Джеймс Нельсон – Гнев викинга. Ярмарка мести (страница 53)

«Смелый ублюдок», — подумал Торгрим. После должной подготовки из него мог бы получиться хороший воин. Но это уже не произойдет. Торгрим поймал копье Железным Зубом, убрал его с дороги и, не сбиваясь с шага, двинулся дальше, обрушивая клинок на кожаный шлем копейщика.

Изумление так и застыло на лице ирландца, когда тот умер. Торгрим же высвободил меч и пробежал дальше прямо по его телу.

Ирландским копейщикам этого было достаточно. Если они и сумели убить хоть кого-то из норманнов, Торгрим этого не заметил, зато, когда стена щитов с шумом и криками накатилась на них, копейщики поступили именно так, как он и ожидал.

Они поддались панике.

На протяжении всего строя они отбрасывали свои копья, разворачивались и отбегали на пять ярдов назад, под защиту своей стены щитов. Однако теперь ирландские воины не могли позволить им пройти, потому что для этого им пришлось бы расступиться, разорвать стену щитов, чего только и ждал враг. Поэтому щиты лишь сомкнулись плотнее, и копейщики принялись в ужасе цепляться за них и тянуть на себя, отчаянно пытаясь пробиться дальше, чтобы не оказаться между двумя шеренгами воинов.

Но было уже поздно. Два войска столкнулись, как два корабля, сминая тех, кто застрял между ними. Торгрим видел, как один из ирландских воинов поступил так, как и следовало в такой ситуации: опустил боевой топор на голову копейщика, убил его прежде, чем тот сломал стену щитов. Однако обезумевшие от страха крестьяне уже нанесли необходимый урон. Их отчаянные попытки спастись заставили ирландских щитоносцев попятиться, смешать ряды, и именно в этот миг норманны врезались в их строй со всего разгона.

Весь мир Торгрима сжался до небольшого пространства вокруг него. Секунду назад он наблюдал за всей шеренгой северян, а теперь сосредоточился лишь на том, что происходило на расстоянии длины клинка, поскольку больше ничего не видел и не мог контролировать.

Его щит резко столкнулся со щитом стоявшего перед ним ирландца, и Торгрим замедлился, однако сила столкновения заставила его противника попятиться. Торгрим ударил Железным Зубом вперед, в проем над двумя соединившимися перед ним щитами, но воин, стоявший там, — молодой, однако закаленный, без страха на лице, — сдвинулся в сторону, и клинок промахнулся на несколько дюймов.

Что-то ударило в низ щита Торгрима — чей-то меч целил в его живот или бедра. Он опустил щит, ощутил новый выпад клинка и тут же рубанул поверх него Железным Зубом. На этот раз он достал противника, кончик меча нашел его плечо и погрузился в него.

Противник дернулся назад и попытался вскинуть меч. Он умер бы на острие Железного Зуба, если бы воин, стоявший справа, не стал угрожать Торгриму своим мечом, вынуждая того защищаться.

Норманны стояли плечом к плечу и напирали на ирландцев с такой силой, что им сложно было двигаться и работать мечами. По крайней мере сложно было Торгриму Ночному Волку или любому другому человеку обычного роста. Годи, сражавшийся рядом с ним, возвышался над всеми, как одна из близлежащих гор, и ему ничто не мешало. Его излюбленным оружием была боевая секира — идеальный выбор для человека, который может нависать над другими и рубить врагов, как дрова на колоде.

Этим он теперь и занимался — с ревом обрушивал секиру на стену щитов перед ним. Острие ударило в край щита и со звоном продолжило путь, ломая железо, рассекая дерево. Торгрим увидел изумление на лице ирландца, но тот, кто чуть раньше пытался ранить Торгрима в ногу, не медлил. Он развернул свой щит к Годи, ударил его мечом в грудь и мог бы убить, однако Торгрим двигался еще быстрее.

Железный Зуб вошел в горло противника прямо под ремешком шлема и, не останавливаясь, проткнул его насквозь. Торгрим выдернул меч, из шеи ирландца плеснул фонтан крови, и он упал, открывая просвет в стене щитов.

— Вперед! — крикнул Торгрим, но все вокруг осознали эту возможность еще раньше, чем он заговорил, и устремились вперед, давя противников щитами, дробя их кости оружием, силой вынуждая ирландцев отступить.

Торгрим оглядел строй. Сложно было понять, что происходит, но он чувствовал, что защита ирландцев рушится, что стена их щитов распадается. Паника копейщиков положила этому начало, а яростная атака норманнов стала продолжением.

— Держите щиты сомкнутыми! — крикнул Торгрим.

Он не хотел, чтобы его собственная стена щитов распалась, не хотел, чтобы бой превратился в три сотни поединков. Он собирался заставить ирландцев бежать, добить их на ходу, а затем двинуться дальше, на Глендалох.

Их собственные щиты все еще держались внахлест, пока они пробивались сквозь строй ирландцев, рубя врага направо и налево. Насколько Торгрим мог судить, подкреплений не ожидалось, и резерва, способного заполнить бреши в строю, тоже не было. Тот, кто командовал ирландцами, понадеялся на удачу, когда поставил всех своих людей в стену щитов. Но норманнам повезло больше.

