Джеймс Нельсон – Гнев викинга. Ярмарка мести (страница 42)

Когда они оказались в дунаде, Фэйленд вернулась в шатер мужа, готовая встретить его ярость. И он действительно пришел в ярость — настолько, что отослал ее прочь, велев прийти позже.

— И тогда я с тобой разберусь, — сказал он, ничего больше не добавив к этому. На нее он не смотрел.

Больше она в шатер не заходила. Она знала, что ее ждут только побои, и совершенно не желала их испытывать.

Фэйленд ждала шанса поговорить с Луи наедине.

— Айлеран расскажет моему мужу, что нашел нас вместе, — прошептала она ему.

— Нет, не расскажет, — возразил Луи. — Мы с Айлераном солдаты. У воинов свои понятия о чести.

Фэйленд покачала головой:

— Айлеран — человек моего мужа, уже много лет подчиняется ему. Он должен Колману больше, чем кому-либо другому.

— Мне кажется, ты ошибаешься, — сказал Луи. — Но даже если ты права, если Айлеран ему все расскажет, для твоего мужа это не станет откровением. Он не возненавидит меня еще больше, потому что больше просто некуда.

И Фэйленд отступилась. Настаивать не имело смысла. Луи де Румуа был одним из самых выдающихся мужчин из всех, которых она когда-либо знала, но при этом он оставался мужчиной и многого не понимал. Он не отличался глупостью и наивностью, но когда дело касалось собратьев по оружию, ему казалось, что они верны ему, как преданные псы: целиком и без остатка. В некоторых вещах Луи не различал нюансов.

Фэйленд думала, что после успешного боя при Встрече Вод они вернутся в Глендалох. Она была уверена, что Колман захочет именно этого. Что он пожелает войти в город с победой. Но они не вернулись.

Вместо этого они остались в дунаде, поскольку Луи еще не закончил свои дела с норманнами. Он предположил, что в одном месте на реке варварам обязательно придется перетаскивать свои корабли через отмель, и убедил Колмана устроить там засаду. Да, Колман согласился. Об этом Фэйленд узнала от Луи. С мужем она так и не встретилась. Она ожидала, что он велит силой доставить ее в шатер, где накажет за многочисленные прегрешения, но он этого не сделал.

К ее изумлению, он не обращал на нее ни малейшего внимания, и она продолжала парить в своем мире сна.

Луи де Румуа перестал наконец беспокоиться из-за того, что она следует за армией. Он сказал, что она уже не ребенок, и если ей так этого хочется, а Колман не возражает, то и он не станет протестовать. Она догадывалась, что Луи не желал оставлять ее в дунаде с Колманом, отправляясь на очередную битву. И подозревала, что ему действительно нравится видеть ее рядом с собой.

Он подобрал для нее кольчугу, одну из тех, которые носили молодые воины. Кольчуга туго облегала грудь, но в остальном подошла неплохо. Он нашел и шлем, в который пришлось затолкать побольше тряпок, чтобы тот плотно сидел на голове. Луи показал ей, как держать меч, научил основным приемам атаки и защиты и велел Лохланну с ней поупражняться, отчего тот пришел в крайнее смущение.

Два дня они провели в дунаде, после чего Луи и Айлеран разбудили людей в предрассветных сумерках, приказали им вооружиться и повели в сторону реки. Фэйленд шагала в голове колонны, рядом с Луи. Она ощущала вес кольчуги на плечах, меч и кинжал оттягивали пояс, туника плотно облегала бедра.

Солнце взошло, наступило туманное серое утро, и по мере того, как рассеивалась ночь, уходило чувство нереальности происходящего, окутывавшее ее, как мгла. Фэйленд шла туда, где придется сразиться с врагами, но это она уже переживала перед битвой у Встречи Вод. К кольчуге и мечу она успела привыкнуть за последние несколько дней. Ей казалось, что она просыпается, будто несущаяся с горы телега достигла ровного места и ее бег замедлился.

Да, это уже не сон. Она проснулась в новом месте, в прекрасном месте. В том, которое искала с тех самых пор, как превратилась из девочки в женщину. Она больше не испытывала скуки.

Они добрались до края леса, граничащего с рекой, и Луи приказал всем остановиться на отдых, а сам с Айлераном и Лохланном направился вглубь чащи. Фэйленд пошла с ними, потому что хотела этого, а люди вокруг, похоже, перестали указывать ей, что делать, и она сочла это добрым знаком. Они остановились, когда в поле зрения появилась река, и дальше двигались ползком, чтобы их не увидели с берега. Там, где бурлили мелкие воды, кораблей они не обнаружили.

Они вернулись туда, где отдыхал их отряд; около двухсот человек ждали их в высокой траве.

— Лучники выйдут на берег первыми, — сказал им Луи. — Они убьют столько варваров, сколько смогут. Затем вы, копейщики, подойдете к самой кромке воды. Когда варвары атакуют, лучники отступят. Варварам придется пробиваться наверх по крутому берегу, и именно там вы будете ждать их, чтобы прикончить.

