Джи Сауто – Осколки империи снов (страница 2)

Каспар выпрямился, поправляя плащ из перьев. Вблизи он казался еще выше, а его аура была пропитана холодом, как у человека, который слишком долго смотрел в бездну.

– Мой Орден делает то, что прикажет Император. Но Император не знает, что этот Осколок выбрал именно тебя. Если я отдам тебя им, они выпотрошат твой разум, чтобы добраться до сути, и оставят от тебя лишь пустую куклу.

Он резко обернулся, вглядываясь в туман Нижнего города.

– Слышишь?

Элария прислушалась. Сначала это был лишь гул города. Но затем сквозь шум дождя пробился странный, многоголосый звук. Это не было пением в обычном смысле – это был гармоничный, вибрирующий гул, от которого зубы начинали ныть, а мысли путаться.

– Певчие… – выдохнула Элария. Холодный пот прошиб её спину.

Из тумана на мост начали выходить люди. Обычные горожане: торговец в грязном фартуке, женщина в дорогом бархатном платье, двое рабочих. Но их движения были странными – синхронными, дергаными, словно ими управлял невидимый кукловод. Их рты были широко открыты, и из них вырывался тот самый гул.

– Не слушай их! – Каспар сорвал с шеи серебряный амулет и прижал его к ладони Эларии. – Представь стену. Глухую каменную стену в своем сознании. Певчие не атакуют тело, они переписывают твой текущий «сон», заставляя тебя верить, что ты – часть их хора.

Одна из женщин-марионеток внезапно ускорилась. Её лицо исказилось, глаза закатились, оставляя лишь белки. Она бросилась на Каспара с нечеловеческим криком, её ногти превратились в острые когти из застывшего эфира.

Каспар среагировал мгновенно. Он не выхватил меч. Вместо этого он сделал пасс рукой, и воздух перед ним сгустился в щит из черного дыма. Женщина врезалась в него и отлетела назад, но тут же поднялась, не чувствуя боли.

– Их нельзя убить, не уничтожив разум! – крикнул Каспар, перекрывая усиливающийся гул Певчих. – Нам нужно уходить в Низины. Там фон города настолько грязен, что они потеряют наш след.

– Но в Низинах нет закона! – возразила Элария, сжимая в кармане пульсирующий Осколок.

– Там, где просыпаются древние боги, закон – это пустой звук, – Каспар схватил её за плечо и толкнул к люку технического лифта. – Ты хотела знать, почему я помогаю тебе? Потому что Осколок в твоем кармане прошептал мне моё имя. То имя, которое я забыл двести лет назад.

Элария замерла. Ловец Кошмаров, самый верный пес Империи, был таким же «стертым», как и те, на кого он охотился?

В этот момент Певчие на мосту замолчали одновременно. Тишина была страшнее звука. А затем тысячи голосов внизу, в тумане, хором произнесли одно единственное слово, от которого Осколок в кармане Эларии вспыхнул ослепительным светом:

– Проснись.

Мост под их ногами начал растворяться, превращаясь в черные бабочки. Реальность Омниума дала трещину.

Глава 5: Анатомия кошмара

Падение в техническом лифте казалось вечностью. Кабина, ржавая и пропахшая кислым эфиром, дрожала так, словно её жевали зубы великана. Элария прислонилась к холодной металлической стене, глядя, как за сетчатой дверью проносятся слои Омниума.

Здесь, ниже уровня облаков, город менялся. Исчезли изящные шпили и неоновые нимбы храмов. Вместо них из тумана проступали «Жилые Соты» – нагромождения бетонных коробок, опутанных венами медных труб.

– Почему реальность на мосту начала рассыпаться? – спросила Элария, стараясь унять дрожь в руках. – Те бабочки… это не была иллюзия.

Каспар стоял у края платформы, проверяя механизмы своего «эфирного зацепа». В тусклом свете кабины его плащ из перьев казался живым – перья вздрагивали, словно ловили невидимые вибрации.

– Это был «Провал», – не оборачиваясь, ответил он. – Ты должна понять, Элария: Омниум – это не просто камни и металл. Девять десятых этого города сотканы из Эфирного Осадка.

Он достал из-за пояса небольшую колбу, внутри которой лениво переливалась серая взвесь, похожая на жидкий дым.

– Магия нашей Империи – это не дар богов. Это переработка. Каждую ночь специальные коллекторы собирают сны миллионов спящих горожан. Счастливые сны фильтруются и превращаются в чистую энергию для освещения и гондол. Кошмары… ну, из них строят стены. Плотная, концентрированная тревога – отличный строительный материал, если уметь её стабилизировать.

Элария почувствовала тошноту.

– Ты хочешь сказать, что мы живем внутри застывших кошмаров?

– Именно. И когда Певчие начинают свой хор, они нарушают частоту стабилизации. Стены вспоминают, что они были страхом смерти или падения, и начинают… вести себя соответственно. Мост превратился в бабочек, потому что тот, чьим сном он был, когда-то боялся, что его опора разлетится в пыль.

