Джеймс С. – Вера стада (страница 21)

Способность облекать мысли в слова ушла – и вернулась, но лишь частично. Поле зрения было испещрено слепыми пятнами. Хаос запинался, словно время откусывало от себя куски и сращивало оборванные концы. И все это перекрывалось ощущением кошмарной неправильности; вселенная сбросила маску, под которой оказалось чудовищное лицо.

Пришла первая связная мысль: «Должно быть, у меня удар». Затем вторая – о том, что он помнит первую. После этого он на какое-то время перестал думать. Он лежал на палубе, вжимаясь щекой в твердый пол, словно решил усилием воли просочиться в него. Тело казалось далеким. Путь от мозга к отдаленной колонии ступней мог занять не один день. Сделав громадное усилие, Рикар повернул голову.

В зале царил полнейший беспорядок, среди которого он, однако, различил Кампара. Здоровяк поднимал Гхати; в глазах его маленького приятеля застыла пустота, и все же, кажется, он и сам старался сесть. Кампар, всегда спешащий на помощь. Будоны, отчаянно крича, плясали вокруг двух своих сотоварищей, распростертых, как и Рикар, на палубе: лишились чувств или мертвы. Справа от Рикара Ваудаи стягивал и раздувал расползшееся тело, возвращая себе привычный облик. На палубе от него осталось светлое липкое пятно, которое пахло ацетатом. Лотарки, поднявшиеся с палубы, проверяли друг друга на предмет повреждений. Один вытащил из нательной сбруи какой-то предмет и нацеливал его на всех подряд.

Рикар зажмурился, но темнота принесла с собой тошноту и головокружение, так что он поспешил разлепить веки. Собравшись с силами, он сел и осмотрел себя: есть ли ранения? Левое колено распухло. Из ссадины над левым ухом вытекло достаточно много крови, чтобы волосы превратились в корку. Что бы ни случилось, оно продолжалось достаточно много времени, и кровь успела свернуться. В остальном Рикар остался цел, хотя при слишком резких движениях в голове начинал биться пульс.

Эмоция, разраставшаяся у него в груди, оказалась настолько неожиданной и так прочно забытой, что Рикар узнал ее не сразу. Не просто облегчение оттого, что он остался жив. Впервые с очень давних пор он ощутил радость. Враг попытался их убить – и не сумел. Мысль о том, что он не умер, пьянила, и Рикар хохотал от удовольствия. Кампар поймал его взгляд, и Рикар знаком дал понять, что он цел. Не сошел с ума, не сломался. Он искренне радовался жизни и до смешного удивлялся этому.

Здоровяк Кампар все же направился к нему, вместе с Гхати. Коротышка побледнел, один его глаз налился кровью, словно от удара, но он прочно держался на ногах. Кампаров дружок, подумал Рикар, куда крепче, чем выглядит.

– Надо пройти по комнатам, – сказал Кампар. – Проверить, все ли в порядке.

– Предоставляю это вам, – ответил Рикар. – Я все еще не уверен, что удержусь на ногах.

– Если я тебе нужен… – сказал Кампар. Славный парень. Куда лучше Рикара. Может быть, это предвестие того, что он погибнет на войне. Хорошие люди уходят раньше мерзавцев, вселенная изводит их, словно имеет что-то против доброты.

Рикар ухмыльнулся:

– Ничего со мной не случится.

Когда Кампар ушел, в коридор из комнат просочились новые будоны и собрались, раскачиваясь, вокруг своих товарищей, которых Рикар уже признал мертвыми. Ваудаи, восстановив привычную форму, целеустремленно двигался невесть куда.

– Эй, большой слизняк! – окликнул его Рикар. – Ты цел?

– Буду цел, мясо на палочках. Я не первый раз терплю переполнение.

– Переполнение?

Ваудаи не остановился, но замедлился, чтобы не прерывать разговора.

– Враг поставил ловушку из проекционных полей. Вонючие дудочники воспринимают изменения квантовых потоков в тысячу раз острее лучших полуразумов. Для этого их здесь и держат. Они запели, подняли тревогу, хозяева приняли контрмеры. Нам пришлось вытерпеть то немногое, что не удалось подавить. Переполнение. Если бы они не справились, мы бы не страдали.

– Это было нормально?

– В войне нет ничего нормального, – возразил Ваудаи. – Вечные эксперименты с целью выяснить, что пробьет новейшую защиту и что защитит от атаки новым способом. Один создает образ другого и потом воспроизводит его, бесконечно совершенствуясь в усложнении и изяществе. Конфликт порождает улучшения, а война есть конфликт в чистейшем виде. Кроме того, она похожа на болезненную дефекацию и причиняет мне боль. Сейчас я буду отдыхать.

– Погоди. Эти полуптицы – датчики, а ты здесь зачем? Чуешь ракеты или что-нибудь еще?

– Мой дар состоит в распознавании закономерностей насилия. Если мы выживем, я предоставлю нашему хранителю-библиотекарю анализ сражений. Если нет, меня это не касается.

– А мы? Зачем здесь люди?

