Джеймс Макбрайд – Дьякон Кинг-Конг (страница 48)
Продажа наркоты – то же самое. Пусть все гадают. Дилер наедет на меня так? Или эдак? Ночью? Или среди бела дня? Теперь он барыжит перцем дешевле меня? Или герычем? Или азиатским стаффом? Или стаффом из Турции? Почему он отдает коричневое курительное дерьмо в Джамейке, Квинс, практически задарма, а покупателям в Уайанданче, Лонг-Айленде, толкает по тройной цене?
С таким-то мышлением Димс и скакнул на вершины Южного Бруклина, оно и позволило пробиться в Квинс и даже местами – на Манхэттен и Лонг-Айленд. Это грело душу. У него была крепкая бригада и – самое главное – бейсбольное мышление. Его тренировал лучший. Тот, кто знал игру.
Гребаный Пиджак.
Пиджак, с горечью думал Димс, долбаный полудурок и каверзная задачка, отложенная на потом. Сейчас надо сосредоточиться на Эрле – и мистере Банче. Надо.
Но дела шли туго. Он так ломал голову над стратегией мистера Банча, из-за которой опускали Эрла, что ночами не спал. Вскакивал по утрам весь больной и с шишками на руках из-за того, что бился в стенку. Ухо – то, что от него осталось, – по-прежнему все время болело. Нужно было выспаться. И оправиться. И эта улетная красотка Филлис, сидевшая рядом на причале Витали, отлично помогала развеяться. Он заслужил этот отдых. А иначе станет ходячей бомбой. Он видел в своем собственном жилпроекте, что бывает с дилерами, которые не отдыхали и не давали себе подумать. У мистера Банча и Эрла есть план. Какой? Димс не знал. Но если сейчас прижать Эрла или хотя бы защититься от него на случай, если тот наедет, то план сойтись с Джо Пеком может провалиться прямо в зародыше.
Пек, знал Димс, и есть Мировая серия. Человек со средствами. Нельзя подавать мяч Пеку, пока Димс не подготовит команду; над этим он все еще работал: собирал парней, прикидывал цены и риски, изучал союзников в Вотч-Хаусес, в Фар-Рокуэй и присмотрел двух доверенных корешей из Бед-Стея со времен Споффорда – перед тем как обратиться к Джо Пеку, все должно быть по высшему разряду. Он засылал в Квинс Шапку, самого надежного человека в своей бригаде, чтобы прощупать дилеров в Джамейке, спросить, будут ли они у него закупаться, если он начнет продавать на двадцать процентов дешевле мистера Банча. Ответом было тихое «да». Оставалось последний раз закрутить все гайки перед тем, как обращаться к Пеку. Просто спокойно продержаться несколько недель – потом сделать ход.
Но справляться со стрессом было тяжело. Так мало надежных людей. Димс замечал, что все сильнее и сильнее полагается на Шапку, который был матерее остальных и умел держать язык за зубами и не сморозить лишнего. За этим исключением все только усложнялось. Мать стала пить больше. Сестра уже несколько месяцев где-то пропадала. Димсу становилось трудно подниматься с постели по утрам. Лежал на одном месте и тосковал по былым временам – по стуку бейсбольной биты в теплый летний денек, когда Шапка, Лампочка, Купол и закадычный приятель Сладкий мечут мячики в конце поля, Пиджак на них орет, а потом усаживает всех в своем провонявшем логове и травит дурацкие байки про игроков со смешными именами из древних негритянских лиг. Вспоминались дни, когда по осени они с друзьями лежали на крыше девятого корпуса и подстерегали муравьев. Тогда они были невинными мальчишками. Не то что сейчас. В девятнадцать Димс чувствовал себя на полтинник. Каждое утро поднимался с чувством, будто спал на краю темной бездны. Даже тешил себя мыслью сбежать в Алабаму, куда переехал Сладкий, и поотмокать дома у Сладкого, просто сбыть весь бизнес с рук и найти на юге колледж с бейсбольной командой. Мастерства он еще не растерял. Еще мог бросить на сто пятьдесят километров в час. Он не сомневался, что вот так, с улицы, попадет в команду хорошего колледжа. Так говорил мистер Билл Бойл, тренер из Сент-Джонса. Димс знал мистера Бойла много лет. Тот каждое лето расспрашивал о нем, приходил посмотреть на него в деле. Вел по нему табличку, статистику и заметки. Димсу это нравилось. Все время учебы в школе Джона Джея, где благодаря его таланту команда дошла до чемпионата штата, мистер Бойл твердил: «Если не облажаешься, то у тебя есть будущее». Но Димс облажался. Мистер Бойл навещал его летом после выпуска из школы, когда он уже зачислился в Сент-Джонс, но к тому времени наркобизнес Димса уже процветал. Он издали заметил мистера Бойла, разогнал своих дилеров и прикинулся ветошью. Даже сводил мистера Бойла на старое поле в Козе и показал, что еще способен кинуть на сто пятьдесят километров в час и быстрее. Старый тренер пришел в восторг. Зазывал Димса, когда начался осенний семестр, и Димс обещался быть, но тут в бизнесе что-то подвернулось – теперь он даже не мог припомнить что, просто какая-то хрень. И на этом все. Мистер Бойл его не дождался, так что сам пришел в Коз без предупреждения и увидел Димса под флагштоком в окружении нариков, за продажей героина. «Просрал ты свой талант», – сказал он Димсу и ушел. Димсу хотелось снова ему позвонить, но было слишком стыдно.
