Джеймс Макбрайд – Дьякон Кинг-Конг (страница 47)

– В этом мальчишке добра хватит на двоих, – сказал Пиджак, забирая у Сосиски бурбон и отпивая. – Ведь его дедушка Луи был что надо, правильно?

– Сам иди лови пулю, Пиджачок. А я, пожалуй, затихарюсь здесь и додавлю эту бутылку бурбона.

– Настоящий друг пошел бы. А иначе какой же это настоящий друг.

– Так и быть.

– Что «так и быть»?

– Я тебе не друг.

– Тогда попрошу Руфуса. Он мне земляк. На южнокаролинца можно положиться. Он всегда говорил, что алабамцы юлят, когда надо за что-то постоять.

– На что мне привязывать к тебе своего мула, Пиджачок? Это же ты напился и стрелял в Димса.

– У тебя на хвосте тоже банка гремит, Сосиска. Димс знает, что мы с тобой кореша. Ты тоже учил его в воскресной школе. Но ты сиди-сиди. Я лучше позову Руфуса.

Сосиска нахмурился и поковырял землю носком ботинка, поджал губы, сердито раздувая ноздри. Поднялся с ящика, отвернулся от Пиджака и, спиной к нему, протянул руку параллельно земле, растопырив пальцы.

– Бурбон.

Пиджак сзади поместил бутылку в руку Сосиски. Сосиска надолго присосался, поставил бутылку на блок и, не поворачиваясь к Пиджаку, долго стоял, пошатываясь и хмелея. Наконец пожал плечами и обернулся.

– Ну ладно, чтоб тебя. Будем дураками на пару. Все равно никакого чертова выбора ты мне не оставил. Я все устрою. Пойду к Димсу и попрошу его спуститься сюда и поговорить с нами – с тобой. Моя хата с краю.

– Сосиска, гляжу, ты и правда не устаешь шевелить извилинами. На что ему спускаться сюда ко мне? Это мы сами пойдем к нему.

– «Мы» никуда не пойдем. Только ты. Но я встречусь с ним, как мужик с мужиком, и объясню, что ты хочешь увидеться наедине, лично, и что прийти он должен один, чтобы ты лично извинился и объяснился. Так, если он захочет тебя убить, то сделает это где-нибудь приватно, и мне не придется видеть, а ему – сразу садиться. Думаю, за спрос он меня не изрешетит, раз уж это не я в него стрелял.

– Тебе когда-нибудь надоест это мне припоминать? Я же говорил, что ни капельки не помню.

– Смешно. А то ведь Димс помнит преотлично.

Пиджак подумал, потом сказал:

– Ты его позови. И сам смотри. Мне не придется умолять этого шкета. Я скорее положу его поперек колена да всыплю за то, что он зарывает даденное Богом.

– Не знаю, сможешь ли ты его хотя бы с места сдвинуть, Пиджачок. Видел его без рубашки?

– И поболе того видел. В воскресной школе я не раз подогревал ему обе булки розгами.

– То было десять лет назад.

– Без разницы, – сказал Пиджак. – Человека хорошо узнаёшь, когда поучишь уму-разуму.

Почти стемнело, когда Димс и Филлис, новая улетная девчонка на районе, устроились на краю причала Витали. Они болтали ногами над водой, глядя на Манхэттен и статую Свободы вдалеке.

– Умеешь плавать? – спросил Димс, притворяясь, что толкает ее в спину, словно хочет спихнуть с причала.

– Прекрати, – сказала она. Игриво ткнула его локтем.

Она привлекла его взгляд в первый же день, когда пришла к флагштоку покупать, затем – через пару дней, когда пришла за добавкой. Она купила два пакетика хмурого, через два дня – еще пакетик. Только балуется, решил он, и при этом красотка – горячая, с убийственной внешностью: со светлым оттенком коричневой кожи, с длинными руками и ногами, худым напряженным подбородком и высокими скулами. Он отметил, что в жаркие дни она ходит с длинными рукавами, на манер торчков, чтобы прикрыть следы уколов, но кожа у нее гладкая, а волосы – длинные. Выглядела очень нервной, но это его не беспокоило. Все они нервничают, когда вмазываются. Он запомнил ее в первый же день. Следил, как она исчезает в тридцать четвертом корпусе, и послал Шапку в дом узнать, кто такая. Тот отрапортовал, что зовут ее Филлис. Гостья. Из Атланты, племянница Фуллера Ричардсона, заядлого наркомана, который разорился, и в его квартиру набились жена, кузены, дети и все, кому он торчал, – в их числе, судя по всему, была и мать этой девушки, сестра Фуллера. «Она говорит, он должен ее матери кучу бабла, так что она может жить у него в спальне, пока он не расплатится, – докладывал Шапка. – Какое-то время она еще побудет в округе».

Димс не рисковал. Решил действовать быстро, пока не нарисовался кто-нибудь еще. Перед подкатом он присмотрелся к Филлис, когда она приходила во второй раз, – просто чтобы убедиться, что она того стоит. С радостью пришел к выводу, что она еще не схуднула, как бывает с полноценными нариками. Все еще ходит с сумочкой. Обувь, куртка и одежда чистые. И где-то подрабатывает. Еще не сторчалась. Очередная светленькая чика на пути к панели; в Джорджии ее наверняка кинул какой-нибудь ублюдок. Приехала в Нью-Йорк лечить разбитое сердце и сыграть по-крупному. Наверняка всем друзьям в Джорджии напела, что ходит на свиданки с кем-нибудь из «Темптейшенс»[38] или еще что. Но как ни крути Филлис была улетной да еще и новенькой. А у него водились деньги. И все было хорошо.

