Джеймс С. – Гнев Тиамат (страница 10)

– Я в чем-то провинилась?

Отец моргнул, затем рассмеялся. Крыска сунулась мордой ему в ладонь, требуя внимания. Он снова почесал ей уши.

– Нет, вовсе нет. Адмирал Уэйт сделает доклад о планах расширения Комплекса Бара Гаон. Активного участия от тебя никто не ждет, но мне хотелось бы, чтобы ты послушала. А после обсудим.

Тереза кивнула. Придется пойти, раз ему так хочется, но как же это скучно. И странно. Взгляд отца на мгновение стал рассеянным, как иногда бывало, он тряхнул головой, словно в попытке ее прояснить. Подался вперед и оперся о подлокотник кушетки, но так и замер – не вставая, но вроде и не сидя. Крыску он дважды крепко хлопнул по боку, давая понять, что время игр закончились. Пес вздохнул и опустил голову на подушку.

– Тебя что-то беспокоит, – заметил отец.

– Ты все чаще просишь приходить туда, – сказала она. – Я что-то делаю не так?

Он тепло засмеялся, и она немного расслабилась.

– В твои годы я уже старался поступить в университет. Ты как я. Быстро учишься, и нам с тобой надо иди в ногу. Я все больше привлекаю тебя, ведь ты становишься старше и понимаешь то, чего не понимала, пока была ребенком. Полковник Илич говорит, учишься ты полным ходом. Даже с опережением графика.

Его слова польстили, но и смутили тоже. Отец вздохнул.

– Заботиться о людях – тяжкий труд, – сказал он. – Отчасти потому, что мы столкнулись с чем-то неизведанным и опасным. Желал бы я, чтобы это было не так, но не в моих силах это изменить. А отчасти потому, что работать приходится с людьми же.

– А люди – ужасно, ужасно непредсказуемые обезьяны, – сказала Тереза.

– Да, мы такие, – ответил отец. – Наш горизонт все время где-то рядом. И я такой. Но я пытаюсь исправиться.

У него был уставший голос. Тереза подалась к нему ближе, а Крыска решила, будто она ищет, кого бы погладить, и зашебуршилась, жарко дохнула в лицо. Пришлось мягко отпихнуть ее назад.

– Почему расширение Комплекса Бара Гаон так важно? – спросила Тереза.

– Все важно. Все, – ответил отец. – Проект не должен пострадать, если рушится какая-то его часть. Например, я. Вот почему я прошу тебя чаще приходить на брифинги.

– Что ты хочешь сказать? – испугалась она.

– Я в порядке, – заверил отец. – Все хорошо. Никаких проблем. Вот только… если что и случится, то позже. Спустя десятилетия. Чтобы держаться плана, должен быть кто-то, кто понимает его во всей полноте. А люди доверяют тем, кого знают. Принять нового высокого консула в любом случае будет нелегко, но все же проще, когда за ним уже стоит какая-то история. Преемственность. Я хочу, чтобы ты была готова, если – не дай Бог – со мной что-нибудь случится.

– И ты решил, раз ты все умеешь, то и у меня получится? – спросила Тереза. – Совсем не обязательно. Как глупо.

– Верно, – согласился отец. – Но люди вечно совершают эту ошибку. А раз мы с тобой это понимаем, попробуем над этим поработать. Приходи на брифинги и встречи. Слушай. Наблюдай. Обсуждай все после со мной. Это следующий этап твоего образования. И когда придет время, ты будешь готова стать их лидером.

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чем он. Казалось бы, поворотные моменты жизни должны быть более эффектны и картинны. Важные слова, меняющие судьбы, должны сопровождаться звучным эхом. Но нет. Сказано так же обыденно, как всегда.

– Будешь учить меня на следующего высокого консула?

– На случай, если со мной что-то произойдет, – сказал Дуарте.

– Но это на всякий пожарный, – говорила она. – Просто на всякий пожарный.

– На всякий пожарный, принцесса, – кивнул он.

Переведено: grassa_green

Глава 5: Элви

Несколько десятилетий назад, в двухстах квадриллионах километров отсюда, заяц на борту «Росинанта» – кусочек клеточной ткани с ячейкой активной протомолекулы – попал на орбиту планеты с названием Илос.

Пытаясь связаться с другими узлами давно сгинувшей империи строителей врат, странный полусознательный разум протомолекулы пробудил механизмы, спавшие миллионы, если не миллиарды лет. В итоге заработала древняя фабрика, случилась массированная атака роботов, расплавилась одна из искусственных лун, а взрыв силовой установки чуть не расколол планету надвое.

Вообщем, жопа приключилась знатная.

Так что теперь, выпуская катализатор из герметичной среды в неисследованных системах для аналогичного, хоть и чуть более контролируемого общения с артефактами и останками, команда Элви соблюдала все меры предосторожности. Они внимательно следили за происходящим, в готовности немедленно запрятать катализатор обратно, и старались ни к чему не приближаться слишком близко.

