Джез Кэджио – Клинок света. Книга первая (страница 32)

Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже в этом преуспел, но ублюдок лишь засмеялся и в который раз посоветовал мне «заслужить своё место».

Впрочем, будучи типом весьма отчаянным, я решил, что пора начать осваиваться и прощупать, насколько тут всё гладко. Так что я перегнулся вперёд, приоткрыл дверцу машины, пока барон не ушёл, и тут же заметил вероятную цель. Он был самым большим и мускулистым человеком в поле зрения, и судя по костюму, тоже аристократом. Так что пока никто не успел вмешаться, я крикнул ему:

– Эй, накачанный придурок! – После чего быстро закрыл дверцу и откинулся назад, чтобы меня не было видно.

Все кругом обернулись на звук, но увидели только барона, который стоял, с каждой секундой всё сильнее багровея лицом. Я успел заметить, как мускулистый начал орать на барона, а меня уже увозили прочь. Я захихикал и расслабился. Может, это и детская выходка, но всё равно смешно.

Меня подвезли к зданию с другой стороны. Машина въехала в крытый гараж, где едва поместилась. Дверь во внешний мир закрылась, прежде чем меня выпустили. Стражник отбросил бесстрастный вид и заговорил, увидев, как я озираюсь вокруг:

– Простите, мой лорд, но мне даны инструкции о том, что чемпионы не должны видеть друг друга до начала битвы. Через минуту, как только стража убедится, что путь к вашей гардеробной свободен, откроются внутренние двери. – Он говорил с сильным американским акцентом, но не в нос, как уроженцы Нью-Йорка. Родом он мог быть откуда угодно.

Я пожал плечами и откинулся в кресле, наслаждаясь комфортом и пытаясь отвлечься от того, что предстоит мне нынче вечером.

Вскоре меня провели коридорами цитадели в очень милую гардеробную. В одном углу помещался глубокий бассейн, над водой поднимался пар, в глубину уводили ступеньки. Рядом стояли двое слуг – рослый мужчина со светлыми волосами и невысокая рыжеволосая женщина. Стоило мне войти, как оба поклонились и хором произнесли чистыми голосами:

– Наша жизнь в служении, наш лорд. Располагайте нами, как вам угодно.

Затем они выпрямились, и женщина сообщила, что они искусны в плотских утехах, а также могут при необходимости оказать медицинскую помощь и сделают всё, от них зависящее, чтобы сделать моё пребывание здесь приятным.

Я узнал лихорадочный блеск в их глазах: снова клятвы-гейсы. Даже здесь эти сволочи порабощают всех. А я-то надеялся, что только барон такой, хотя он и говорил, что они все так поступают.

Я отослал слуг, распорядившись зайти за мной за десять минут до моего первого боя, а сам предался размышлениям и волнениям. Решил, что буду делать, но не знал, как всё это провернуть. Получится ли у меня задуманное, зависело от удачи, но это было лучшее, что я мог придумать.

Время тянулось медленно. Наконец слуги вернулись и объявили, что первый раунд начнётся через десять минут. С ними явилось два официальных представителя, которые проверили мою кровь, дабы убедиться, что я – это именно я. Задали несколько вопросов о моём прошлом и о том, как поступить с моим телом, если я паду в битве. В конце мне напомнили правила, убедившись, что я их не забыл. Не атаковать аристократов, не применять магию в коридорах, не употреблять исцеляющих зелий на арене.

Когда они закончили, я проверил экипировку и последовал за ними в коридор. Там меня ждал отряд стражей в чёрной форме барона. Они построились и повели меня по нескольким коротким коридорам с гладкими стенами. Потом мы остановились у большой двери.

Вест повернулся ко мне и ухмыльнулся.

– Ты уж не разочаруй меня теперь, парень. Я на твою победу поставил кругленькую сумму! – Он подмигнул, похлопал меня по плечу и ушёл. А я повернулся и вышел на арену, подобную римскому Колизею. Круглая, с крытыми зонами по периметру, для того чтобы зрители могли с комфортом наслаждаться действом.

Я заглянул в один из альковов и, разумеется, увидел там барона, который внимательно смотрел на меня. Я немедленно сложил пальцы «пистолетиками», наставил на него и подмигнул, прежде чем повернуться к нему спиной. Мне хотелось сделать намного больше, а не просто его подразнить, но сейчас было не время.

Я повнимательнее изучил арену. Мелкий песок – достаточно, чтобы впитать кровь, но не настолько, чтобы ноги увязали, и несколько небольших стенок, разбросанных тут и там. Некоторые были гладкими, из других волнами торчали шипы. Вероятно, позже они окажутся полезны.

Вся арена была в метров тридцать в ширину и пятнадцать – в высоту. Зрители были отгорожены стеклом – и я был уверен, что оно пуленепробиваемое. В конце концов, никто не хочет получить травму во время «празднества».

По обе стороны от каждой трибуны полоскались по воздуху баннеры.

