Джейн Симс – 3:15 в Ашфорд-Холле (страница 2)

Я слишком устал и продрог. Мне был необходим ночлег и глоток чего-то согревающего.

Глухой удар отозвался эхом в пустых коридорах.

Я подождал и стукнул молотком еще раз, с удвоенной силой, разозлившись на Эдварда, оказавшего мне нелюбезную встречу и на самого себя, решившегося на эту авантюру.

Где-то внутри хлопнула дверь. В окнах на нижнем этаже появился тусклый свет.

Дверь со скрипом отворилась, и передо мной предстала женщина средних лет – без сомнения, экономка. Её строгий тёмный наряд, белый передник и связка ключей у пояса говорили об этом красноречивее любых слов. В руках она держала лампу, свет которой выхватывал из темноты ее угловатые, строгие черты. На миг на лице женщины проступило странное выражение. Не просто неудовольствие – что-то иное. Ужас? Гнев? Досада? Но почти мгновенно оно разгладилось, став абсолютно бесстрастным.

– Я – Джонатан Рутленд. Доктор Рутленд. Сэр Эдвард вызвал меня сюда письмом. Он предупреждал о моем приезде? Меня никто не встретил в Моргейте, и я шел пешком через болота…

Я говорил торопливо, словно опасаясь, что передо мной захлопнут дверь.

Брови экономки чуть заметно дрогнули, когда она заметила грязь на моих сапогах и пальто.

– Простите, сэр, – произнесла она ровным голосом, в то время как пальцы с силой сжали ручку лампы. – Нас никто не предупредил. Мы не ждали вас, тем более так поздно.

– Но Эдвард…. Сэр Эдвард…. Он писал мне, просил срочно приехать.

Я ничего не понимал. Поколебавшись немного, женщина отступила в сторону, пропуская меня в прихожую.

– Вам нужно обсохнуть и согреться, – избегая смотреть мне в глаза, она отвернулась. – Проследуйте за мной, доктор… Рутленд.

Ее тон был вежливым, но в прямой спине чувствовалось напряжение, когда она вела меня по длинному коридору.

– Меня должны были встретить в Моргейте, – сказал я, когда экономка устроила меня перед камином и вручила стакан с коньяком. – Я отправлял телеграмму из Лондона, указав дату прибытия.

На каминной полке стояли старинные часы. Я обратил внимание, что их стрелки замерли на 3:15, а стекло было протерто ровно на ширину ладони – будто кто-то каждый день проверял, не пошли ли они снова.

Вспомнив содержимое письма, я ощутил странное волнение, обычно мне не свойственное.

Женщина замерла с каминными щипцами в руках.

– Сэр, в поместье телеграфа нет. Все сообщения приходят в деревню, к миссис Кроули в почтовую контору.

– Но я специально адресовал…

– Если бы миссис Кроули получила ваше сообщение, – она аккуратно подбросила угля в камин, – она прислала бы своего сына с запиской. Никто не приходил.

Я порылся в карманах и наконец, извлек смятый дубликат телеграммы: «Прибываю 15-го. Встречайте в Моргейт. Рутленд». Как хорошо, что у меня привычка сохранять различные бумаги.

Экономка взглянула на телеграмму, но не взяла её.

– Провода до Постбриджа часто рвёт. А наш почтальон… – она поморщилась, – постоянно задерживает корреспонденцию. Особенно, когда идёт дождь. Сюда непросто добраться. Мы живем уединенно, можно сказать, обособленно. Так что, до нас ваше известие пока не дошло.

В её тоне не было извинений – лишь холодная констатация деревенских реалий. Теперь я понимал, почему никто не ждал меня в Моргейте.

– Сэр Эдвард… – снова начал я и тут же замолчал, увидев, как её плечи дрогнули под чёрной тканью платья.

Я почувствовал, как воздух в комнате сгустился. Экономка стояла неподвижно, держа в одной руке щипцы, а пальцы другой нервно перебирали край передника.

Она отвернулась к камину.

– Полагаю, мистер Томас Ашфорд или мисс Ашфорд… лучше объяснят. Вероятно, мне не следует…. Хотя сейчас, после случившегося…

– После случившегося?

Холод пробежал по спине.

– Кто-то умер? Говорите же! Прошу вас!

– Умер? Ох, не знаю… Могу ли я…

Экономка замялась в нерешительности. Тень скользнула по её лицу, когда она, наконец, выдохнула:

– Сэр Эдвард Ашфорд. Шесть дней назад…

Камин затрещал. Где-то в доме скрипнула половица. А я сидел, ошеломленный, сжимая в одной руке стакан, а в другой дубликат телеграммы – той самой, что никто в Ашфорд-Холле так и не получил. Телеграммы, адресованной человеку, который уже шесть дней как был мертв.

