Джез Кэджио – Клинок света. Книга первая (страница 41)

Он вытащил три вещи. Тонкую серебряную цепочку с иконкой святого Христофора, покровителя странников, кольцо и толстую книгу в кожаном переплёте, тяжёлую и старую, с шероховатыми страницами, кольнувшими кожу у меня на пальцах.

– Я согласился, Джек. Теперь пусть у тебя получится, верно? «Видеть камень» – это заклинание. У меня никогда не было особых способностей к магии, но это я бы использовал. Оно даёт кастующему знания об окружающем камне, металлах и иных минералах внутри них. Кольцо поднимает уровень мудрости и помогает быстрее регенерировать ману, по крайней мере, мне так сказали. А иконку святого Христофора подарила мне матушка, чтобы она меня защищала. Пусть теперь она защитит тебя.

Я покачал головой и, положив книгу и кольцо в сумку-хранилище, протянул цепочку обратно.

– Я не возьму подарок, который дала тебе матушка, приятель. А ещё верну твой доспех. – Я дал знак рукой, и слуги опустили его на пол.

– Я тренировался в таком, но сражаться предпочитаю в средней, а не в тяжелой броне. Она меня слишком сильно замедляет. Возьми доспех назад. Я уверен, его можно как-то починить. И с твоим щитом мне не управиться. Я знаю, что он волшебный, но понятия не имею, что он делает. Да и всё равно он для меня слишком тяжел. Возьми.

Я протянул ему щит, а ошеломлённые слуги отдали доспех. Пока Вильгельм пытался перевести дух и найти подходящие слова, барон наконец-то заметил меня и подошёл.

– Это ещё что такое? – хмуро вопросил он, увидев, как слуги Вильгельма по его знаку спешно уносят щит и доспех.

– Возвращаю Вильгельму его доспех, – беспечно пояснил я. – Вы же помните, я говорил, что избавлюсь от остатков своих трофеев так, как сочту нужным, не правда ли?

Мы уставились друг на друга. Барон злился. На щеках и на шее у него загорелись красные пятна.

– Очень хорошо, Джек. Но, возможно, нам стоит обсудить это прежде, чем ты ещё что-нибудь отдашь? – проговорил он сквозь сжатые зубы.

Вильгельм заметил напряжение между нами и, поспешив отвесить барону церемонный поклон, торопливо удалился. Я подмигнул ему и обернулся к барону.

– У меня много трофеев, которые я хочу раздать. Собственно, я даже не все их видел, а лишь те немногие, что принесли в мою комнату. Кстати, интересно, а где остальные? – последнее было сказано совершенно ровным тоном, и барон прекрасно понял, что он означает. Мы оба знали, что случилось и что он пытался это от меня утаить.

Я обернулся к Весту, забрал нагинату, а потом попросил барона показать мне мою экипировку. Он заворчал, но отвёл меня к столу, стоящему в стороне, где меня ждал большой рюкзак. Я осмотрел его, перебрал и, как и ожидалось, обнаружил спасжилет, палатку, спальник, сухие пайки, две фляги, всё необходимое для изготовления силков и спички. Там даже аптечка была приличная. Как раз то, что нужно в походе. Но ни в одном из предметов – ни капли магии. Там не было даже исцеляющего зелья. Мы с «отцом» обменялись долгими злыми взглядами, а потом я взял это всё и убрал в свою сумку-хранилище. Теперь она была заполнена на три четверти, но казалась значительно легче, чем могла бы быть. Также я заметил печальное отсутствие обещанной наличности. Впрочем, это было не страшно. У меня было время ещё на один ход, а заодно и шанс немного подзаработать.

Я велел слугам разложить на столах все принесенное снаряжение, а затем проговорил так громко, чтобы слышно было на всю комнату:

– Господа и дамы, позвольте минуточку вашего внимания?

Ко мне обернулись и начали подходить.

– Что ты делаешь?! – прошипел барон.

Я ухмыльнулся.

– Это, дорогой папочка, называется «карма». Слыхал о таком?

Барон побелел от ярости и поднял руки так, словно собирался схватить меня за шею, но тут поблизости раздался голос:

– Ты хочешь что-то нам сказать, мальчик?

Это был Фалько. Рядом с ним стояла его дочь, которая смотрела на меня с отвращением – очень надеюсь, что напускным. Оглядевшись, я увидел, что теперь все подошли достаточно близко, чтобы услышать меня.

– Да, хочу. На арене я убил ваших сыновей и дочерей. Сражаться – был мой выбор, но это не значит, что я их не уважал. Поэтому я предлагаю вам вот что. На той стороне мне понадобится много всего как магического, так и мирского. Дайте мне то, что сочтёте справедливой платой за имущество ваших детей, и я отдам вам всё кроме нескольких предметов, которые отобрал для себя.

Поднялся гомон, потому что представители домов, выставлявшие сегодня своих бойцов, увидели возможность получить назад часть своего снаряжения.

– Джек… – угрожающе прорычал барон сквозь стиснутые зубы, но я знал, что хотя бы здесь он не посмеет прилюдно со мной разделаться.

