Джилл Рамсовер – Тихие Клятвы (страница 5)
Он. Моя жизнь. Наш скорый брак.
Мне было невыносимо думать об этом. К счастью, мой мозг, похоже, отказывался работать рядом с ним. Присутствие Коннера Рида заполняло комнату, давило на стены и вытесняло воздух, затрудняя дыхание.
Никогда еще я не была так рада тому, что от меня не ждали никаких слов.
– Рад встрече, Ноэми. Могу предложить тебе вина? – холодно спросил Коннер, словно это был его дом, а я была гостьей. Казалось, он чувствовал себя хозяином везде, куда приходил, просто потому что так решил. Его присутствие было таким властным, что даже ураганный ветер, опасаясь его гнева, не осмелился бы коснуться пряди на его голове.
Я кивнула.
Мой взгляд зацепился за чернила на тыльной стороне его левой руки. В кафе я их не заметила. Это была роза. Татуировка уходила под рукав его дорогого костюма, отчего невольно возникли мысли, сколько еще подобных рисунков скрывалось под одеждой.
Я сделала глоток вина, внезапно почувствовав жажду.
Коннер с отцом завели непринужденную беседу, оставив меня наедине с моими паническими размышлениями. Сложность вовлечения в разговор была понятна, особенно если учесть, что такие мужчины, как они, редко посвящали женщин в свои дела.
Почему же Рид выбрал именно меня, если знал о молчании? Или в этом все дело? Может, ему понравилась идея немой жены. Вдруг он окажется еще более деспотичным, чем мой отец? Что будет, если после свадьбы он узнает, что я могу говорить? Придется ли мне молчать вечно, чтобы обезопасить себя?
Мое сердце забилось со скоростью олимпийского спринтера, отчего голова закружилась.
Коннер разговаривал с отцом, но я слышала только гипнотические нотки его низкого голоса. Вдруг на мое дрожащее колено легла сильная ладонь, заставив тело замереть. Отец не видел происходящего под столом, а Коннер продолжал беседу, словно грубая кожа его ладони не удерживала меня в плену, но каждая клеточка моего тела дрожала там, где соприкасались наши тела.
Медленно, очень медленно, его палец скользил по моему колену.
Он… утешал меня? Не совсем. Это ощущалось скорее как приказ успокоиться. Жест несколько властный, но весьма действенный.
Мой пульс вернулся в норму, устранив угрозу остановки сердца. Наконец я глубоко и ровно вдохнула, наполняя легкие долгожданным кислородом.
Затем, так же непринужденно, как и появилась, его рука исчезла, словно такого рода общение было для нас обычным делом. Как будто мы не встретились всего десять минут назад. Казалось, время и пространство не имели значения для Коннера Рида. Он устанавливал правила в своем мире, а остальные должны были под них подстраиваться.
Коннер внушал страх не меньше, чем мой отец… а может, и больше. И что это означало для меня? Жизнь в страхе и боли? Я не знала. По какой-то необъяснимой причине его властность не вызывала во мне страха, как это происходило с отцом. Неужели я и правда была тем самым безнадежным романтиком, о котором он говорил, позволяя красоте затмить правду?
Неопределенность моего положения пугала, но что касается Коннера… тут все было куда сложнее. Я не понимала своих чувств. Его присутствие оказывало на меня сильное влияние, чего нельзя отрицать. Настолько сильное, что я даже не могла понять, что именно к нему испытывала.
Но он был моим женихом, а значит, в ближайшее время придется во всем разобраться.
Глава 4
С отцом она вела себя совсем не так, как в кафе. Или же причина в том, что теперь ей было известно, кто я? Сказать наверняка невозможно, но перемена в ней была очевидна.
Неделю назад эта девушка была смелее, даже несмотря на свое молчание. В первую встречу я почти ожидал увидеть пустую, хрупкую и скорбящую оболочку, однако Ноэми и близко такой не была. Я даже не понял, почему ее вообще сочли сломленной. Стоило поговорить с ней пару минут, как становилось понятно: пережитая этой девушкой утрата не станет проблемой.
Более того, меня сразу потянуло узнать о ней больше. Любопытство разгорелось настолько сильно, что начинало меня тревожить. После нашей короткой встречи жажда более близкого общения разъедала изнутри. Это чувство настолько выбивало из колеи, что я сорвался на ее гребаном телохранителе. Не стоило бить того придурка, но я был на нервах и не сдержался. Впрочем, он сам напросился.
Позже закрались опасения, что мое поведение подтолкнет ее отца отказаться от сделки, но все обошлось. Вернувшись в машину, я тут же позвонил Джимми и сказал, чтобы тот продолжал переговоры. К концу дня дядя подтвердил: сделка заключена.
С тех пор я гадал, как она отреагирует, узнав, кто я такой. Было очевидно, что девушка удивится, но на деле Ноэми казалась потрясенной до глубины души. Она нервничала из-за того, что не ожидала снова увидеть меня, или все дело в ее отце?