Глава 2

Мне отвели комнату на первом этаже – небольшую, с приземистым потолком. Кровать скрипела при малейшем движении, а из щелей в оконных рамах тянуло сквозняком.

Выспаться мне помешали странные звуки в пустом коридоре. Не шаги – а шлёпанье босых ног по полу. И шелест – тяжёлый и влажный, будто кто-то волочил за собой промокшую одежду.

Я лежал неподвижно, чувствуя, как по спине ползёт холодок. Шлеп. Пауза. Шлеп. Совсем близко.

Шлеп. Шлеп. Шлеп. Кто-то остановился рядом с моей комнатой.

Тишина. Только едва уловимый запах тины пробивался сквозь щель под дверью.

А потом…

Медленный, душераздирающий вздох. Прямо за стеной. И снова тишина.

Странный визитёр приходил несколько раз. Я окликал его, но не получил ответа, а когда, разозлившись, вышел в коридор, на полу у порога обнаружил лужицу болотной жижи.

Ночь прошла в беспокойных метаниях, и поднялся я с тяжёлой головой и в дурном настроении.

Утро встретило меня тусклым светом. Дождь моросил, превращая унылый пейзаж за окном в размытую акварель. Вдалеке, там, где болото сжималось в кольцо трясины, чернели развалины – неясные, словно призраки, плывущие над водой.

Ветер шевелил осоку, и в этих редких тревожных движениях мне почудилось что-то ещё – тень, мелькнувшая на мгновение. Пронеслась мысль: не она ли? Та самая незнакомка в чёрном…

Но нет. Туман снова сомкнулся. Если там и было что-то, то, наверное, просто печальный пони или отбившаяся от стада овца.

Я поспешно отвернулся от окна. И почему-то показалось, что в этом сером мареве кто-то терпеливо ждёт, когда я снова выгляну… Умом я понимал, что всё это лишь игра воображения – мрачный вид окрестностей пагубно действовал даже на мой рациональный ум.

Мысли вернулись к вчерашнему. Как получилось, что я отправил телеграмму живому человеку, а приехал в дом, где уже шесть дней как его оплакивают? Зачем сэр Эдвард вызвал меня? Что случилось в этих мрачных стенах?

В зеркале над умывальником моё отражение выглядело осунувшимся и небритым. Я потянулся к бритвенным принадлежностям, решив привести себя в порядок перед разговором с новым хозяином Ашфорд-Холла.

Где-то внизу скрипнула дверь, послышались торопливые шаги, чей-то гневный окрик. Похоже, день не сулил ничего хорошего.

В столовой экономка – наконец представившаяся как миссис Марлоу – налила мне чай. Её пальцы, державшие чашку, слегка дрожали, когда она сказала:

– Мистер Ашфорд примет вас позднее. Он… неважно себя чувствует в последние дни.

Чай оказался перестоявшим, но горячим и крепким – как раз то, что нужно после бессонной ночи.

– Мисс Ашфорд передала, – добавила она, избегая моего взгляда, – что вы можете воспользоваться библиотекой. Ашфорды собирали её много лет. Там наверняка отыщется интересная книга, которая поможет вам скоротать время.

Я отставил чашку.

– Как умер сэр Эдвард?

Миссис Марлоу резко подняла глаза. В них вновь мелькнуло что-то странное. Предостережение? Угроза?

– Думаю, мистер Ашфорд предпочтёт сам объясниться с вами.

Тон не оставлял сомнений: дальнейшие расспросы бесполезны. Я закончил завтрак и отправился в библиотеку, где провёл несколько часов, обдумывая своё положение. Холодный приём ясно давал понять: лучше собрать вещи и уехать.

Но дорога к Моргейту теперь представляла собой сплошное месиво из грязи. А болота… Туда сейчас и соваться бессмысленно – я уже понял, что Молчаливая топь не отпустит того, кто ступит в её трясину. Выходило, я застрял в этом проклятом месте. Друг мой был мёртв, а моё присутствие здесь явно стесняло нового хозяина.

Дверь в библиотеку открылась бесшумно.

На пороге стоял высокий светловолосый молодой человек в слегка потёртом сюртуке. Его бледное, почти прозрачное лицо не выражало ничего, кроме усталой вежливости, а глаза были холодными, как у рыбы. Ничего общего с обаянием покойного Эдварда.

– Доктор Рутленд, – произнёс он, не протягивая руки. – Томас Ашфорд.