Джеймс С. – Гнев Тиамат (страница 8)
Он отвернулся от обзорного окна и взял сумку с вещами. Как только он двинулся, заверещал его терминал.
– Зафиксирован и деактивирован, – сказал Каспар.
– Видел. Изящно. Сержант тренирует бойцов, я направляюсь к ней. Корабль пока твой.
– Принял.
Коридоры транзитной станции были построены экономно и функционально. Гладкие керамические стены и пол, достаточно мягкий, чтобы у постояльцев не болели ноги на трети g, которую давало вращение жилых колец. Алекс протащился по одному из коридоров с полкилометра, и остановился у двери с надписью «ХРАНИЛИЩЕ 348-001».
Седеющий астер – короткая военная стрижка и неподвижные серые глаза почти того же цвета, что и волосы – приоткрыл дверь изнутри, оглядел коридор вокруг Алекса. Пока астер смотрел в коридор, Алекс смотрел на тяжелый черный пистолет в астерской руке. Астер был из головорезов Бобби, его звали Такеши Оба.
– Все чисто, – сказал Алекс с улыбкой, и Оба, хмыкнув, пустил его внутрь.
За дверью оказалась пустая комната метров пять на десять с таким же простым керамическим покрытием на стенах, как и в коридоре. Команда стояла вольно, обратив лица к говорящей с ними Бобби. Она мельком кивнула вошедшему Алексу, но говорить не прекратила.
– Не заблуждайтесь, – говорила она, – Солнечная система – самый опасный плацдарм из всех, где нам приходилось действовать. Уровень его угрозы для тайных операций нашего направления уступает только Лаконии. Практически на каждом камне, на каждом куске льда, если он больше военного транспорта, здесь построена станция, телескоп или радар. Глаза повсюду.
По группе пробежал ропот, и Алекс не очень понял, недовольство это или согласие.
– И еще, – продолжила Бобби. – Флот коалиции Земля-Марс полностью подчинен Лаконии. И это означает, что относительно небольшое количество лаконианских кораблей – единственный фактор, благодаря которому мы успешно действовали до сего момента – здесь нам не поможет. И что еще хуже, лаконианцы повесили на орбиту вокруг Земли дредноут «Сердце Бури». В первую очередь для того, чтобы держать в узде внутренние планеты, но если он обнаружит нас, мало нам не покажется. Встречу с кораблем класса «магнетар» «Шторм» не переживет. Такие дела.
– Что насчет цели? – спросила Джиллиан Хьюстон, дочь губернатора Фрихолда Пейна Хьюстона, которая одной из первых пришла на службу к Бобби.
Высокая, стройная блондинка с крепким телосложением урожденной землянки и постоянной морщинкой над переносицей. За то время, которое они проработали вместе, Хьюстон стала неофициальным заместителем Бобби. Алекса это беспокоило. Джиллиан была злой как змея. Когда он сказал об этом Бобби, та ответила: тогда надо просто следить, чтобы у нее не кончались мыши. Он так и не понял, что это значило.
– Ничего. Детки с верхнего этажа держат карты под столом, – сказала Бобби. – Мне начинает казаться, что мы узнаем задание после того, как его выполним.
– Превосходно, – ответила Джиллиан.
– «Шторм» застегнут на все пуговицы, и мы с «Маятником» идем в сторону Солнца через тридцать часов, – сказала Бобби. – Наслаждайтесь гостеприимством «Гаража», но смотрите, чтобы все уладили свои дела и были на корабле через двадцать четыре часа, иначе обнаружите мой ботинок в весьма неудобной для ваших задниц позиции.
По толпе прошелестели добродушные смешки.
– Разойдись.
Через пару секунд хаоса Бобби, Джиллиан и Алекс остались в комнате только втроем. Бобби все в том же летном костюме, в каком встречалась с Наоми, а Джиллиан – в черном комбинезоне, принятом в команде вместо неофициальной униформы. И с большим пистолетом в кобуре. Алекс ни разу не видел Джиллиан без него. На Фрихолде оружие было таким же обязательным предметом одежды, как штаны.
– Мне не нравится, что от Сабы приходят одни отговорки, – сказала Джиллиан. – Такое ощущение, что он, сука, импровизирует.
– Может быть множество обоснованных причин, по которым детали миссии до сих пор формируются, – ответила Бобби.
Ее голос звучал мягко, но решительно. В смысле, я понимаю твое беспокойство, но выполнять задачу все равно придется.
– Это наверняка Каллисто, – продолжила Джиллиан, словно не слыша предупреждения в тоне Бобби. – Единственное место, которое чего-то стоит, и при этом находится достаточно далеко от того корабля, чтобы стать реальной целью.
Бобби подошла к ней на полшага и выпрямилась, еще больше увеличив разницу в размерах между ними двумя. Джиллиан замолчала, но даже не шелохнулась. Злая как змея, подумал Алекс, и с огромными медными яйцами.
– Размышления такого рода контрпродуктивны. И, честно говоря, опасны, – сказала Бобби. – Держи их при себе. Иди выпей стакан-другой-пятый. Устрой драку в кабаке, если надо. Но это все выбрось из головы, а завтра возвращайся на «Шторм». К тому времени мы будем знать больше.