Человек, стоявший теперь перед Торгримом, с топором в одной руке и щитом в другой, бился с неистовой яростью. Он рубанул топором, и Торгрим поймал его оружие на щит, острие глубоко вошло в древесину. Торгрим дернул щит, надеясь вырвать топор из руки нападавшего, а тот потянул топор на себя, желая заставить Торгрима потерять равновесие.

На миг они застыли неподвижно, их силы были равны. Затем ирландец отпустил рукоять топора. Торгрим покачнулся, споткнулся, и в этот момент противник налетел на него с коротким мечом, который сорвал с пояса.

Клинок метнулся к горлу Торгрима, но не успел достичь цели — секира Годи опустилась на руку ирландца, отрубив ее начисто. Торгрим видел, как рот противника раскрылся с воплем боли, изумления и ярости, а затем секира Годи снова опустилась, прерывая крик.

Ирландская стена щитов и правда поддавалась. В этом уже не было сомнений. Они отступали, погибали один за другим под клинками норманнов. Торгрим заметил, как шеренга противника прогнулась там, где Скиди сын Одда повел своих людей в отчаянное наступление.

— Вперед! Вперед! — крикнул Торгрим. — На них!

Он налег на щит всем своим весом, тесня противника, оказавшегося напротив. А затем снова споткнулся и чуть не упал. Сопротивление мгновенно исчезло, противник сдался, бросил щит, развернулся и побежал.

Торгрим быстро выпрямился, вскинув щит и меч, готовясь к возобновлению атаки, но на него никто не нападал. По всей длине своей шеренги ирландцы разворачивались и бросались прочь, вверх и через вершину холма, а норманны наступали им на пятки.

— Люди Вик-Ло! — крикнул Торгрим. — Держать линию! Держать линию!

Ирландцы смешались в панике и рассыпались, но он не мог позволить своим людям сломать строй. Если стена щитов распадется, они потеряют все преимущество, которое успели приобрести, и дадут ирландцам возможность драться дальше. Он должен был держать людей вместе, заставить их организованно атаковать остатки ирландской стены щитов и разрушить ее окончательно.

Он посмотрел налево, затем направо. Кто-то из людей Оттара погнался за ирландцами, но почти все его воины сдерживали подобные порывы, несмотря на их силу.

— Люди Вик-Ло! Вперед! — крикнул Торгрим, и команды четырех его кораблей повиновались, готовясь снова ударить по ирландцам, закончить сражение и двинуться на Глендалох.

И в этот момент в бой вступили конники.

Глава тридцать шестая

Накормлены пищею Мунина

Были коршуны крови.

Острый клинок разрубил

Бедро у дробителя гривен.

Конники налетели справа, и Торгрим проклял себя, потому что совсем забыл о них, — чего, без сомнения, всадники и хотели. Они держались в стороне от боя, стояли наготове, чтобы удержать фланги против атаки или вмешаться, если сломается стена щитов. Именно это сейчас и произошло.

Торгрим услышал крики на дальнем конце своей шеренги и повернулся туда. Он увидел конных воинов в двухстах футах — те неслись прямо на его людей. Мечи вздымались и опускались, лошади щелкали жуткими желтыми зубами и били копытами. Кто-то упал, молотя в воздухе руками и ногами, после того, как конь встал на дыбы и ударил передними копытами ему в грудь. Всадник рубанул мечом, а затем клинок взлетел снова, уже окровавленный.

— Во имя богов! — крикнул Торгрим. — За мной!

Его слова предназначались всем, кто мог его слышать, но в первую очередь Агнарру и Годи, и он побежал, уверенный, что те последуют за ним. Он мчался к концу шеренги, где всадники рубили норманнов направо и налево, поворачивая коней и топча ими противника.

— Становись в стену! Становись в стену! — кричал Торгрим на бегу.

Конные воины хорошо выбрали время для атаки. Если бы норманны успели выстроить оборону, они могли бы отразить эту атаку. Но всадники ударили быстро и жестко, поэтому среди северян началась паника.

Торгрим остановился. Люди не слушали его.

— Годи, Агнарр, ко мне! — крикнул он, и оба оказались по обе стороны от него. Если он не сумеет собрать своих людей в стену щитов, тогда он сам создаст эту стену, пусть в ней окажутся всего три воина.

— Вперед! — крикнул Торгрим, и все трое двинулись к конникам.

Ближайший всадник находился в двадцати шагах от них, с мечом и щитом в руках он сражался с одним из воинов Берси. Ирландец не замечал Торгрима, пока тот не оказался совсем рядом. Тогда всадник поднял взгляд и увидел трех щитоносцев, надвигавшихся на него. Он пришпорил коня, направив его на Торгрима и его товарищей, позабыв о воине Берси. Ирландец явно собирался разметать их в стороны и прикончить поодиночке. Но когда он приблизился, Торгрим, Агнарр и Годи вместе вскинули свои щиты и ударили ими лошадь прямо по морде с оскаленными желтыми зубами.