Джейн Кристи – Тайна Черных Гор (страница 2)

– Потрясающе странно. В Черногории у него точно нет производства.

– Не переживай, скоро мы все узнаем. По крайней мере, уж я точно не отпущу тебя ни с каким Вуковичем, пока он не объяснит, зачем он вызвал тебя в Черногорию, а не Хорватию.

Когда они прилетели, то у выхода из багажного отделения увидели водителя такси с именами их обоих: и «Честер», и «Биттерфилд». Инспектор даже покраснел от возмущения. Он подошел к водителю и стал расспрашивать его о том, почему тот ждет их обоих. Но водитель плохо говорил по-английски, и было сложно разобрать что-то, кроме отдельных фраз.

– Мисс Честер – ждет мистер Вукович. Мистер Биттерфилд – ждет мистер Мишковец.

– Почему тогда одна машина на двоих?

Но водитель опять повторил все то же самое.

– Хорошо, куда ты нас везешь?

– Мистер Вукович и мистер Мишковец.

– Какой адрес? На какой адрес ты нас везешь?

– А… адрес! Отель «Красные звезды».

Наташа быстро проверила название отеля и сказала:

– Это недалеко отсюда.

– И что?

– Давай просто съездим и узнаем, что они от нас хотят.

– Ну хорошо. – Биттерфилд заскрипел зубами, но все же согласился. – Раз уж прилетели.

Водитель усадил их обоих в черный мерседес и повез прочь из аэропорта в сторону Тивата – в прибрежный отель, располагавшийся в двадцати минутах от аэропорта.

Отель «Красные звезды» раскинулся на первой линии моря, и у него был свой частный пляж, на который не допускались посторонние. По крайней мере, слишком долгий и извилистый путь от города, атмосфера пляжа, дорогие мягкие лежаки, практически полное отсутствие людей – все это не располагало к тому, чтобы случайные туристы или тем более черногорцы забрели в столь элитное место.

На пляже в свете вечерних фонарей различались всего две пары, а сразу за пляжем стояли столики под шезлонгами. За одним из них сидели американцы: двое толстых мужчин и одна болезненно худая женщина. Они разговаривали так громко, что и на самом дальнем краю пляжа можно было разобрать их слова.

Биттерфилда и Наташу усадили за столик как можно дальше от них, и они взглянули на темно-синее море. Сегодня высокие волны с шумом набрасывались на берег, но даже их яростное шипение тонуло в бездне звуков, извергаемых шумными туристами.

– Американцы. – Холодно сказал Биттерфилд и бросил в их сторону взгляд, полный презрения. – До чего претенциозны!

Наташа тоже недоумевала:

– Неужели их не смущает тот факт, что посторонние люди слышат об их финансовых делах и спекуляциях на бирже?

– Хвастать – в их природе.

В этот момент официант принес для них прохладительные напитки, и Наташа сказала:

– Но мы ничего не заказывали.

– Это я заказал для вас. – Вдруг послышался голос Горана.

Он вышел из-за спины официанта, улыбнулся и протянул инспектору руку. Рядом с ним стоял пожилой господин в костюме светло-бежевого цвета. На Горане блестел костюм более холодного лимонного оттенка. Сняв шляпы, они сели за стол. Наташа и Биттерфилд обменялись озадаченными взглядами.

– Знакомьтесь, это мистер Мишковец. – Сказал Горан. – Он согласился помочь мне и пригласить вас, инспектор, в Черногорию.

Биттерфилд казался невозмутимым, но в голосе его слышались жесткие, ледяные ноты:

– Значит, это ваших рук дело? – Спросил он. – Вы все подстроили. И зачем же, смею вас спросить, вы нас сюда заманили?

– Послушайте, я вынужден был пойти на это, иначе вы никогда бы не стали разговаривать со мной…

– Нет никакого «дела», правильно я понимаю? – Перебил Горана Биттерфилд.