Лифт дернулся и замер. Двери со скрежетом разъехались.

Перед ними открылись Низины. Здесь не было неба – только бесконечный поток сточных вод и выхлопных газов, застилающий «потолок», который на самом деле был дном Верхнего Города. Но зато здесь кипела жизнь, какой Элария никогда не видела в стерильных архивах.

Рынки Низин торговали «нефильтрованным сырьем». Вдоль улиц стояли торговцы в масках-фильтрах, предлагая прохожим крошечные пузырьки.

– Свежая радость! Первая влюбленность, высший сорт! – выкрикивал беззубый старик. – Или, может, желаете каплю ярости для храбрости?

– В Низинах магию называют «Сновидением наяву», – Каспар повел её через толпу. – Здесь нет лицензированных Ткачей. Только «дикие». Они вкалывают себе эссенции чужих чувств прямо в вены, чтобы на мгновение обрести силу. Но цена… ты видела их лица.

Элария посмотрела на прохожих. У многих кожа была покрыта светящимися татуировками, которые пульсировали в такт их эмоциям. Это была Магия Отклика: если ты чувствуешь достаточно сильно, мир вокруг тебя начинает деформироваться.

– Мой дар другой, – тихо сказала Элария, касаясь Осколка в кармане. – Я не потребляю сны. Я их читаю.

– И в этом твоя ценность для Императора, – Каспар остановился перед дверью, на которой был нарисован перевернутый глаз. – Аврелиан построил идеальную машину. Но он боится одного: того самого «Первого Сна», который был до начала времен. Того сна, из которого родились Осколки.

Он постучал в дверь – три длинных удара, один короткий.

– Осколок, который ты нашла – это не просто архив. Это фрагмент личности того, кто когда-то создал этот мир. И если верить легендам, этот «кто-то» очень хочет проснуться.

Дверь открылась, и из темноты на них пахнуло ароматом старой бумаги, сушеной полыни и… крови.

– Входи, Элария. Здесь мы встретим того, кто научит тебя не просто читать Осколок, а сражаться его силой. Познакомься с моим учителем. Он единственный, кто помнит Омниум до того, как его превратили в клетку.

В глубине комнаты, за столом, заваленным картами из человеческой кожи, сидел человек, чье тело было полностью прозрачным, словно сделанным из тончайшего льда. В его груди, вместо сердца, медленно вращался такой же черный осколок, как у Эларии.

– Наконец-то, – прошелестел прозрачный человек. – Пятая часть вернулась домой.

Глава 6: Зеркало пустоты

Прозрачного человека звали Мастер Орион. Его голос не дрожал, он вибрировал в костях Эларии, словно звук далекого колокола.

– Ты думаешь, что твои глаза видят реальность, дитя? – Орион медленно поднял руку, и сквозь его ладонь Элария увидела корешки старых книг на полке. – Омниум – это всего лишь коллективная галлюцинация. Мы все спим в одной большой колыбели, которую качает Император. Чтобы управлять Осколком, ты должна перестать верить своим чувствам.

Элария села на низкий табурет напротив него. В комнате пахло озоном и жженой бумагой. Каспар прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Его взгляд был прикован к девушке – в нем смешивались опасение и странная надежда.

– Достань его, – приказал Орион.

Элария положила черный осколок на стол. В тусклом свете подвала он казался дырой в пространстве, поглощающей свет ламп.

– Магия Ткачей, которой тебя учили в Архиве, – это магия заплат, – продолжал Орион. – Ты берешь чужой сон и латаешь им дыры в реальности. Но Осколок – это магия Первоначала. Это не заплата. Это нож, которым была вырезана сама ткань бытия. Чтобы пробудить его, тебе не нужны формулы. Тебе нужна твоя самая чистая, самая постыдная правда.

– О чем вы? – нахмурилась Элария.

– Осколок питается не эфиром. Он питается Истиной. Расскажи мне, Элария… чего ты боишься больше всего? Только не лги. Если солжешь – он выжжет твой разум.

Элария почувствовала, как в комнате стало холоднее. Она посмотрела на Каспара, ища поддержки, но тот лишь едва заметно кивнул.

– Я боюсь… – она запнулась, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Я боюсь, что если я вспомню, кто я на самом деле, то окажется, что Эларии-архивариуса никогда не существовало. Что я – просто чей-то забытый сон, который обрел плоть.

Осколок на столе внезапно вспыхнул багровым. По его граням побежали искры, похожие на электрические разряды.

– Хорошо, – прошептал Орион. – Истина – это ключ. А теперь прикоснись к нему и не отпускай, что бы ты ни увидела.

Как только её пальцы коснулись холодного камня, мир исчез.

Она не была в подвале. Она стояла посреди бескрайнего белого поля под небом, усеянным черными звездами. Перед ней возвышалась исполинская фигура, закованная в цепи из золотого света. Фигура была так велика, что её голова скрывалась в облаках.