– Свободна.
Джиллиан вроде бы наконец уловила посыл. Она с легкой насмешкой козырнула Бобби и вышла из комнаты.
Алекс открыл было рот, но Бобби ткнула пальцем в его сторону.
– Ни хера не говори.
– Принято, – ответил он. –Целый день на станции, и делать нечего. Жалко, Наоми не с нами. Можно было бы заняться еще чем-то, кроме поедания этих ее комков.
– У нее тоже есть миссия, – сказала Бобби. Ее губы крепко сжались и побелели.
– Ну так что, – сказал Алекс, – ты расскажешь, что там между вами происходило, или придется тебя бить?
Застигнутая врасплох, Бобби разразилась лающим смехом, на что и надеялся Алекс. Так мог угрожать небоскребу чихуахуа, и Алекс заулыбался в знак того, что пошутил.
Бобби вздохнула.
– Она все еще думает, что нужно найти мирный выход. В этом мы не сошлись. Годы прошли, дерьмо осталось то же.
– Она потеряла очень много, – сказал Алекс, – и боится потерять все.
Бобби схватила руку Алекса и тепло сжала.
– Что я и пытаюсь до нее донести, друг мой. В битве вроде этой, если ты не готов потерять все, чтобы победить, ты все потеряешь, проиграв.
Глава 4: Тереза
– Кто знает, как они себя называли? – полковник Илич улегся на спину на траву и сунул руки под лысую голову. – И называли ли как-нибудь вообще. Может, у них и языка-то не было.
Тереза знала полковника Илича всю жизнь. Он был такой же частью вселенной, как звезды или вода. Еще один спокойный, рассудительный человек в ее заполненной спокойными, рассудительными людьми жизни. Выделяло его лишь одно – он не боялся ее.
Он немного поерзал, потянулся.
– Некоторые зовут их «протомолекулой», а ведь она всего лишь инструмент. Все равно что называть людей отвертками. «Создатели протомолекулы» уже лучше, но больно громоздко. «Исходный организм», «союз чужих», «архитекторы». Все это примерно одно и то же.
– А как называешь их ты? – спросила Тереза.
Он хмыкнул:
– Я зову их «римлянами». Великая империя древности, возвысилась, а затем угасла, но оставила после себя дороги.
Интересная мысль. Тереза несколько секунд крутила ее в голове, словно пробуя на вкус. Аналогия ей понравилась, но не столько точностью, сколько выразительностью. За что, собственно, аналогии и любят. Еще пару мгновений она погружалась в эту кроличью нору, пытаясь понять, что же в ней такого, что делало ее такой занимательной, и решила, что спросит мнения у Тимоти. Его взгляды всегда удивляли. Вот почему он нравился ей. Он боялся ее не больше, чем полковник Илич, но уважение Илича несло в себе оттенок преклонения перед ее отцом, и это… не то чтобы обесценивало, но все-таки… Немного не то. Тимоти же принадлежал только ей.
Кажется, молчание затягивалось. Илич ждал, что она скажет, но не говорить же о Тимоти? Она свернула на другую тему.
– Так значит, они построили все это?
– Не все, нет. Врата, строительные платформы, ремонтные дроны. Артефакты, да. Но живые системы в других мирах появились сами. Стабильные репликаторы не так редки, как мы привыкли думать. Немного воды, немного углерода, устойчивый поток энергии от солнечного света или термального источника? Добавь пару-тройку миллионов лет и, как правило, что-нибудь да зародится.
– Или нет, и тогда «римлянам» не с чем работать.
– Тысяча триста семьдесят три раза – только то, о чем мы знаем, – сказал Илич. – Это много.
Колонизированные миры, включая Солнечную систему, в сеть врат попали потому, что в них зародилась подходящая для «римлян» жизнь. Несколько сот звездных систем на миллиарды галактик. Для старого Илича больше одного – уже чудо. Тереза же росла не в такой одинокой вселенной, в которой вырос Илич. Взрастившая ее вселенная тоже одинока, но совсем иначе, даже сравнивать смешно.
Она прикрыла глаза и повернулась лицом к солнцу. Ощущение света и тепла на коже было приятным. Сквозь зажмуренные веки проникал яркий луч, полыхал красным. Ядерный синтез пропитывал кровь.
Она улыбнулась.
Тереза Анжелика Мария Бланкита Ли вай Дуарте знала, что она не обычный ребенок, так же, как знала, что свет, отраженный от ровной поверхности, поляризуется. Не особенно полезный научный факт. Она была единственной дочерью Высокого консула Уинстона Дуарте, что само по себе означало, что детство ее было странным.
Всю свою жизнь прожила она в Государственном Здании Лаконии, покидая его лишь изредка и всегда тайно. Еще когда она была совсем крошкой, к ней в качестве друзей и одноклассников стали приводить других детей. Как правило, отпрысков самых привилегированных семей империи, но иногда и нет, ведь отец хотел, чтобы вокруг нее были разные люди. Чтобы она жила обычной жизнью. Обычной жизнью нормального четырнадцатилетнего ребенка. И вроде так и было, но поскольку другой жизни, кроме своей, она не знала, то сложно было судить, насколько это получалось.