– О нет, дело есть, и еще какое. Послушайте, инспектор, я нанимал двух сыщиков из Хорватии в разные годы, но никто не смог приблизиться к разгадке.

Мистер Мишковец заерзал на стуле, поймав смущенный взгляд Горана.

– Я, пожалуй, пойду. Свою задачу я выполнил.

– Спасибо, вы настоящий друг. – Горан пожал ему руку, и пожилой господин, кивнув гостям, ушел.

Когда они остались втроем, Горан, казалось, почувствовал себя намного спокойнее. Теперь он мог рассказать Биттерфилду все.

– С чего вы взяли, что я буду расследовать это ваше «дело»? – Биттерфилд не скрывал неприязни, но Горан, даже видя его расположение, оставался благодушным.

Высокий, широкоплечий, в светлом костюме он казался моложе и еще привлекательнее. Возможно, это еще больше сердило ревнивого инспектора.

– Я знал, что вы откажетесь. Поэтому попросил друга пригласить вас.

– А моя поездка на завод? – Вмешалась Наташа. – Почему именно в это время?

– Нет никакого завода… – Пробормотал Горан. – Точнее, завод, конечно, есть, но я не для этого тебя позвал, Наташа.

Та посмотрела на инспектора: она боялась, что он не сдержится и сейчас нагрубит ее поставщику.

– Для чего же вы позвали сюда мисс Честер?

– Я опасался, что, даже приехав сюда, вы все равно откажетесь расследовать столь сложное и запутанное дело. Но Наташа… мисс Честер уговорит вас сделать это.

– А что за дело? – Поинтересовалась Наташа.

– Не спрашивай его ни о чем. Мы немедленно уезжаем отсюда.

– Давай выслушаем мистера Вуковича до конца.

Биттерфилд схватил ее ладонь в свою.

– Пошли. – Процедил он сквозь зубы.

– Речь идет об убийстве моей матери. – Торопливо сказал Горан, пытаясь удержать инспектора на месте.

От волнения или от жары, но он весь взмок. И действительно, Биттерфилд не встал из-за столика и не потянул Наташу за собой.

– Когда мне был один год, она покончила с собой.

– Вы сказали, что это было убийство.

– Я уверен в том, что это было не самоубийство.

– Почему?

– Сами подумайте! Молодая женщина из небогатой семьи выходит замуж за промышленника, который носит ее на руках. Их отношения не успели испортиться. Она только родила ему наследника, у нее есть няни, служанки, даже маленький ребенок не должен утомить ее. Они путешествуют, наслаждаются достатком. Жизнь прекрасна. Зачем ей накладывать на себя руки?

– Она не оставила предсмертную записку?

– Оставила. Мне никогда об этом не говорили. Но недавно дед показал мне этот обрывок бумаги. На нем написана странная фраза. Она очень двусмысленная. Моя мама написала перед смертью: «Я так не могу». Понимаете?

– И правда, фраза двусмысленная. – Сказала Наташа. – Не «я так больше не могу», а «я так не могу». Может быть, она имела в виду что-то совсем другое!

Горан достал футляр, бережно поставил его на стол и открыл. Бумажка была рваной со всех сторон.

– Эту фразу могли просто вырвать из контекста. – Сказал Биттерфилд. – Видите, края отрывали очень аккуратно, как будто пытались выдать бумагу не за обрывок.

– И я так подумал! Отец всегда внушал мне, что это самоубийство. Но когда я надавил на них недавно, они признались, что и сами не верят в это. Они просто не знают, что могло подвигнуть маму на такое.

– Не было ссор? – Вдруг спросила Наташа. – Знаете, женщины в декрете иногда слишком быстро выходят из себя, а мужья не поддерживают их, тоже ведут себя неразумно.

– Ничего такого. Они тогда приехали в свой замок в Черногории, здесь было много людей: родители, дед с братом, мой дядя с женой, даже будущая мачеха – она была подругой матери – приехала.