– Предположительно – чтобы выяснить, есть ли смысл посылать сюда людей. А возможно, и для чего-нибудь еще. Было бы интересно это узнать.

– Это войдет в твой доклад?

– Если будет доклад.

Ваудаи медленно пополз дальше, в сторону камер и личных комнат. Рикар попробовал встать, но передумал. Будоны, окружившие своих мертвецов, щелкали и что-то бормотали, но больше не пели.

14

– Эй, там! – выкрикнул Гаррал. – Э-гей!

Он не помнил этой женщины по перелету. Круглолицая, волосы колечками, вышитый бисером жилет поверх поношенной блузки. Такие встречались на всех раскопках, куда его посылало медри. При виде Гаррала женщина округлила глаза, но не ответила на оклик. Чтобы быстрее добраться до нее, Гаррал ускорил шаг к тропинке. Женщина подождала его.

Утреннее солнце сильно нагревало плечи, земля под ногами была сухой и твердой, хотя, судя по всему, в другое время года здесь текла вода. По продуваемой ветрами степи раскинулись низкие желтовато-бурые кочки и кустики. Дождь вырыл в земле неглубокие, но широкие овражки, и идти было непросто.

Странно было встретить незнакомого человека. Он считал, что их маленькая группа на пяти кораблях – единственная, посланная сюда для исследований. Но, возможно, на планету направили десятки, а то и сотни таких же групп. Возможно, даже в ближайших окрестностях действовали и другие отряды. Гаррал не всегда понимал этих здоровенных тварей, а они совсем не спешили посвящать его в свои планы.

Он слегка запыхался, взбираясь на откос у подножия известняковых утесов. Женщина улыбнулась – видимо, ее позабавило то, как быстро он обессилел.

– Погоди минутку, – сказал ей Гаррал со смешком. – Я не в лучшей форме. Давненько не бывал в поле.

Наугад он дал бы ей двадцать с чем-то лет. Чуть больше, чем его старшему сыну. Воспоминание о сыне немного встряхнуло Гаррала. В подсознании зазвучал отдаленный сигнал тревоги, хотя он не знал почему. В девочке не было ничего угрожающего.

– Я ищу приятельницу, – сказал он. – Джессин Коул. Она биолог, ведет где-то здесь разведку. Ты ее не видела?

Вместо ответа женщина поманила его за собой и направилась к основанию ближайшей скалы.

– Спасибо. – Чтобы не отстать, Гаррал пустился рысцой. – Наш лагерь севернее. Ближе к кораблям. А вы где обосновались?

Женщина оглянулась через плечо, но не ответила. Сигнал тревоги зазвучал громче, но Гаррал по-прежнему не понимал, что его беспокоит.

– В мире-дворце мы, помнится, не встречались, – сказал он. – Я Гаррал Пэр. Археолог, Хиббринское медри.

Она кивнула, повторив свой жест, и нырнула под навес, прикрывавший вход в пещеру. Гаррал замялся. Может, все это пустяки… Нет, что-то не так: юная женщина, повстречавшись с незнакомым мужчиной, ведет его в уединенную пещеру. Будь Гаррал ее сверстником, он отправился бы туда в надежде на любовное приключение – но в молодости он был таким идиотом…

Молодость.

Она молода! Со времени атаки на Анджиин он не видел никого моложе ее. Все, кто стал пленниками, были в зените своей карьеры. А девушка, если он не ошибся с возрастом, до появления карриксов только-только вышла на работу – в лучшем случае. Заметив, что Гаррал задержался, она обернулась – с ее лица уже сошла улыбка – потом снова обратила взгляд вглубь пещеры и кого-то окликнула. Можно было различить отдельные слова, но Гаррал их не понимал.

– Погоди! – попросил он. – Нет, постой!

Он бросился бежать, сам не зная отчего – его гнал инстинкт. Тропа оказалась по правую руку от него, он полетел к ней на адреналине, как в детстве. Ноги работали как поршни, он перескакивал невысокие валуны и жесткую поросль. За спиной слышался шум, но он не оглядывался. Да, это явно ловушка, предназначенная для карриксов. Они изловили Джессин. И его тоже заманили сюда. Он чуть не попался.

А может, и попался.

Он выбрался на тропинку, которую вычислил по координатам, и обернулся. Девушки не было, но к нему двигалось что-то иное, делая быстрые, низкие скачки, наподобие охотничьего пса. Вот только оно было крупнее собаки. И темнее.

Гаррал развернулся и помчался прочь. Сердце стучалось в ребра так, словно добивалось внимания, ноги начали гореть. Он долго сидел в корабельном трюме, пересекая асимметричное пространство. Он месяцами или даже годами слабел и терял форму в мире-дворце.

Сейчас враг его догонит. Убьет. Надо возвращаться к кораблям. Тропа свернула влево и нырнула в сухое русло. Если держаться ее, преследователь срежет путь и перехватит его. Свернув вправо, Гаррал поскользнулся на мягком глинистом дне овражка. Он бежал все медленнее. И хотя он подстегивал себя, каждый шаг давался труднее предыдущего. Что-то затрещало в кустах над обрывистым берегом. Не уйти.