Джилл Рамсовер – Жажда хаоса (страница 13)
— От куда ты это знаешь?
— От бабушки, — ответ удивляет меня настолько, что я снова смотрю на него. — Она обожала растения. У нее была теплица во дворе, где я любил играть в детстве.
— Она научила тебя каким-нибудь арктическим техникам выживания? — спрашиваю с долей юмора, пытаясь разрядить обстановку.
Он мрачно качает головой.
— Жаль. — Я засовываю руки в карманы и начинаю наш путь через снег по колено.
ГЛАВА 11
Эта хреновая ситуация — не вина Шай. Я это знаю. Это не она похитила нас под дулом пистолета. Но, боже правый, с тех пор, как я встретил ее, все пошло под откос. Ну, что еще может пойти не так?
Мы, вероятно, замерзнем насмерть посреди чертовой канадской глуши, если предположить, что мы именно в Канаде. Мы даже не уверены в этом.
Я не могу думать об этом дерьме.
Мне нужно сосредоточиться на том, как мы переживем ночь. Я обдумываю варианты. Насколько могу судить, если мы пройдем немного и не найдем выступов или других природных образований, которые послужат укрытием, то, пожалуй, нам придется укрыться сосновыми ветками. Костер был бы идеален, но, черт возьми, я понятия не имею, как развести здесь огонь. Чувствую себя совершенно беспомощным, и ненавижу это.
Последние двадцать лет своей жизни я следовал за отцом и впитывал все, что мог, о том, как выживать в этом мире — в нашем мире. Как распознать предательство и управлять семейной организацией. Каких бизнес-ловушек избегать. Кто лучшие союзники и как вести переговоры, чтобы не получить пулю. Мой отец открыл мне огромный объем информации за эти годы, но все, что я когда-либо узнал, здесь не имеет никакого значения. Это не просто другой мир; это целая другая вселенная.
А еще есть Шай. Она, может, и не считает, что я ответственен за ее жизнь, но я считаю. Это часть того, кто я есть. Чувствую огромное давление, чтобы вытащить нас из этой ситуации, и я, черт возьми, не знаю как. Этот груз не дает мне догнать Шай, когда она начинает свой марш на юг. Мне нужно несколько минут, чтобы осмыслить все, что произошло. Я настолько поглощен своими мыслями, что почти не замечаю, что Шай хромает.
— Ты ранена? — кричу ей вслед.
— Я в порядке, — огрызается она, не оборачиваясь.
Я выдыхаю облако пара и ускоряю шаг. Когда достаточно близко, хватаю ее за запястье, чтобы остановить. Она поворачивается и смотрит на меня с таким ледяным безразличием, что ветер здесь кажется теплым.
— Ты хромаешь.
— И что? Все в порядке. Просто подвернула лодыжку в какой-то момент. — Она пытается развернуться, но я останавливаю ее.
— Давай проверим. Ты можешь сесть на это упавшее дерево. — Я указываю на бревно неподалеку.
— Серьезно? Нам не нужно тратить время впустую.
— Мы будем тратить время на то, на что я скажу. —
Она бросает на меня взгляд, затем, хромая, идет к бревну. Развязывает шнурки на ботинке с такой агрессией, чтобы я точно почувствовал ее презрение, затем протягивает мне ногу. Я приседаю, беру ее ногу и осторожно снимаю носок. На внешней стороне лодыжки виднеется легкий синяк и небольшая припухлость, но ничего страшного. Медленно проворачиваю сустав, внимательно наблюдая за ее реакцией на боль. Она может скрыть дискомфорт, но он не сильный.
— Думаю, ты выживешь. — Я надеваю ей носок, как делал бы для своих маленьких племянников.
— Как и сказала, я в порядке. — Она пытается быть капризной, но в ее тоне уже нет прежней резкости.
Я сажусь рядом с ней на бревно, пока она завязывает шнурки.
— Нам нужен план. Сомневаюсь, что кто-то знает, что самолет упал, эти парни не из тех, кто регистрирует полеты.
— Мы не можем быть слишком далеко от цивилизации. Мы были, сколько… в получасе от аэродрома?
— Это может быть чертовски долгий путь пешком.
— Верно, — бормочет она с поражением.
— Давай сосредоточимся на плане на сегодня и будем двигаться шаг за шагом. Кажется, темнее не становится. Я думал, что солнце садится, но, видимо, здесь так выглядит дневной свет. — Я рад, что еще светло, но понятия не имею, как долго это продлится. — Мы можем пройти еще немного, но если скоро ничего не найдем, нам нужно будет заняться укрытием.
— Да. Я бы хотела пройти еще немного. Может, это глупо, но мне кажется, что, если мы продолжим искать, что-то обязательно найдем.
Я замечаю искреннюю надежду в ее глазах, и золотые искорки, которые ярко сверкают на фоне голубых радужек. Даже в этих ужасных обстоятельствах она не может не быть оптимисткой.
— По крайней мере, мы прилично одеты. — Я встаю, замечая, как этот оптимизм начинает передаваться и мне.
— Господи, Донати. Твой ботинок весь в крови. Она впиталась в кожу.
