Джейн Корри – Я отвернулась (страница 38)
Я чувствовала, что Корнелиус наблюдает за мной. Знала о зеленой тревожной кнопке за его спиной. Была не прочь вернуться в изолятор. Сопение новой соседки по комнате ужасно раздражало.
— Ты ведь ездила туда с отцом, верно, Элли? Тогда ты была счастлива?
Я взяла оставшийся большой кусок и скомкала его в шарик. Подбросила в воздух. Поймала. Вверх-вниз, вверх-вниз.
Ритм успокаивал.
— Как бы ты все изменила, если бы могла вернуться в тот день с отцом, Элли?
Я наблюдала, как комок бумаги падает в ладони. И нарочно дала ему шлепнуться на пол. Он был таким легким, что приземлился беззвучно. Я хотела бы, чтобы это был кирпич, чтобы он загрохотал. Что угодно, лишь бы заглушить мучительный шум в голове.
— Как ты думаешь, что бы ты ему сказала?
И я метнулась к окну с решеткой.
Бац-бац-бац! Моя голова заколотилась о металл.
— Прекрати! — слышала я сзади голос Корнелиуса. — Ты покалечишься!
Вот и хорошо.
Наверно, он опять нажал на зеленую кнопку, потому что множество рук обхватили меня и потащили прочь. Я чувствовала, как кровь стекает по лицу. У нее был странный, ни на что не похожий вкус.
— В санблок ее! — приказал Корнелиус.
Медсестра меня подлатала. По ее словам, повезло, что не пришлось накладывать швы. А затем меня отправили в изолятор. Наконец-то. Я улеглась на матрас, который в целях безопасности лежал прямо на полу. Они дали мне снотворное. Я с жадностью проглотила таблетки, отчаянно желая поскорее погрузиться во тьму.
Глава 30
Джо
Американка («Зовите меня Мэри-Лу, дорогая») пытается угостить меня стаканом сидра, пока мы ждем.
— Нам нравится местный сидр, правда, Дуг? — обращается она к мужу, который по большей части молчит. Как по мне, он не слишком рад, что жена заботится о бродягах. Такое случается с парами. Обычно один хочет творить добро, а другой смотрит на тебя, как на убийцу.
— Я не особо люблю алкоголь, — говорю я.
— О, вот как?
Я замечаю, как она окидывает меня взглядом, вероятно думая, что все люди вроде нас горькие пьяницы.
— А что будет пить ваш сын?
Я могла бы сказать, что он мне не сын, но тогда пришлось бы слишком много объяснять.
— Я выпью пива, — говорит Тим.
— Нет, не выпьешь, — быстро вмешиваюсь я. — Ты еще слишком молод.
Он хмурится, но Мэри-Лу и ее муж одобрительно кивают.
— Мы тоже следим за нашими мальчиками. Как насчет лимонада, дорогой?
Тим делает большой глоток — и еще один — прежде, чем приносят еду. Мы заказали стейки с жареной картошкой. Он ест жадно, низко опустив голову к тарелке, словно купается там, временами выныривая, чтобы глотнуть воздуха. Несмотря на то что мой желудок сводит от голода, мне приходится остановиться после нескольких кусочков. Мясо кажется жестковатым. Прошло так много времени с тех пор, как я ела нормальную еду вроде этой, что мои зубы — больше привычные к холодной консервированной фасоли — не в состоянии его прожевать.
— Что, уже наелись? — спрашивает Мэри-Лу так, словно я ее подвела.
— Простите, — говорю я. — Больше не лезет.
Тим наклоняется к моей тарелке и хватает мой стейк, даже не спросив, можно ли. Он заглатывает его так, как будто боится, что я вырву его обратно.
Что-то перекатывается у меня во рту. Я вытаскиваю зуб, который беспокоил меня в последнее время. Десна немного кровоточит, но не больно. Что же, не первая моя потеря и не последняя.
— Вот же несчастье. Тут поблизости есть дантист?
Я громко смеюсь.
— Что тут такого смешного? — спрашивает муж женщины.
— Мы годами не посещали дантиста, — поясняет Тим с набитым ртом.
— Это ужасно. — Мужчина смотрит на меня так, словно хочет сказать, что я плохая мать.
— Для этого нужно иметь постоянный адрес, не так ли? — продолжает Тим. Я бросаю на него взгляд: «Заткнись», но от еды, кажется, у него развязался язык. Я начинаю напевать от смущения.
— Не обращайте внимания на маму, — говорит Тим. — Она так делает, когда беспокоится.
Мэри-Лу понижает голос, говорит приглушенно:
— Дорогая, простите, что спрашиваю, но вам и вашему мальчику есть где сегодня переночевать?
— Конечно, мы как-нибудь… — начинаю я, но Тим перебивает:
— Мы сбежали от моего отца. Он часто бил нас, и мама сказала, что нужно уходить. Какое-то время мы жили в трейлере, но затем хозяин нас выгнал.
Этот парень умеет наплести. Весь фокус в том, чтобы смешивать правду с ложью. Всегда звучит лучше.
— Какой кошмар. — Лицо Дуга становится немного добрее. — И что вы собираетесь делать?
— Не знаю. Может, переночуем где-нибудь в поле.
Теперь Мэри-Лу с мужем отходят поговорить к стойке бара. Мне кажется, что она с ним спорит. Я делаю вид, что мне нужно в туалет, чтобы подслушать. Проходя мимо, улавливаю некоторые ее слова.
— Это могло случиться с кем угодно. Только подумай. Что, если бы на его месте оказался один из наших мальчиков? Разве ты не хотел бы, чтобы кто-то им помог?
Может, она даст нам немного денег. Вот было бы здорово!
Когда я возвращаюсь, они вновь сидят за столом.
— Послушайте! — говорит Мэри-Лу. Ее лицо сияет от удовольствия. — Мы поселились в отеле неподалеку и заплатим, чтобы вы остановились там же.
Тим вскидывается:
— Мы не такие!
— Ты о чем, дорогой? — Мэри-Лу кажется встревоженной.
— Все в порядке, — говорю я и успокаивающе кладу ему руку на плечо. Он ее скидывает. — Он просто испугался, что вы будете к нему приставать, — объясняю я.
Мэри-Лу и ее муж выглядят шокированными, словно им вдруг пообещали набить морду.
— Некоторые люди только притворяются добрыми, но им нужно кое-что другое, — бормочет Тим. У него отстраненный вид. Я вздрагиваю. И снова задумываюсь — через что же он прошел.
— Мы имели в виду, что снимем вам отдельный номер, — тихо говорит Мэри-Лу. — Чтобы вы смогли переночевать в тепле и сухости. Против этого ты ничего не имеешь? В отель пускают с собаками. Я видела там одну сегодня утром. Считай это еще одним подарком на день рождения.
— Ну ладно, — не сразу произносит Тим. Но теперь уже паникую я. Предположим, мы впустим в нашу жизнь этих благотворителей. Вдруг они надумают рассказать о нас полиции? Однако соблазн получить нормальную постель слишком велик… И возможно, если они действительно настолько нам сочувствуют, мы сможем получить от них что-то еще.
— Хорошо, — говорю я.
Это риск, на который стоит пойти.
—