Джеймс С. – Гнев Тиамат (страница 11)

– Из-за радиации, – отозвался Фаиз.

Конечно он знал. На Илосе он был геологом в команде Элви. И если открытие сети протомолекулярных ворот предоставило ей больше тринадцати сотен новых биосфер для изучения, то Фаизу оно принесло в десять раз больше новых геологий для исследования. И некоторые столь же экзотичны, как громадный кристалл углерода, великолепный и действительно красивого цвета.

– Алмазы, образованные в условиях радиации, могут позеленеть. Некоторые люди принимают их за изумруды. Но минералы разные. Изумруды – это берилл, а не углерод.

– Красавчик, с языка снял, – похвалила Джен. – Но вот держу пари, та звёздочка была чуть активнее, когда формировался объект. Исходя из динамики угасания звёзд, по моим расчетам ему почти пять миллиардов лет. То есть висит он тут, прикиньте, примерно треть времени существования вселенной.

– Что делает его самым старым артефактом из обнаруженных нами, – внезапно заинтересовался Тревон. – Может даже времён начала их цивилизации.

– Очаровательно, – буркнул Сагаль, и его нетерпение выдавали лишь чуть подрезанные нотки в голосе. – Что это даст?

Как всегда, подразумевалось: «что это даст нам для борьбы с чертями из-за пределов времени и пространства». При всей бездонности бюджета, научных сливках, отобранных в команды, и ультрасовременном супер-корабле, – высокого консула и директорат заботил лишь один вопрос. Как остановить то, что пожирает суда, проходящие сквозь врата?

– Не знаю, – ответила Элви. – Дайте-ка взглянуть.

* * *

Спустя восемнадцать часов сбора данных Элви ушла в каюту. С самого начала она уяснила одно правило – военная дисциплина Лаконии не распространяется на принуждение персонала работать без отдыха. Дуарте хотел, чтобы каждый трудился на пике эффективности. А большинство людей проводят треть дня во сне. Так что когда Элви оставила амортизатор, и сказала, что ей нужно отдохнуть, прежде чем перейти к анализу, Сагаль и ухом не повел.

Этот трюк покупал ей немного больше рабочего времени. Она могла бодрствовать по двадцать четыре часа в сутки ещё с аспирантуры. Пара таблеток кофеина, горячий чай, и она выдаст сорок восемь, если понадобится. Способность не спать дарила ей восемь – девять часов работы без постоянных вопросов Сагаля о результатах и ​​расписании.

Но уловка работала, когда и остальные делали вид, что верят, что она спит, и то, что Фаиз вломился к ней, значило, что у него действительно что-то важное.

– Её скопировали!

Прежде чем Элви успела спросить, кого скопировали, и кто именно копировал, он проплыл к обеденному столу в центре каюты и шлепнул на него свой терминал. Электромагниты в поверхности не позволили терминалу сдвинуться, зато удар мягко оттолкнул самого Фаиза. Он был урождённым землянином, и независимо от стажа пребывания в космосе, присутствия гравитации ожидал инстинктивно. Дрейфуя к стене, он заорал в сторону стола:

– Покажи! Покажи ей... эээ! Открыть последний файл, объемный дисплей!

Над столом, посверкивая синаптическими путями при обновлении данных МРТ и нейровизуализации, воспарила голографическая карта чего-то, похожего на человеческий мозг. Картина оказалась знакомой – мозг катализатора. Женщины, в далеком прошлом. Фаиз оттолкнулся ногой от переборки, и подлетев обратно, присоединился к Элви.

– Активность повышенная, – сказала та. – Но вывод из бокса может вызывать у неё стресс или физический дискомфорт. Тут ничего такого уж особенного.

– Ничего, если бы это была только она, – ответил Фаиз, качнув головой и отстучав что-то в терминале. – А ты взгляни на это.

Рядом появилось второе изображение. Элви потребовалась секунда, чтобы узнать в нем копию мозговой активности катализатора, только без физической структуры мозга.

– Не понимаю. И это второе изображение, оно...?

– Вот, – ответил Фаиз, ухмыляясь, – А оно пришло от объекта.

– В смысле? Вся штуковина отражает её мозговую деятельность?

– Не. Только небольшой участок, – Фаиз завозился с элементами управления.

Второе изображение долго уменьшалось, пока в поле зрения не появился весь объект. С крошечной белой точкой.

– Точка, конечно, не в масштабе. При таких расстояниях она была бы размером с Гренландию. Но она показывает приблизительное расположение копии.

Он повозился ещё немного, и изображение сменилось длинными строками сенсорных данных.

– Джен заметила на поверхности небольшие электромагнитные колебания. Небольшие, это чтоб ты понимала, исчезающе слабые, но сам объект полностью инертен, а датчики на этой посудине чувствительны настолько, насколько вообще возможно за деньги всегалактического тирана.

– Ла-адно... – протянула Элви. – И на что мы, по её мнению, смотрим?