Зная склонность этих чертовых итальянцев чрезмерно опекать своих дочерей, не стоило удивляться ее «проблемам с папочкой». Черт, может, именно поэтому она согласилась на этот брак… чтобы вырваться из-под его контроля.
Меня устраивало молчание Ноэми, но ее напряженность и скованность действовали на нервы. Оставалось надеяться, что наедине со мной она снова вернет свою дерзость. Но зря. Вся суть выбора заключалась в том, чтобы свести к минимуму ее присутствие в моей жизни. Черт, еще и эта красота. Было бы глупо отрицать, что ее потрясающая внешность сыграла последнюю роль в моем решении. Когда Ноэми вошла в столовую в этом облегающем ее изящные изгибы платье, во мне пробудилось нечто первобытное и необузданное.
Ее зеленые как мох глаза сверкали еще ярче на фоне ткани того же оттенка. Каштановые густые волосы ниспадали чуть ниже плеч, а чувственные губы были чертовым воплощением эротической фантазии.
Если подумать, будь у меня такая дочь, я бы тоже держал ее под замком.
Моя рука покоилась на ее колене не более двадцати секунд, но ощущение шелковистой кожи не покидало меня весь ужин. Приходилось дважды сжимать салфетку, чтобы не потянуться за добавкой.
Чувствовать, как Ноэми замирает под моей рукой, было куда приятнее скучной болтовни, которой меня мучил ее отец. Этот тип ни разу не обратился к дочери, зато сыну уделял все свое внимание. Как будто меня заботил выпускной год его отпрыска. Фаусто Манчини был идиотом, если думал, что я здесь ради него. Но это была не первая моя сделка. Сидя за его столом, следовало играть по его правилам. Если отец не замечает ее, то и я не стану.
По крайней мере, таков был план.
К концу ужина стало ясно: Фаусто не собирался втягивать дочь в наш разговор. К черту все это. Я не собирался уходить, не поговорив с Ноэми. Ради всего святого, она же станет моей женой. Мне нужно было ее молчание, а не невидимость.
– Для меня большая честь, Фаусто. У вас прекрасный дом, а повар просто феноменален.
Мужчина кивнул и небрежно махнул рукой.
– Скоро мы станем одной семьей. Ты всегда желанный гость за этим столом.
– Благодарю. Я бы с удовольствием задержался, но, боюсь, у меня дела. Могу ли я перед уходом поговорить с Ноэми наедине? – Мои глаза не отрывались от Фаусто, с любопытством ожидая его реакции.
– Разумеется. – Тот сдержанно улыбнулся. – Мы с Санте оставим вас на минутку. – Прежде чем последовать за сыном, его взгляд мельком скользнул к дочери. Это что, предупреждение? Неужели он думал, что я собираюсь устроить оргию у него на столе? Чокнутые итальянцы…
Я развернул стул, оказавшись лицом к Ноэми.
Наконец-то мы остались одни.
Глава 5
Мое сердце билось так же быстро и трепетно, как крылья бабочки.
Коннер пристально смотрел на меня. Изучал. Ждал. Нужно было отодвинуть стул и встретиться с ним взглядом, как это сделал бы нормальный, разумный человек, но мое тело отказывалось подчиняться. Я не понимала, чего он добивается, и боялась это выяснить.
– Похоже, ты не настолько безнадежно романтична, раз согласилась на эту сделку. – Его слова задели за живое, прорвавшись сквозь туман паники.
Я взяла блокнот, к которому не прикасалась в течение всего ужина, и быстро набросала ответ. Иногда я набирала сообщения на телефоне, но предпочитала блокнот. Так же, как и в случае с книгами, мне было важнее ощущать в своих пальцах страницы, а не холодный экран.
Отодвинув свой стул, я протянула записку и наконец встретилась с мужчиной взглядом.
На миг его непроницаемая маска дрогнула.
– Правда? И все же ты просидела весь ужин без единой жалобы. – Два озера бурлящей лазури изучали меня с таким вниманием, что я невольно заерзала на стуле.
Перевернув страницу, мои пальцы нацарапали следующие слова:
И откуда такая откровенность? Если он скажет отцу, что я ставлю под сомнение помолвку, последствия будут ужасные. Мне следует быть осторожнее, но Рид, казалось, пробуждал во мне дерзость, безрассудство и эмоции, что месяцами таились под замком.
Коннер пожал плечами, и это движение только сильнее подчеркнуло, как хорошо сидит на нем костюм. Он был высоким и крепко сложенным, а когда впервые помог мне сесть, то оказалось, что он выше меня на целый фут[6]. При моих пяти футах и двух дюймах[7] это было обычным делом, но его внушающее присутствие еще больше увеличивало разницу.
– А если я скажу, что прямо сейчас у тебя есть выбор? Достаточно одного слова, и все закончится. – Его ответ меня ошеломил. Такого поворота я точно не ожидала, к тому же была не уверена, что Рид говорил искренне. Его слова означали одно, в то время как вспышка гнева в глазах – совсем другое. Для мужчины, обычно источавшего спокойствие, он выглядел раздраженным.