Когда она заявилась на третий раз, он оставил пост Шапке и Куполу, поставил Палку, своего главного дозорного, на крышу вдобавок к трем другим пацанам на ближайших крышах и оторвал зад от скамейки, чтобы проводить ее до тридцать четвертого. Все равно в тот день дела не шли.

Она заметила его приближение.

– Ты чего за мной ходишь?

– Хочешь пакетик на шару?

Она взглянула на него и усмехнулась.

– Мне лишнего не надо, – сказала она. – Я и так перебарщиваю.

Это Димсу понравилось. Позже, намного позже он решил, что этот их первый разговор сообщил ему намного больше, чем должен был. Главным образом через язык тела. Закупаясь, она не нервничала. Вблизи в ней виделись прямота, упругость – это казалось необычным. Напряженная, почти одеревеневшая, начеку. Это он объяснил желанием скрыть нервозность провинциалки с Юга, которая в первый же день, когда он позвал ее погулять у доков, призналась, что была и до сих пор остается церковной служкой. Это ему понравилось. Значит, внутри она шальная, вся сжатая, как и он. К нему ходили прихожане церкви – рабочие торчки. Он и сам когда-то был служкой. Он знал это сжатое чувство. Ему и нужен кто-то с такой же пружиной внутри. Теперь о Димсе слышал весь Коз. С тех пор как его подстрелил Пиджак, репутация только укрепилась. Он крут и хорош как никогда. Все знали, что он замочит старину Пиджака. Димс тоже знал. Это просто вопрос времени. К чему спешить? Он не спешил. Поспешишь – схлопочешь. С Пиджаком он разберется в свое время. Пиджак не проблема. А Эрл? Вот это проблема.

Между ним и Эрлом установилась отстраненность. Он это чувствовал. Эрл после первой вспышки ярости и недовольства из-за случая с Пиджаком теперь вдруг все замял. Настаивал, что мистер Банч доволен работой Димса. «Коз – твоя земля. Делай здесь что хочешь. Главное – толкай дурь».

Непохоже на Эрла. Все знали, Эрлу прилетело по башке бейсбольным мячом в Вотч-Хаусес, когда он хотел подкараулить Пиджака. А потом видели, как этот увалень Суп Лопес тащил Эрла на станцию метро, когда тот пытался испортить праздник в честь возвращения Супа, – причем позади шла сестра Го, как чертова училка. Еще Димс слышал, что Эрла вытаскивали из семнадцатого корпуса Пиджак и Сосиска – два старых пердуна, предположительно, пытались поджарить ему зад в подвале, но налажали и взамен вырубили в доме свет на два часа. Эрла опустили. Что-то здесь не так.

Если мистеру Банчу пофиг на косяк Димса с Пиджаком, почему он позволяет своему главному помощнику Эрлу собирать шишки по всему району Коз? И почему пофиг самому Эрлу? Слишком похоже на западню. Димс брал героин у Эрла дважды в неделю в течение четырех лет. Видел его за работой. Видел, как Эрл воткнул человеку вилку в глаз только за то, что тот на него косо посмотрел. Однажды видел, как Эрл вырубил пистолетом наркодилера-конкурента за десять долларов недостачи. Эрл шутки не шутит. Что-то не так.

Он не мог выкинуть это из головы. Тут было неладно. И когда оно рванет – только вопрос времени. Но в чем же подвох?

Димса не беспокоило ожидание, а вот неуверенность в стратегии – еще как. На первом месте у него всегда стояла стратегия. Так он и выживал. Он слышал, как другие серьезные дилеры называют его вундеркиндом. Это ему нравилось. Его радовало, что его собственная бригада, враги, а иногда и мистер Банч поражаются, как такой молодой парень сам во всем разобрался и обходит людей постарше, многие из которых были свирепыми и хотели дорваться до его бизнеса. Ему нравилось, что они гадали, как у него получается обгонять конкурентов, знать, когда атаковать вражеских дилеров, а когда отступить, что продавать, когда и за сколько, на что давить и против кого. Однажды мистер Банч сказал ему, что наркоигра – как война. Димс был не согласен. Он наблюдал за людьми, за их действиями. Он представлял себе наркобизнес бейсболом – игрой, где нужна стратегия.

Димс любил бейсбол. Бросал мяч в средней школе всю дорогу и мог пойти еще дальше, если бы двоюродный брат Кочет не поманил легкими героиновыми деньгами. За бейсболом он все еще следил: за командами, дивизиями, статистикой, бьющими, «Чудо-Метс», которые в этом году волшебным образом попадут в Мировую серию, а самое главное – за стратегией. Бейсбол – это игра подающего. Обычный отбивающий знает, что подающий должен пробросить мяч мимо базы, чтобы вывести его из игры. Когда бросаешь, отбивающий пытается блокировать мяч. И надо, чтобы он гадал до самого конца. Отбивающего ждет крученый мяч? Прямой? Крученый близко к бите? Прямой далеко? Бьющие, как и большинство людей, гадают. Хороший бьющий изучает подающих, следит за их движениями – за всем, что может выдать намек на тип броска. Но хорошие подающие будут поумнее. У них бьющие гадают до самого конца. Бросок близко? Далеко? Крученый? Сплиттер? Фастболл наверх? Ошибешься – и отбивающий вышибет твой мяч с поля. Не ошибешься – и парень выведен, а ты – бейсбольный миллионер.