Джеймс Паттерсон – Омская зима (страница 9)

и светом, растворившимся в снежке. Привстать на цыпочки, поцеловать твое лицо и снова стать счастливой. Снежок в руке растает сиротливо, трава взойдет — следы твои                                            ровнять. И все же вместе мы, трава и снег. Растаяв, замерзая, зеленеем. Немеем мы… И счастья не имея, сумеем на погоду не пенять. Здесь, на земле, и любим, и живем, и радоваться ей не перестанем. Здесь, на земле, мы, падая, взлетаем. Здесь, на земле, мы плачем и поем.

Сергей Заплавный

Есть у души свой календарь — Свои зима, весна и лето. У них особые приметы, И мне ни капельки не жаль, Что зелень торжествует где-то, А надо мной в дрожащем свете Куржавит, бесится февраль. По мне — для всех сейчас звенит Апрель, Беспечный и ручьистый. И песня тихая лучисто, Как птица, впаяна в зенит. И все удачливо, как встарь, Когда не ранили потери… Веду в душе свой календарь, В котором лишь одни Апрели. У насыпи — щит из фанеры. Веселая надпись на нем: «Увольте меня в пионеры, Когда в Пионерный дойдем!» Внизу резолюция: «Стоит!» Совет: «Хватит ваньку ломать!» Догадка: «Дорогу построить — Да это же мир повидать!» Такая, наверно, эпоха: Из теплых краев и квартир Бросается юность в дорогу — На север — осваивать мир. Вдали от домашней опеки, Где втрое работа трудней, Она припадает навеки К земле материнской своей. Она прикипает к работе, Суровой, как эта земля, Где самая главная льгота — Проверить на прочность себя. Проверить, добраться до сути, Почувствовать прочность корней… В тайге, из ее малолюдья,