Джеймс Нельсон – Гнев викинга. Ярмарка мести (страница 40)

На Торгрима напали сразу двое, оба с мечами и щитами, оба в кольчугах. Сражались они плечом к плечу, наступали прямо на него, но Торгрим шагнул вправо, оставляя левого противника за пределами длины клинка, и бросился на того, что был справа.

Ирландец парировал его удар и сделал выпад, однако Торгрим снова отступил вправо, так чтобы дуб с широким стволом заслонил его от врагов, словно играл с ними в прятки. Он понимал, что они обойдут дерево, взяв его в клещи, а это значило, что левый дотянется до него первым. Торгрим прислонил край щита к стволу и удобнее перехватил Железный Зуб — как раз в тот миг, когда ирландец выпрыгнул на него из-за дерева, уверенный, что застанет Торгрима врасплох.

Меч ирландца со свистом описал широкий полукруг, явно намереваясь разрубить все на своем пути. Клинок столкнулся с железной окантовкой щита Торгрима, отскочил, а Торгрим вогнал острие Железного Зуба чуть пониже края ирландского шлема. Выдернув меч, он позволил врагу упасть и пробежал вокруг дерева мимо него. Это и правда напоминало детскую игру в догонялки, но второй ирландец не выглядел довольным, когда Торгрим объявился у него за спиной. Он только начал разворачиваться к Торгриму, когда Железный Зуб, покрытый ирландской кровью, разрубил его голову.

Торгрим тяжело дышал. Он остановился, огляделся. Его люди схватились с врагом, каждый в своем поединке. Некоторых он видел, остальные скрывались в лесу. Слева еще кто-то продирался сквозь папоротник. Люди Оттара. Атака Торгрима заставила ирландцев отойти от реки, и это позволило людям Оттара взобраться на берег, где они могли схватиться с врагом на равных.

Ирландцы, похоже, поддались их натиску. Торгрим чувствовал, как они отступают, вынужденные сражаться на два фронта, более не уверенные в том, где находится враг. «Давить сильнее, давить сильнее», — думал он. Еще минута, и они сломаются. Они бросятся прочь, и тогда их можно будет добить на бегу.

Торгрим чувствовал, как в груди нарастает звериный вой — волчий вой, который приведет ирландцев в ужас и подбодрит викингов. Он прыгнул вперед и замахнулся Железным Зубом на большого ирландца, орудовавшего секирой, и это движение словно выпустило его вопль наружу. Волчий вой зазвенел в его ушах, разнесся в лесу. Он застал ирландца врасплох. Торгрим увидел ужас на его лице. Ирландец бросил секиру, повернулся и побежал. Торгрим ринулся на него, быстрый, как змея, но не сумел дотянуться до него мечом.

— Давайте! Давайте! — кричал Торгрим, видя сквозь густые заросли, как его люди наступают, как они выстраиваются в линию, готовую смести врага.

А затем откуда-то издалека, из-за дальних деревьев, раздалась резкая чистая нота рога, словно в ответ на призыв Торгрима. Это был тот же рог, который Торгрим слышал на Встрече Вод, и он приказывал ирландцам отступать, уйти, чтобы выжить и затем снова сразиться с викингами.

— Нет! Ублюдки! — закричал Торгрим.

Он ускорил шаг, щитом сбивая ветки со своей дороги, но перед ним больше не было противников, только папоротник и деревья.

— Тор их побери! — кричал он, уже задыхаясь.

Снова стало тихо, лишь дождь стучал по листьям да журчала неподалеку река.

Перед ним возник Харальд, затем Годи и все остальные. Его люди собирались вокруг него, желая узнать, что делать дальше.

Затем лес снова зашумел — так, словно медведь или другое большое животное топало сквозь заросли. Торгрим обернулся, все обернулись и увидели идущего к ним человека, едва различимого в сумраке леса за густыми кустами. И вот Оттар выступил на прогалину. Его щит раскололся в щепки, но, похоже, он только теперь это осознал и отбросил его прочь. Меч был покрыт кровью так, что дождь, проникавший сквозь кроны деревьев, не мог ее смыть. Его руки, борода и кончики длинных кос тоже были в крови.

Никто не двигался. Оттар и Торгрим смотрели друг на друга.

Торгрим не представлял себе, что сейчас может изрыгнуть Оттар.

Оттар нахмурился. Прищурившись, он посмотрел на Торгрима, словно тоже не знал, каких слов от него ожидать. Затем развернулся и сплюнул на землю.

— Явился наконец-то, да? — сказал он, после чего снова исчез в лесу.

Глава двадцать восьмая

Муж не должен

хотя бы на миг

отходить от оружья;

ибо как знать,

когда на пути

копье пригодится.

Харальд Крепкая Рука сидел на задней палубе «Морского молота» и осторожно подносил чашу с элем и бульоном ко рту Старри. Это занятие не очень-то ему нравилось. Он давно понял, что в походе забота о раненых имела такое же значение, как забота о собственном оружии. Но обычно ему было неловко и неприятно выполнять такую работу, и он боялся, что именно ему будут поручать подобные дела, поскольку он был моложе всех остальных. От одной мысли об этом его передергивало.

