Джеймс Паттерсон – Омская зима (страница 58)

сидят обдумывают, плачут, и снова их читают вслух. Ответы пишут не спеша, несут на почту лично, сами, сверяют адреса часами — спокойной чтоб была душа… Пишите письма матерям, пишите все,                   и без обмана. Они их ждут, проснувшись рано, надоедая почтарям.

Иван Яган

Корабельной иду стороною — Там, где даль голубая манит, Там, где ветер в обнимку с волною Налетают на древний гранит. Здесь давно мне знаком каждый камень, Здесь прибой, словно в песне, могуч. В небе месяц уперся рогами В золотую громадину туч. Море! Вспомним под гул твой и блеск твой Нашу дружбу от первого дня. Я тебя понимал с полуплеска, Как и ты с полуслова меня. Ты трепало меня и ласкало, Без тебя б мир был скучен и тих, Мне бы ветры на стонущих фалах Не сыграли мелодий твоих. Мне не знать бы цены свиданий И солености девичьих слез, Я матроса высокое званье Не сумел бы осмыслить всерьез. …Ты, что в мире не сыщешь красивей, Не сули нам спокойных минут — Бейся вечно о берег России, Где орлы да матросы живут! Буран гуляет не на шутку — Так, что бросает звезды в дрожь, А ты не просто первопутком, А бездорожием бредешь. Буран —              в лицо. Не видно света. Жестки рюкзачные ремни. Неведомо, когда и где там Еще покажутся огни. Озлясь на светопреставленье, Идешь, одну усвоив суть: Что лишь в одном твое спасенье — В том, чтоб еще, еще шагнуть… Корят меня за мягкотелость, Но черта с два я мягкотел. Еще ничто не отвертелось, Чего я сильно захотел. Я чую: есть во мне железо, В кровинке каждой есть металл. А что не с каждым спорить лезу — Так это ж Пушкин завещал. Но головой своей ручаюсь: Настанет время —                             проявлюсь. Расплавлюсь, выщерблюсь, сломаюсь,