Я послал ему ухмылку и ответил:

– Что, барон? Ах, извините, мне надо было раньше вас предупредить, так? Ну, уж как вышло. А теперь велите слугам принести всё снаряжение, которое вы отложили, чтобы «сохранить» для меня, и разложите его, пожалуйста, на этих столах.

Требование было встречено гробовым молчанием. С бароном, понявшим, что соглядатаи из других домов сообразят, в чём дело, казалось, сейчас случится припадок от ярости.

– Какие-то проблемы, барон Сангвис? – спросил мужчина, стоящий с краю.

Заметив его с трудом скрываемую улыбку, барон лишился дара речи от злости.

– О, полагаю, «отец» так горд моим великодушием, что даже говорить не может. Не трудитесь, барон, я сам справлюсь.

Я обернулся к его слугам, стоявшим вместе с теми, что помогали мне, и велел принести сюда всё снаряжение, а также, если придётся, дополнительные столы, чтобы его разложить. Затем снова обратился к барону:

– А вы, конечно, проследите за тем, чтобы мои приказы касательно моей собственности были выполнены правильно и в полном объёме, правда, барон? Чтобы ничего «случайно» не забыли. Вы ведь подтвердите, что слуги принесли всё, правда?

В ответ на вопросительные взгляды слуг он лишь резко кивнул, а затем снова обернулся ко мне.

– Я бы хотел с тобою перемолвиться, сын, – прорычал он.

– Нет уж, папа, я полагаю, мы уже сказали всё, что было необходимо. Я знаю, что в такие моменты вы склонны расчувствоваться сверх меры, но не тревожьтесь, я помню, как вы ко мне относитесь. И к вам я питаю те же самые чувства.

Я безжалостно ухмыльнулся и развёл руками, а затем обернулся к собравшимся и вновь обратился к ним:

– Итак, господа и дамы, кто первый? Кто ценит доспехи своих погибших детей и желает поторговаться за них? Я не против предложить их и другим домам, если дом, которому они принадлежат, не проявит интереса.

Не успел я закончить, как вперёд протолкался Фалько и заявил, что хочет получить назад шлем и плащ своего племянника и предлагает мне за них книгу заклинаний, а именно заклинание «Немёртвый слуга». Несколько секунд я притворялся, что обдумываю его предложение, потом согласился. Хелена, только что вернувшаяся с кипой вещей, сложила их на стол и вынула из общей кучи необходимые предметы.

Она протянула их Фалько. Несколько секунд он почти благоговейно держал их на весу, а затем велел дочери отдать мне книгу и, сдерживая слёзы, повернулся и пошёл прочь.

Я опустил книгу в сумку, а потом хлопнул в ладоши. На книгу можно будет взглянуть и позже.

– Итак, кто следующий?

Иногда барон пытался вмешаться, но мне всякий раз удавалось заткнуть его и как можно скорее совершить сделку.

В обмен на различные трофейные предметы, принесённые слугами, мне удалось получить несколько инструментов куда лучше, чем у меня были. А также заменить несколько стандартных предметов из тех, что уже были собраны, на вещи более высокого качества. Так в сумку упаковалась магически обновляющаяся карта (я был уверен, что сумею связать её с жемчужиной), три исцеляющих и два восстанавливающих ману зелья, сорок золотых монет, семьдесят серебряных и сорок медяков.

Также мне достались ещё две книги заклинаний, «Хамелеон» и «Падение пера», и памятный камень способности ночного зрения, который, будучи соединён с жемчужиной, улучшит мою способность видеть в темноте.

Ещё три книги – эти фолианты должны были обучить меня следующим базовым навыкам: «Алхимия», «Травоведение» и «Изготовление ловушек». Я знал, что и близко не набрал настоящей стоимости раздаваемых вещей – даже с учётом того, что некоторые дома то и дело принимались полушутя торговаться между собой за тот или иной лот.

Но больше всего удовольствия мне доставило созерцание лица барона. Сначала из красного оно стало белым, потом посинело, потом покраснело снова. Одно это уже стоило месяцев боли, сражений и вообще всего, что было. Я с трудом сдержался, но понял, что дразнить его и дальше всё-таки чревато. Я прекрасно сознавал, что он видит меня в гробу, и не убил прямо сейчас только потому, что другие аристократы в зале этого не поймут.

Когда всё было роздано, даже доспехи и оружие, которое я отнёс к категории «мусор» и отдавал по медной монетке, аристократов заставил вернуться на свои места человек, которого я раньше никогда не видел.

Он был стар; то есть совсем-совсем стар. Двигался он, опираясь на посох, и был одет в долгополую фиолетовую мантию, достающую ему до пят. Он был лыс, если не считать окаймлявших лысину седых волос, спадавших на плечи.

Старик заворчал на всех кругом, поминутно кашляя и походя сплёвывая какие-то вялые ошмётки на пол, и поднялся по ступенькам к порталу в центре комнаты. Стоило ему занять это место, как случайные зрители и стража немедленно удалились, остались только аристократы, занявшие десятки возвышений вокруг портала.