Но сейчас был другой случай. Старри очень нравился Харальду. Старри многим нравился, или же его игнорировали, или, как подозревал Харальд, просто боялись. Собственные чувства Харальда отличались от чувств остальных, они были сложнее, хотя сам он так не считал. Старри входил в ближний круг Торгрима, был практически членом его семьи, и это меняло отношение Харальда к нему. Они со Старри не раз сражались бок о бок. Они многое пережили вместе, делили победы и сокровища. Харальду нравился Старри Бессмертный. И он завидовал ему.

Он завидовал абсолютному бесстрашию Старри. Харальд понимал, конечно, что Старри так смел в основном потому, что безумен, но все равно хотел бы так же не бояться любых ранений или смерти, ныряя в гущу битвы. Отец тоже казался ему бесстрашным, но то была храбрость иного рода. Торгрим серьезно относился к бою. Он носил кольчугу и шлем, брал щит и не заигрывал со смертью, как Старри.

Харальд не считал себя трусом и убил бы любого, кто намекнул бы на это, или же погиб бы, пытаясь убить обидчика. Но страх был ему не чужд. В его голове постоянно возникал один и тот же образ: боевая секира впивается в его тело там, где шея встречается с плечом, и разрубает его почти пополам. Отчего-то этот образ ужасно его пугал, и Харальд никак не мог от него избавиться в первые мгновения перед битвой. Таков был его тайный стыд.

Он сомневался, что Старри ощущал хоть что-то похожее.

— Что происходит? — спросил Старри.

Его глаза были открыты, говорил он тихо, но уже уверенно. После ранения он почти все время лежал без сознания, либо спал, либо просто дремал. Шум битвы разбудил его, и с тех пор он бодрствовал, хотя был еще слишком слаб, чтобы встать.

— Они перетаскивают последний корабль Оттара через мели, — сказал Харальд, глядя за высокий форштевень «Морского молота».

Ниже по течению от того места, где они встали на якоре, флот Оттара только сейчас перевалил за мель, у которой ирландцы вчера устроили им засаду. Большую часть корабельных припасов и инвентаря пришлось сгрузить, чтобы поднять корабли над мелководьем. Люди Оттара, те, которые были еще живы и не слишком тяжело ранены, теперь складывали вещи на палубах кораблей, закончивших переход.

Харальд покачал головой. «Идиоты», — подумал он.

Старри мгновение помолчал, а затем спросил:

— Они не боятся застрять над мелью? Разве Торгрим этого не боится?

— Отец не боится, что застрянут наши корабли, — объяснил Харальд. — А Оттар слишком глуп, чтобы из-за этого волноваться. — Он посмотрел на Старри и понял, что без дальнейших объяснений не обойтись. — У нас не так уж много провизии. Наши корабли смогут пройти над мелью, достаточно будет команде с них сойти, — продолжил Харальд. — А корабли Оттара для этого нужно разгружать. Они снимают припасы и реи, весла и все прочее. У нас все будет в порядке, даже если вода спадет. Но у Оттара возникнут серьезные проблемы.

Старри кивнул. Харальд дал ему еще глоток супа с элем. Минуту спустя Старри заговорил снова.

— Воинов у Оттара стало намного меньше? — спросил он.

— Да, — ответил Харальд. Он уже говорил об этом раньше, сразу после битвы, когда Старри жаждал услышать ее подробности.

Берсерка так воодушевил этот рассказ, что он попытался встать с постели, хотя бой уже закончился. И пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить его остаться на месте.

— Оттар потерял как минимум сорок человек, — сказал Харальд. — И это только мертвыми. Еще пятнадцать, или около того, ранены. Это была бойня. Отец говорит, что тот, кто командует ирландцами, действительно знает свое дело, он устроил буквально идеальную ловушку, и мы влетели в нее на полном ходу.

После битвы норманны потратили какое-то время на то, чтобы разобраться с неотложными задачами. Раненые требовали внимания, мертвых следовало собрать и похоронить. Занимались они этим не слишком долго. Оттар потерял около сорока человек, по крайней мере так считали в лагере Торгрима. Но многие тела унесло течением. Кого-то нашли, но таких было мало. И эта мысль тревожила товарищей погибших. Воину нравится думать, что его отправят в мир иной должным образом, что его плоть не достанется воронам и падальщикам.

Едва похороны завершились, Оттар велел своим людям подняться на оставшиеся два корабля, после чего отправился искать те, которые уплыли по реке. Торгрим решил, что пора перевести собственные корабли через мель, и викинги из Вик-Ло потратили час на то, чтобы протащить их вперед против течения. Когда Оттар вернулся со своими сбежавшими кораблями на буксире, флот Торгрима уже благополучно стоял на якоре в глубокой неспокойной воде.