«С другой стороны, – говорил он себе, – мистер Бойл водил старый “Додж Дарт”. Мой “Файрберд” намного лучше». А кроме того, мистер Бойл не жил здесь, в Козе, не знал трудной жизни.
Сидя на краю причала с самой улетной девчонкой, которую ему доводилось обнимать, в новеньких конверсах со звездой на боку, с 3200 долларов налом и 32-м калибром на кармане, с Шапкой в телохранителях, потому что теперь он никуда не ходил один, Димс выкинул бейсбол из головы и заставил разум сосредоточиться на другой игре. Настоящей. Нельзя разбрасываться. Сегодня ему звонил один его пацан из Бед-Стея, с кем они мотали срок в Споффорде. Догадка Димса была верна. Банч готовится сделать ход.
Банч придет за ним, сказал пацан. Откуда-то Банч прознал, что Димс хочет заключить сделку с Джо Пеком и перехватить поставки Банча. Эрл – это только диверсия, чтобы усыпить внимание.
– Не Эрла надо опасаться. Банч прислал кого-то еще.
– Кого? – спросил Димс.
– Какого-то мазафаку по имени Гарольд Дин. Ничего о нем не знаю. Но он стрелок. Берегись там.
Ну вот. Все ясно. Крученый. Гарольд Дин. Димс забил тревогу и поднял бригаду, обложил все корпуса. Если любой незнакомый чувак не из Коза пройдет через здания 9, 34, 17 – цитадели Димса, – если любой мужик или пацан попрется с подозрительным видом через двор с флагштоком – шухер. Это может быть Гарольд Дин. Ничего не делать. Только сообщить. Так он объявил. Объявил четко. Потратил лишние деньги и послал за лишними телами для поддержки. В Козе не осталось неучтенного угла. Каждая крыша. Каждое здание. Каждая подворотня находились под наблюдением бригады, включая его собственный девятый корпус, где он поставил на крышу Палку, а по коридорам пустил пацана по имени Рик на пару с Лампочкой.
Лампочка.
Что-то в Лампочке Димсу не нравилось. Лампочка словно откололся. С тех пор как Димса подстрелили, и несколько недель назад Шапка и Лампочка приходили его навестить, и Лампочка тогда зассал, сказал «ты» вместо «мы», когда услышал о плане забить стрелку с Пеком, Димс начал что-то подозревать. Лампочке не понравился план. И вообще, если задуматься всерьез, у Лампочки всегда была кишка тонка для игры. Банч взял Димса на мушку только потому, что ему кто-то стукнул. Димс прошел весь список возможных предателей, и если надо делать ставку…
Он чувствовал, как горело горло, пока внутри водворялся гнев.
Воркование медовой девочки под боком, ее вздохи и болтание ногами над водой остудили огонь, вернули в настоящее. Она разговаривала с ним, но он не слышал. Мысли не прекращали бег. Снова кружили у проблемы Гарольда Дина, затем вернулись к Лампочке.
Гребаный Лампочка.
Не верилось, но что поделать. Лампочка выдал себя, когда приходил к нему в квартиру две недели назад. С тех пор он редко бывал рядом. А еще он употреблял, а значит, когда Лампочка брал на себя доставку, мог бодяжить стафф содой или всем, что найдется под рукой. Разводить, чтобы оставить лучшее себе.
В трезвое мышление Димса пробрался гнев. Это ошибка, он и сам знал. Но ничего не мог с собой поделать.
– Тогда в квартире он выдал себя, – вырвалось у него.
– Что-что? – Филлис что-то говорила. Такая милая. Ее голос – очаровательный и переливчатый из-за южного акцента – так и возбуждал. Почти как настоящая женщина, как черные телки из фильмов по телику, Дайан Кэрролл и Сисели Тайсон, сидела такая взрослая. Рядом с ней он чувствовал себя кинозвездой и взрослым мужиком. Ему было стыдно, что он не набрался опыта с девушками. Ей двадцать четыре, на пять лет старше его. Большинство его знакомых девушек были моложе и работали на него; те, кто постарше, иногда кидали его из-за наркоты или просто становились из-за своей зависимости шлюхами, значит – неприкасаемыми. А эта милашка слишком хороша и умна – казалось, ее нужно перехватить раньше, чем она опустится из-за героина. Плюс она немного холодная и отдаленная, что делало ее неотразимой.
Она согласилась пройтись с ним в доки, где хватало пустых углов, отличных местечек, где можно пососаться. Лучше, чем рисковать жизнью в квартире какого-то торчка в Козе, который может подставить за десятидолларовый пакетик коричневого героина.
Она странно смотрела на него, ожидая ответа. Он пожал плечами и сказал: «Не, ниче», – потом взглянул поверх воды на мерцающие огоньки, что загорались один за другим, пока солнце опускалось за западный горизонт. Сказал: