Джеймс Паттерсон – Омская зима (страница 33)
И стал нам
русский
кровным языком,
Стал языком доверия и чести.
Наверно, к каждому
приходит в жизни
миг,
Разъединенные соединивший звенья:
Я понял роль твою,
родной язык,
Твое великое предназначенье!
Язык наук
и вольного труда,
Язык страны, достойной уваженья,
Других не унижавший никогда,
Язык сближенья
И язык общенья!
Джемс Паттерсон
Мы все живем,
в грядущее поверив.
Не преходящи в наш
тревожный век
бессонница взметнувшихся
деревьев,
бессонница озер, лесов и рек.
Нам не по нраву
липкая бессонница
вне зоркости души
и вне борьбы,
расслабленности ветреной сторонница,
ненужного фразерства и
гульбы.
А тем из нас, кто мужествен
и стоек,
кто к действию душою прикипел,
покоя не дают
биенье строек,
бессонница
неугомонных дел.
Бессонница у нас иного рода —
ответственна и бдительна она,
поскольку нас взрастившая природа
должна быть
бережно сохранена.
Врагу сопротивлением упорным
ответим, если грянет
грозный час.
Не стоит злоупотреблять снотворным.
Бессонница — предохранитель в нас.
И вынося свой приговор
посредственности,
суля отпор безликости любой,
мерцает в нас
бессонница ответственности
и перед временем
и перед собой.
Знаю, мама, ты думаешь, наверное,
что холодина тут сейчас неимоверная,
и что затерянный в снегах далеких,
там, где таежные леса стеною высятся,
я — жертва собственного легкомыслия —
на грани воспаленья легких?!
Мне тебя разочаровывать,
мама, жаль,
но февраль в Сибири выдался 