— Мне нужно было остановить того стрелка. Руки были заняты, пришлось импровизировать.
Ее взгляд поднимается ко мне.
— Спасибо за это, — тихо говорит она. Это первый признак искренней уязвимости, который вижу в ней, и это самое опьяняющее чувство, которое я когда-либо испытывал. Видеть ее такой мягкой заставляет меня жаждать большего.
— Нам лучше продолжить путь. — Мой голос звучит так же измотанно, как я чувствую себя внутри, переполненный эмоциями, которые даже не могу назвать.
Я помогаю ей подняться и следую за ней. Мы идем еще полчаса. Срочность грызет нас за пятки, заставляя двигаться в быстром темпе. Я не могу вспомнить, когда в последний раз ел. Мой желудок пытается жаловаться, но адреналин эффективный глушитель. Мы продолжаем идти, потому что должны. Никто из нас не сдался бы, не проверив все вокруг. Мы должны попытаться, но день наконец меркнет, и ветер становится невыносимым.
— Шай, остановись. Темнеет. Мы не сможем продолжать поиски сегодня.
Она поднимает голову и оглядывается, словно только сейчас замечая угасающий свет.
— Черт, — ругается она под нос. — Что теперь?
— Я предлагаю собрать как можно больше веток с хвоей, может быть, выкопать площадку рядом с одним из больших деревьев и сделать что-то вроде укрытия. Накрыть себя ветками. Снег здесь не такой глубокий, что хорошо.
Она кивает.
— Нам нужна вода. Я чертовски хочу пить.
— Мы можем использовать что-то из аптечки, чтобы растопить снег, но пока, возможно, придется есть снег. Главное не замерзнуть.
Мы расходимся и начинаем искать подходящие ветки. Слишком большие сложно обломать. А те, что слишком долго лежали на земле, осыпаются. Нам нужно как можно больше утеплителя.
Я перехожу от дерева к дереву, собирая то, что могу. Уже собираюсь вернуться с охапкой веток, когда слышу, как Шай зовет меня по имени. Она достаточно далеко, и я не могу понять, в опасности она или просто ищет меня. Страх пронзает мои вены. Я бросаю ветки и бегу в направлении ее голоса. Когда наконец вижу ее, с широкой улыбкой на лице, останавливаюсь и наклоняюсь, чтобы перевести дыхание.
С ней все в порядке.
Хотя даже этот короткий пробег оказался изнурительным, когда я так голоден и устал. Это нехороший знак.
Я выпрямляюсь, когда она подходит.
Шай хватает меня за руку и тянет за собой.
— Смотри. Кажется, я что-то нашла. — Она возвращается по своим следам через деревья, затем останавливается и указывает. — Смотри, это же хижина, да? Это что-то вроде сарая или хижины?
Тусклый свет, лес из стволов и расстояние мешают точно разглядеть, что это, но это определенно что-то. А что-то — это чертовски лучше, чем ничего.
— Давай проверим. — Надежда придает нашим шагам новую энергию, и вскоре мы оказываемся перед бревенчатой хижиной. Хотя она небольшая, бревна, из которых построена, толстые и прочные. Она в хорошем состоянии, и, судя по всему, сейчас не используется. Окно заколочено. Из трубы не идет дым. Я предполагаю, что это какое-то охотничье убежище, что заставляет меня задуматься, не далеко ли цивилизация.
Я смотрю на Шай, которая смотрит на меня с ослепительной улыбкой, способной согреть самую холодную ночь. Не могу не улыбнуться в ответ, и следующее, что понимаю, — она у меня в руках, а я кружу ее, пока она визжит от облегчения.
Глыба размером с автобус сваливается с моей груди.
У нас есть укрытие. Мы переживем эту ночь.
Когда ставлю Шай на землю, на мгновение возникает пауза, прежде чем она отстраняется.
— Нам нужно попасть внутрь и собрать хворост, пока совсем не стемнело. — Она отводит взгляд к хижине.
Я подхожу к двери и стучу.
— Эй! Дома кто-нибудь есть? — кричу достаточно громко, чтобы меня услышали в округе, затем приседаю, чтобы осмотреть замок. — У тебя случайно нет того складного ножа?
— Черт, нет. Он завален в обломках самолета.
— Может, в аптечке найдется что-то полезное. — Я бы не хотел повредить дверь, пытаясь попасть внутрь. Хижина не так уж полезна против холода, если дверь выбита.
— Пока ты занимаешься этим, я соберу хворост. — Она принимается за дело, пока открываю аптечку и начинаю рыться в ее содержимом. Холщовая сумка удивительно хорошо укомплектована. Помимо медицинских принадлежностей, есть набор для зашивания ран, несколько пакетиков с глюкозой и базовые вещи для фильтрации воды. Среди всего нахожу металлический пинцет. Я разламываю его, как куриную косточку, затем использую одну из половинок, чтобы поддеть засов. Думаю, что у меня больше шансов сдвинуть засов сбоку, чем пытаться взломать замок. Дерево относительно молодое, и после некоторых усилий чувствую, как конец пинцета ударяется о металл. Я работаю инструментом туда-сюда, слегка потряхивая дверь, пока она наконец не поддается.