– Поначалу это напоминало хаотично скачущие пучки фотонов, которые Джен собирала в карту. Но никто не знал, на что мы смотрим, пока Тревон не выдал: «Эй, это похоже на МРТ». Тогда я поднял монитор катализатора, бабах, и вуаля!

Космос Элви нравился, но вот чего местами не хватало, так это возможности рухнуть в кресло. Адреналиновая волна отозвалась покалыванием в руках, и онемевшими ногами.

– Так они что, отражают друг друга?

– Как в зеркале.

– Ого, – выдохнула она, и вынесла вердикт: – Это... Это круто.

– Ого-го, сейчас будет круче, – подзадорил Фаиз. – По всему объекту мы наблюдаем кучу точек радиоактивного излучения. Во-от...

Он приблизил одну, и новый поток числовых данных перекрыл изображение.

– Вот таких.

И выжидательно уставился на неё. Давай-ка, найди связь. Ей не казалось, что она сильно устала, но какого-то озарения, на которое рассчитывал Фаиз, так и не наступило.

– Сдаюсь.

– Мы тоже зависли на минутку, – успокоил он.

И вывел третье изображение. Элви узнала кольцо ворот.

– Это тот же вид излучения, который исходит из врат во время транзита кораблей.

Почти одновременно с выплеснувшимися на экран цифрами, Элви поняла.

– Прослеживается аналогия с катализатором.

– Именно. Мозг катализатора, его копия от зеленого камушка, и странная радиация, похожая на излучение врат. Три разных вещи, но шаблон одинаковый.

Элви отдаляла изображение огромного зеленого алмаза, пока не увидела его целиком. А он, казалось, мерцал – крошечные звездочки света появлялись и исчезали там, где компьютер отмечал радиационные выбросы.

– Так он что, заполняет себя... вратами? Помещает их... в свою физическую структуру?

– У нас есть теория.

Фаиз улыбался до ушей. Как в первый раз, когда она согласилась с ним переспать. Он конечно дурень, но ей нравилось, что его делают счастливым две вещи: знания и она сама.

– Рановато для теории, – заметила она.

– Знаю, но она всё равно есть. «У нас», это в первую очередь у Тревона, но мы ж команда. Итак: штука вступает в контакт с зараженным протомолекулой разумом, делает его копию, и сигнатуры врат начинают появляться по всему объекту. Тревон заводит шарманку о том, как работают безопасные хранилища данных. Мол, берем физический отпечаток, который суть закодированные данные, и рассеиваем его. Размещаем каждый кусочек в кучу разных хранилищ с ярлыками и встроенным кодом, чтобы в случае потери какой-нибудь части хранилища, оставшаяся часть знала, как восстановить информацию из разрозненных фрагментов.

– Не совсем та... – начала Элви, гораздо более сведущая в компьютерных вопросах, чем Фаиз.

– А тут Джен такая и говорит: Алмаз – сверхплотная и невероятно упорядоченная масса атомов углерода. Нашёлся бы способ перемещать их без повреждения общей структуры, прекрасный вышел бы материал для такого хранилища.

Элви замолчала на полуслове, в её воображении разворачивался смысл сказанного.

– Например с помощью малюсеньких червоточин... – произнесла она.

– Улавливаешь? Вот мы думаем, у создателей протомолекулы разум улья. Или один мозг. Который, однако, мы хотим структурировать. Мгновенная внепространственная связь через все отдельные ячейки и сущности во всех уголках галактики. Но даже с ними случается всякое дерьмо. Астероиды бьют по планетам, землетрясения там, вулканы, да что угодно. Разрушь один узел, и хранящиеся в нём данные потеряны навсегда. Но что, если здесь мы смотрим на резервную копию всей их цивилизации? Если всё, что они когда-либо знали, упаковано в углеродную решетку размером с Юпитер?

– Это же... – сказала Элви, – сплошное натягивание совы на долбаный глобус!

– Точняк, – он кивнул, но его улыбка никуда не делась. – Совершенно никаких обоснований. Полнейшая догадка. Потребуются поколения научных исследований, чтобы понять, что именно делает эта штука, и поколения после, чтобы взломать код, который позволит вытащить данные, если они вообще существуют.

– Но Элс, – он почти задыхался от волнения. – Подумай... Что если...?

* * *

Адмирал Сагаль плавал у своего стола, рассматривая навигационные карты, выведенные на большой стенной экран. Элви видела курс, проложенный от их текущего положения, через ворота Кальмы к станции колец, и через ворота Текомы в следующую мертвую систему их галактического тура.

– Скажите мне, что эта система – самое важное научное открытие всех времён, – Сагаль даже не поднял глаз на вплывающую в кабинет Элви.

– Очень велика вероятность, что... – начала Элви.

– Но ведь это большой хрустальный цветок в Нараке был самым важным открытием.

– Да, удивительнейший артефакт, – согласилась Элви. – Но по сравнению с...