Фэйленд заметила, как боэре и фудир бросают друг на друга тревожные взгляды. У Встречи Вод не было лучников, поскольку отец Финниан привел их позже. В том бою Луи послал вперед воинов, а крестьяне шли за ними. Такая расстановка сил понравилась боэре и фудир и в прошлый раз принесла им удачу. Но теперь им было приказано принять первый удар.

— Пусть каждый убьет двоих, большего я не прошу, — продолжил Луи. — Бейте их копьями. Разите их, пока они не успели к вам приблизиться. А затем отступайте, чтобы варвары встретились с нашими воинами.

В ответ на это боэре и фудир согласно кивнули. Убить двоих? Да, они могли выстоять в течение того времени, которое требуется, чтобы убить всего двух врагов. Это казалось им вполне посильной задачей.

Позже, когда бой еще не начался, Фэйленд спросила Луи, уверен ли он, что каждый крестьянин с копьем действительно сумеет убить двух варваров.

Луи пожал плечами.

— Некоторые смогут, — сказал он. — Некоторые сбегут, едва завидев северян. Но некоторые останутся и будут сражаться. Так всегда случается в битвах. Никто не знает, на что он способен, и командир его тоже не знает, пока человек не окажется в гуще боя. Но если бы я приказал им стоять и сражаться до конца, то они бежали бы при первой возможности.

Луи и Айлеран подвели людей к краю берега и расположили их так, как запланировали ранее. Они стояли наготове и ждали. Тем временем пошел дождь, холодные капли скатывались по листьям, и вскоре все промокли насквозь. А затем пришли варвары, как и говорил Луи.

Ирландцы стояли в тишине, готовые к бою, напряженные, настороженные. Из своих укрытий в зарослях папоротника они не видели, что происходит на реке.

Это могли видеть только Луи и Айлеран, которые подползли к берегу на коленях, как к алтарю, раздвигая ветки, выглядывая из-за них, словно перепуганные зверюшки. Но Фэйленд знала, что они не испытывают страха, поскольку были охотниками, а не добычей.

Десять минут спустя Луи еле слышно прошептал ей, что варвары разгружают свои корабли, собираясь перетащить их через мели. Фэйленд сомневалась, что им стоит так таиться. Все звуки заглушали шум дождя и крики варваров, переговаривающихся на своей тарабарщине.

Фэйленд знала, что варвары тоже ничего не боятся: они не ведали, как близко над ними нависла смерть.

Они узнали об этом только через час после того, как появились в поле ее зрения. Завязалась схватка, и практически во всем она шла так, как и планировал Луи. Копейщики справились со своей задачей, и когда варвары наконец вскарабкались на берег, Фэйленд стояла рядом с Луи с мечом в руке. Ей даже удалось несколько раз ударить тех ублюдков, которые оказывались поблизости, хотя Луи и Лохланн первыми перехватывали их.

Это сражение ничем не напоминало бой у Встречи Вод. Тогда ее голова шла кругом, она едва осознавала, что происходит. Теперь все было иначе. Она могла видеть. Она могла думать.

И благодаря этому Фэйленд поняла, что произошло, когда слева из-за деревьев их атаковали другие варвары, а воинам пришлось отвернуться от речного берега и встретиться с этой новой угрозой. В итоге норманны заставили ирландцев отступить, но отнюдь не победили их. Они были далеки от победы.

Луи и Айлеран вели людей, мрачных и усталых, обратно в дунад. Некоторые раненые ковыляли, закинув руки на плечи своих товарищей, а нескольких пришлось нести на самодельных носилках. Фэйленд брела рядом. Она чувствовала себя такой измотанной, как никогда раньше. И такой сильной, как никогда раньше.

И снова она не вернулась в шатер своего мужа. Прилив сил, порожденный боем, не развеялся до конца. Она страстно желала оказаться рядом с Луи, в его палатке, ласкать его тело, ощущать на себе его сильные руки и обнаженную плоть. Она вздрагивала, думая об этом. Но даже этой новой Фэйленд была не чужда рассудительность, поэтому она избегала Луи. Отыскав палатку, принадлежавшую одному из воинов, павших у Встречи Вод, она расположилась в ней.

На следующий день вдоль реки выслали конные патрули, чтобы те следили за варварами, но все прочие остались в дунаде. Луи и Айлеран с несколькими военачальниками, которых привел Финниан, собрались в шатре Колмана, чтобы обсудить, как в следующий раз обрушить свою ярость на варваров. По крайней мере так думала Фэйленд. Порой через промасленную ткань шатра до нее доносились громкие голоса. Но она держалась на расстоянии.

Луи был занят планированием кампании, Лохланн уехал с одним из патрулей на разведку, а тем временем Фэйленд было совсем нечего делать. Ей ни с кем не хотелось разговаривать, так что вскоре после захода солнца, когда серый день превратился в темную ночь, она забралась в свою палатку, чтобы поспать. Под одеялами мертвеца спалось крепко, и ей снились безумные сны. Было еще темно, когда кто-то резко ее разбудил.