Я вошёл через большую железную дверь, которая захлопнулась за моей спиной. На другой стороне арены была такая же, но пока закрытая. На гербе барона изогнулась охотящаяся кошка, чем-то похожая на пантеру – чёрная, обведённая красным, на чёрном же фоне. Я покачал головой над грубостью исполнения. Да любой недоученный графический дизайнер справился бы лучше. Вот убью его, займу его место и закажу себе… Запнулся от этой мысли, а потом пожал плечами. Я бы убил его хоть сегодня, но вот занять его место в качестве «барона»… Да ну его нахрен!

Я немного прошёлся, рассматривая обитателей трибун. Некоторые ложи были пусты, но в большинстве уже сидели люди, а слуги подавали им напитки и закуски. Тут я услышал ропот толпы и обернулся. Дверь напротив той, из которой вышел я, медленно открылась.

На арене появился высокий мужчина в кожаном доспехе с мечом у бедра и луком в руках. Он был с головы до пят укрыт зелёным плащом. Капюшон скрывал лицо, я заметил лишь кончик светлой бороды.

Он ниже надвинул капюшон, стянул его к середине и плотно завязал. Закутавшись в плащ, стал обходить меня кругом. Я замер, не понимая, что он делает. Тут раздался гонг, и лучник сразу же выпустил в меня стрелу. Мне едва хватило времени увернуться, кинувшись в сторону.

Я перекатился и вскочил, затем инстинктивно прыгнул вправо и почувствовал, как ещё одна стрела прошила воздух там, где я только что был. Этот засранец всё видел через ткань плаща! Лицо его было полностью скрыто, как будто кто-то зашил плащ прямо на нём. Мне даже шва разглядеть не удалось, но он-то меня видел прекрасно!

Я побежал – влево, затем вправо, зигзагами приближаясь к нему и стараясь не подставляться. Сумел поднырнуть под следующие две стрелы и преодолел уже три четверти разделявшего нас расстояния, но третьей стрелой он в меня попал. Она вонзилась мне в левое плечо, прошила доспех и прорвала кожу, к счастью, вошла совсем неглубоко.

Однако этим он задержал меня, что дало ему время выпустить ещё одну стрелу, на сей раз целя мне в голову. Это был блестящий выстрел. Меня спасли лишь тонкие стальные обручи шлема, превратив губительный, если не смертоносный, удар в болезненный и раздражающий.

Лучник отступал, продолжая стрелять, но я всё-таки умудрился приблизиться к нему метра на три, рванул вперёд, сокращая дистанцию, а он бросил лук и выхватил меч.

Я не отводил глаз от меча, а парень принялся раскачиваться взад и вперёд. Другая рука его оставалась скрытой под плащом, пока он внезапно не выбросил её вперёд. По пальцам скользнул красный свет и ударил в меня.

Мир взорвался безумием. Тело свело судорогой, каждый нерв от головы до пят наполнился болью. Действие заклятия закончилось через несколько секунд, но я уже падал, ничего не видя от боли и чувствуя, как его меч наносит удар. Хорошо ещё, что большая часть урона пришлась на кожаный доспех – меня защитили вшитые в него тонкие металлические полосы, – но острый конец лезвия едва не отхватил мне ухо, повредив боковину шлема.

Я инстинктивно откатился и вскочил. Как только отступила застилавшая сознание боль, я поднял нагинату. Не выронил её только чудом, потому что мышцы свело судорогой на древке.

Я кинулся вперёд, целя сопернику в голову, затем с разворота ударил его по левой руке, заставив ослабить пальцы, после чего метнул кинжал. Он же продолжал наступать. Удар мне удалось отразить, но я оказался в невыгодной позиции, и он это понял. Пока наши клинки были скрещены, он подался вперёд и толкнул меня плечом в грудь, отчего я отлетел назад и упал на спину, сильно ударившись. Оружие выпало из рук, потому я немедленно пнул нападавшего, выбив у него почву из-под ног.

Он свалился рядом со мной, отчаянно пытаясь не выпустить меч, но я перекатился и провёл захват. Зажав его правое запястье, я с силой впечатал его в песок, затем ещё раз и ещё, пока он не выронил меч.

Благородная битва превратилась в кулачный бой. Сцепившись, мы покатились, вздымая тучи песка, пока я не оказался на спине. Это было рискованно, но нужно было быстро окончить бой, потому что стрела в плече с каждой минутой причиняла всё больше ущерба. Наконечник шевелился, расширяя рану, и рука уже слабела и плохо слушалась. Я знал, что вскоре она откажет вовсе.

Соперник купился на провокацию, кинулся сверху и слишком поздно понял, что это было бы чересчур просто. Я поймал его за оба запястья, вывернул их внутрь, заставляя выпрямить руки, зафиксировал локти, согнул ноги в коленях, упёрся стопами ему в бёдра и с силой распрямил ноги, толкнув его назад, но не выпуская рук. Затем левой ногой захватил его шею, упершись стопой в подбородок в качестве рычага. Правой ногой я толкнул его ещё раз, а затем захватил его шею и правой ногой – под иным углом. Держа его руки в захвате и не выпуская шеи, я перевернулся и выпрямил ноги так резко, как только мог, заставив парня уткнуться лицом в песок арены. Затем потянул его назад и повторил это ещё раз, и так трижды, пока не почувствовал, как что-то подалось и сопротивление резко прекратилось.