Джилл Рамсовер – Жажда хаоса (страница 35)

— Господи, не могу дождаться, чтобы услышать эту историю, — говорит он. — Этта, детка, на них напал медведь, ты веришь в это? Я не знаю. Не знаю, честно. Он расскажет, когда вернется… Да, хорошо. Я ему передам. Твоя тетя говорит, что в нескольких минутах езды по главной дороге есть отель под названием… как его? А, точно. Ривьер-Руж. Она забронировала вам два номера на ночь.

— Она быстро работает.

— Четверо детей. Эта женщина может горы свернуть, когда захочет.

— Передай ей большой поцелуй от меня. Я куплю одноразовый телефон по пути в отель. Как только он у меня будет, сообщу тебе номер, чтобы ты мог держать меня в курсе, как мы будем возвращаться домой.

— Отлично. Черт, не могу поверить, что это ты. Мы, конечно, не теряли надежды, но… — Его голос дрожит, и он откашливается.

— Понимаю, Джино. Были моменты, когда мы сами не были уверены, что вернемся. — Это правда, по крайней мере, для первой недели. Но, слыша его переживания, я чувствую, как растет вина. Я был так сосредоточен на Шай, что все остальное отошло на второй план. Теперь мне придется столкнуться с последствиями.

Дядя Джино замолкает. Когда снова говорит, в его голосе звучит злость.

— Ты знаешь, кто это сделал?

— Не совсем, но будь уверен, я выясню.

— Хм, — он хрипло соглашается. — Возьми бумагу, я продиктую номер карты.

Мы заканчиваем разговор незадолго до возвращения Шай.

Я знаю, что она злится на меня, но мне так чертовски приятно видеть ее, что обнимаю и прижимаю губы к голове.

— Все хорошо?

Она кивает, не отвечая на объятия, но и не отстраняясь. Я возьму все, что она готова мне дать.

Оплачиваю счет в больнице с помощью данных карты и узнаю номер местной службы такси, которая, как выясняется, состоит из человека по имени Жан, развозящего людей на минивэне своей жены. Опять же, я не жалуюсь.

Он приезжает через полчаса, улыбаясь и кивая. Он не говорит ни слова по-английски, но я все же могу объяснить, что нам нужно в аптеку, а затем в отель. Увидев закусочную рядом с отелем, прошу Жана заехать туда.

Еда, туалетные принадлежности, телефон и несколько минут до чистой кровати и душа. Я должен быть на седьмом небе от счастья, но вместо этого все, о чем могу думать, — это то, что здесь наши пути расходятся, и все удобства быстро теряют свою привлекательность. Белоснежное белье и матрас с мягким верхом ничего не значат, если рядом нет Шай.

ГЛАВА 36

Мой номер в отеле находится рядом с номером Ренцо. Нас разделяет одна тонкая стена, обклеенная цветочными обоями из девяностых. Одна стена и душераздирающее предательство. Если бы только одно из двух можно было преодолеть так же легко, как другое.

Я рада наконец оказаться одной, хотя чувствую себя странно не в своей тарелке. Все вокруг такое тихое, чистое и просторное. Прежняя я, наверное, скептически бы фыркнула и назвала это место устаревшим, но по сравнению с тем, где жила последние три недели, это просто роскошь. Я почти теряюсь от количества вариантов. Мне отчаянно хочется принять душ, но еда, которую мы купили, остывает. Я уже воспользовалась туалетом в больнице, так что этой радостью насладилась.

Стою посреди комнаты, раздумывая, что же сделать, когда раздается стук в дверь. Я подпрыгиваю от неожиданности, затем ругаю себя. Это так не похоже на меня, быть такой нервной. Мне это не нравится, и не понимаю, почему так себя чувствую. Кажется, будто меня поместили в чужое тело, в чужую жизнь, и все вокруг неправильно.

Мое сердце начинает бешено колотиться, когда вижу Ренцо за дверью.

— Я забыл. Тебе, наверное, нужно позвонить своей семье. — Он протягивает одноразовый телефон, который мы купили в аптеке.

На секунду задумалась… Не знаю, что именно ожидала от его визита, но точно не это. И то, что это не случилось, оставляет внутри чувство пустоты. Я решаю не анализировать свои реакции. У меня просто нет на это сил.

— Спасибо. Я верну, когда закончу.

Он кивает, неловко задерживается на пороге, а затем возвращается в свой номер. Я откладываю эту странную ситуацию в сторону, как и урчание в животе, потому что точно знаю, что хочу сделать.

Моя рука начинает дрожать, когда набираю номер брата. Я могу быть близка с моим кузеном Коннором, но Оран никогда бы мне не простил, если бы не позвонила ему первому. Как всегда, он отвечает после первого же гудка.

— Да?

— Привет, старший брат. Помнишь меня? — шучу я, когда эмоции переполняют, это моя привычка, и внезапно меня накрывает волна чувств, с которыми не могу справиться.

