс помочь.

Я на полу между ними, ноги вытянуты перед собой. Резко поднимаю одну ногу и бью по колену стрелка изо всех сил, пока раздается выстрел.

Я не останавливаюсь, чтобы проверить, попал ли он. Я ослеплен яростью.

Когда он кричит и падает вперед, поднимаю ногу и пинаю по лицу.

Я бью его по голове… снова… и снова… и снова… пока тело не перестает дергаться от ударов по окровавленной плоти. Только тогда красная пелена перед глазами рассеивается, и я понимаю, что самолет летит неровно.

Шай вытаскивает безжизненного пилота из кресла в кабине.

Она жива. Слава богу.

Напряжение в груди ослабевает.

— Подойди и сними эти чертовы стяжки с моих запястий, — кричу ей, глядя на наших неподвижных похитителей — они либо мертвы, либо без сознания.

Она спешит ко мне, поднимает складной нож с пола и начинает лихорадочно резать пластик. Думаю, я понимаю ее спешку, у нас больше нет пилота, но ситуация до конца доходит до меня, только когда следую за ней в кабину и вижу мертвого на приборной панеле.

— Черт, черт, черт. Надеюсь, ты знаешь, как посадить самолет без приборов? — спрашивает она, нажимая на кнопки и переключатели наугад.

— Черта с два. Я вообще не умею сажать самолеты. Что случилось с пилотом?

— Думаю, пуля рикошетом от панели управления попала в пилота, выведя из строя и его, и приборы.

Мы стремительно теряем высоту, и вокруг нас, насколько хватает зрения, только лес. Я не из тех, кто паникует, но это плохо. Это реально, блядь, плохо.

Я тянусь через Шай и начинаю возиться с ремнями безопасности за ее спиной, засовывая ее руки в ремни, как будто она непоседливый малыш.

— Что ты делаешь? — требует она, пытаясь увидеть, что происходит.

— Пристегиваю тебя. Если мы падаем, то хотя бы будем пристегнуты. Теперь посиди спокойно секунду.

Она изо всех сил пытается справится со штурвалом. Я чувствую себя беспомощным. Я даже не знаю, как называется эта штука.

— Ты разбираешься в самолетах? — спрашиваю я, пристегиваясь.

— У моего кузена есть игра-симулятор полетов на Playstation, и я пару раз играла. Это считается?

— Получается да, потому что я точно не знаю, как управлять самолетом.

— Я сбрасываю скорость, чтобы замедлить нас. Это также значит, что мы быстрее опустимся на землю.

— Думаешь, не стоит лететь дальше, пока не найдем открытое место?

— Уже темнеет. Я не хочу усугублять ситуацию, пытаясь сесть в темноте.

Она права. Посадка вслепую звучит ужасающе.

Ее решительный взгляд встречается с моим, прежде чем она поворачивает ключ и выключает самолет. Жуть — это мягко сказано. Ни звуков, ни предупреждений. Ни криков, ни приказов. Только ветер, лязг и стоны металлического каркаса, который теперь стал планером.

Мы переходим в контролируемое падение, и мое сердце, кажется, репетирует нашу аварию, стучась о ребра. Через несколько секунд мы приближаемся к верхушкам заснеженных деревьев. Все, что происходит дальше, сливается в размытое изображение.

Скребущий звук деревьев по днищу самолета.

Момент, когда передняя часть цепляется за особенно большое дерево, и мы переворачиваемся.

Крики — ее и мои.

Треск плексигласа.

Вой гнущегося металла и оглушительный треск деревьев, ломающихся пополам.

Нас бросает в одну сторону, затем в другую. Калейдоскоп боли пронзает тело, а вращение выворачивает желудок, но я слишком напуган, чтобы блевать. Кроме того, нет времени. С последним рывком нас швыряет обратно в кресла с такой силой, что все становится черным.

ГЛАВА 10

Каллум Келли сломал два ребра, когда мне было девятнадцать. Я думала, мой брат убьет его после этого, хотя это была не совсем его вина. Мы спарринговали, и я специально сказала ему не сдерживаться.

Даже в том возрасте я была отличным бойцом.

Я начала тренировки по джиу-джитсу только на следующий год, но могла боксировать не хуже любого из моих кузенов. Я позаботилась об этом. В процессе перенесла множество травм, но до того дня у меня никогда не было сломанных ребер. Боль была невыносимой. Я не могла сделать ничего без пронзающей боли, которая разрывала меня изнутри. Даже дышать было больно. Страдания были постоянными, и заживление заняло целую вечность.

Я бы не пожелала такой боли никому, но сейчас вдруг благодарна за те сломанные ребра. Хотя чувствую, будто моя грудь сжалась, знаю, что, скорее всего, это просто ушиб, потому что боль совсем не похожа на ту, что я испытывала, когда ребра были действительно сломаны. Может показаться глупым быть благодарной за это, но одной проблемой меньше, а сейчас мой список проблем растет с каждой секундой.