– «Сокол» на позиции, – доложил пилот.

Если что-то пойдет совсем не по плану, один устный приказ от пилота, Сагаля или Элви – «Немедленная эвакуация», имя, код «дельта-восемь» – и «Сокол» сразу же стартует. Разумеется, при том огромном ускорении, которое создаст нестандартный форсированный двигатель, любой, находящийся вне специально разработанных для корабля амортизаторов, будет искалечен или убит, но собранные данные уцелеют. У Лаконии много отказоустойчивой логики. И для Элви эта часть работы была не самой любимой.

– Благодарю, лейтенант, – отозвался Сагаль, тоже пристегнутый к амортизатору на мостике.

Очередное подтверждение того, насколько серьезно все воспринимали эту часть миссии.

– Майор Окойе, можете начинать.

– Выпускаем её, – отчиталась Элви в интерком. В данной ситуации была только одна «она».

Рабочее место Элви – специальный лаконианский амортизатор, окруженный экранами. За доли секунды приборы вокруг могли быть отстрелены, а сразу за этим камера амортизатора заполнилась бы перенасыщенной кислородом жидкостью, предназначенной для высоких ускорений. Элви была одной из немногих, чья жизнь достаточно важна, чтобы предпринять специальные усилия для её сохранения. Но ощущалось это как работа внутри торпеды. И жутко раздражало.

Один из экранов показывал изображение с камеры, следящей за движениями катализатора, выехавшего из бокса на высокотехнологичной каталке, напичканной датчиками. Активность протомолекулы фиксировалась с обеих сторон – происходящее с образцом было так же важно для исследований, как происходящее с мертвой системой, которую он мог активировать.

Магнитные колеса провезли каталку по коридору к специальному отсеку в кожухе корабля, прочь от радиационной защиты и всей техно-магии, придуманной командой Кортазара для того, чтобы отделить их образец от остальной протомолекулярной массы за вратами.

Ничего не происходило.

– Ответа пока нет, – сказал Тревон.

– Как неожиданно, правда? – Сарказм в голосе Фаиза был очевиден для всех остальных. Но не для Тревона.

Несмотря на то, что протомолекула могла общаться на скоростях больше световых, активировалась она не сразу. Локальность не имела для неё большого значения, в отличие от скорости света, и Элви подозревала, что сначала происходит какой-то первичный обмен сообщениями, вроде «рукопожатия» в сетевом протоколе при установке связи. Это отчасти была и догадка, и метафора, но в любом случае, она помогала размышлять.

Её образец вышел из лаборатории Кортазаровского загона, и начал существование недавно. А то, с чем они пытались взаимодействовать, ожидало ещё с тех времен, когда всё человечество сводилось к затейливой идее, возникшей у двух амёб. И всё же, когда её ячейка впервые оказалась в физической близости – в пределах одной системы – от других, она достроила недостающие связи прямо на лету. Удивительно и пугающе. И работает вроде не так, как квантовая запутанность, хотя поди пойми, как она работает.

В исследованиях протомолекулы и цивилизации создателей, Элви часто радовалась, что она не физик. То, что протомолекула творила биологически, хоть и было не до конца объяснимо, но выглядело перспективно для понимания в будущем. Невероятно развитые механики захвата и перераспределения органики всё-таки напоминали работу обычных вирусов и паразитических грибов. Она ещё не знала всех правил, но чувствовала, что при достаточных усилиях и со временем, сможет разобраться.

Но то, что протомолекула вытворяла с позиции физики, выглядело не столько варьированием и усовершенствованием стандартных моделей, сколько постоянным переворачиванием игрового стола, с фишками, разлетающимися по полу. Элви было забавно думать, что беззаботное шутовство Джен Лайвли – защитный механизм, позволяющий не сбрендить от ежедневного наблюдения за тем, как собственное понимание реальности разрывается в клочья.

– Пошла реакция, – доложил Тревон.

– Угу, – согласилась Джен. – И с объектом что-то проиходит.

– Задержка большая? – спросила Элви.

– Восемнадцать минут.

Девять световых минут до сооружения, так что «рукопожатие» отправлено к нему, или чему-то рядом. Определенно, её гипотезу стоило записать, и передать наноинформатикам.

Экраны Элви затопили данные от сенсоров катализатора. Слишком много для анализа в реальном времени, так что она просто позволила этой волне чисел и графиков омыть себя, не погружаясь. Позже будет много возможностей понять, что всё это значит.

– Пока вроде стабильно, – доложил Тревон.

– Всегда радостно, когда не взрывается сразу, – пошутила Элви, но никто не засмеялся.

– Кто знает, почему бриллиант может стать зелёным? – вопрос Джен адресовался всем и никому конкретно. – Для справки.