Оран моя противоположность. Он может быть обаятельным, но я бы не назвала его игривым. А когда он расстроен, его интенсивность зашкаливает.

В трубке слышу резкий вдох.

— Шай? Это правда ты? — наконец произносит голосом, настолько трогательно детским, что все попытки сохранить самообладание рушатся.

Слезы наворачиваются так быстро, что не могу дышать. Я киваю, понимая, что нужно что-то сказать, и, с трудом вдохнув, выдавливаю одно слово сквозь сжатое горло: — Да.

— Господи… Шай. — Мое имя, так часто произносимое с раздражением, звучит как настоящее восхищение из уст брата. — Шай-Баттер, где ты?

Мое детское прозвище вызывает дрожащую улыбку и новый прилив слез. Мне не нравилось, когда он начал называть меня так после того, как узнал о существовании масла ши. Ему это казалось смешным. Мне не очень. Но сейчас я с радостью принимаю напоминание о тех невинных днях нашей жизни.

— Я в Квебеке. В маленьком городке под названием Л’Аскенсьон.

— В Канаде? — удивленно говорит он. — Как, черт возьми, ты оказалась в Канаде?

— Это слишком длинная история, чтобы рассказывать по телефону. Я предполагаю, вы с ребятами догадались, что меня и Ренцо похитили?

— Догадались, но больше ничего не знали. Ничего не сходилось. Если бы они убили вас, зачем скрывать это? И почему мы не получили запрос о выкупе, если вас похитили?

— Опять же, это долгая история, которая привела нас в удаленную хижину в глуши. Нам с Ренцо понадобилось время, чтобы добраться до безопасного места. — На две недели больше, чем нужно. Я не говорю ему об этом, потому что это не его дело. Не уверена, как отношусь к тому, что сделал Ренцо, но точно знаю, что не хочу, чтобы моя семья осуждала его за это.

— Господи, — выдыхает Оран.

— О, все намного интереснее, поверь мне. Но сейчас мы в безопасности, и Ренцо сказал, что его семья уже работает над тем, чтобы вернуть нас через границу. У нас нет паспортов, и мы не хотим застрять в бюрократических проволочках.

— Определенно нет. Я свяжусь с Моретти и предложу нашу помощь. Мы уже поддерживали регулярный контакт, пока искали вас.

— Спасибо, — тихо говорю я.

Он молчит несколько секунд.

— Не могу поверить, что это действительно ты. Не могу поверить, что ты возвращаешься домой.

— Пф, как будто тебе так легко от меня избавиться.

Я не вижу его улыбку через телефон, но чувствую ее так же явно, как и биение собственного сердца.

— Слава Богу. Здесь стало ужасно скучно без тебя и твоих выходок.

— Что бы там ни было, скоро ты снова будешь закатывать глаза, как только я вернусь. — Улыбка наконец озаряет мое лицо и согревает сердце. Это приятное чувство. Нормальное. Мне как раз не хватает большой порции нормальности.

— Надеюсь на это. Я бы не хотел, чтобы было иначе.

— Люблю тебя, Оран. Скоро увидимся.

— Я тоже тебя люблю. Береги себя.

— Всегда.

Разговор заканчивается, и его ободряющий эффект наполняет меня новой энергией и оптимизмом. Возможно, все не идеально, но скоро увижу свою семью. Это лучший подарок, который я могла бы получить.

Еда и душ занимают второе и третье место. Я кладу телефон и набрасываюсь на бумажный пакет с калорийной едой. Однако момент быстро портится. Оказывается, когда ешь фастфуд после трех недель мяса и овощей, твой желудок решает, что он немного избалован и не может терпеть такую калорийную еду.

Бургер и картошка фри никогда не были такими вкусными и такими тяжелыми для моего желудка.

Мне нужно принять душ. Это сделает все лучше.

Я включаю воду и раздеваюсь. Нам следовало подумать заранее и купить что-то из одежды, пока мы были в городе, но теперь уже поздно. Надеюсь, я смогу попросить горничную постирать мою одежду, потому что ни за что не надену ее снова, пока она не будет тщательно вычищена. И даже тогда только потому, что у меня нет другого выбора. Каждый кусочек ткани у моих ног отправится в мусорку, как только окажусь дома. Вместе со спичками и бензином.

Я уже собираюсь зайти в душ, когда ловлю свой взгляд в зеркале.

Мне было слишком стыдно смотреть в зеркало в больнице, зная, что все вокруг чувствуют мой запах. Мысленный образ только усугублял ситуацию, поэтому я избегала смотреть, но сейчас я одна, и передо мной открывается шокирующее зрелище.

Я знала, что похудела, но шокирована, увидев свое изможденное лицо. Будто с кем-то поменялась телами. Это единственное объяснение, потому что не узнаю собственное отражение.

Осматриваю свое тело от пояса и выше, затем стараюсь выбросить это из головы. Я собираюсь принять душ, и ничто не должно испортить мне это удовольствие.

Вдыхаю глубокий парный воздух и улыбаюсь, заходя под струи воды.