Джеймс Лучено – Тысячелетний сокол (страница 34)
— С Джадаком?
Фирреррео кивнула:
— Но мы узнали об этом поздно — когда показывали по кантинам их снимки. Джадак и Пост встречались с пожилым человеком. Того опознали как механика, работавшего на «Черное солнце».
У Лестры отвисла челюсть:
— На «Черное солнце»?
— Не думаю, что это имеет значение. Пилот просто ищет «Звездного посланника». — Она выдержала его встревоженный взгляд: — Упоминал ли сенатор Дес’син, что корабль играет в этом деле решающую роль?
Оксик мысленно вернулся к разговору на смертном одре своего старого друга и клиента. Дес’син был одной из самых ярких личностей среди двух тысяч сенаторов, которые открыто высказались против жесткой политики Палпатина перед Войной клонов и в ее ходе. Он также состоял в тайной организации, называвшей себя обществом «Республика». Организация разоблачала предателей в Сенате, отслеживая потоки кредитов, текшие с Корусканта на счета производителей оружия и космических кораблей по всей Галактике. Когда Палпатин провозгласил образование Империи, многие члены «Республики» исчезли или были убиты. Дес’син остался в живых, но ушел из политики и заделался коммерческим консультантом. Именно в этот период он и подружился с Оксиком. Тот был посвящен во все его дела и даже составил его завещание, а также был гостем на свадьбе дочери бывшего сенатора. Когда врожденная болезнь начала одолевать Дес’сина, Лестра предпринял путешествие с Эпики на Корускант, чтобы увидеться с ним в последний раз.
Именно тогда тот и посвятил его в тайну.
Опасаясь, что Палпатин осмелится провозгласить себя Императором, общество «Республика» спрятало на окраинной планете некое сокровище, которое, как они надеялись, в дальнейшем поможет восстановить Республику. А привести к тайнику мог бывший пилот «Республики» по имени Тобб Джадак, который исчез за несколько дней до завершения войны, будучи пилотом на фрахтовике ИТ-1300 под названием «Звездный посланник».
Спрятанное сокровище искали и другие, но только Оксик знал имя пилота. Да и то было слабой подсказкой, пока вскоре после битвы при Эндоре в руки Лестры не попали документы, принадлежавшие бывшему главе имперской разведки Арманду Айсарду. Они не достались дочери сановника, ставшей его преемницей и палачом, и содержали беглое упоминание о преследовании корабля у Корусканта клонами, участвовавшими в бою. Пилоты не смогли догнать «Звездного посланника», но засекли вектор гиперпрыжка. После года изучения возможных точек выхода Оксик выяснил не только то, что корабль оказался у Нар-Шаддаа, но и то, что Тобб Джадак выжил в аварии и находился в коме — к тому моменту уже больше двадцати лет.
Потратив немалые деньги из личных сбережений, Лестра перевез пилота в медцентр «Аврора» и отдал под присмотр молодого нейрохирурга по имени Сомпа. На лечение и восстановление пациента ушло еще сорок лет.
— Дес’син сказал мне, что ключ к тайнику — Джадак, — наконец вымолвил адвокат.
— Мог ли ваш друг спрятать что-то на борту «Посланника»? — спросила Квайр. — Или сведения о местонахождении клада, неизвестные пилоту, могут быть заложены в сам корабль?
Оксик опять вскочил на ноги.
— Надо было нацепить на Джадака следящий маяк! — выпалил он.
— Сомпа нас и слушать бы не стал.
— Опять ты про Сомпу, — раздраженно бросил адвокат, стремительно развернувшись к ней. — Сколько можно.
Помощница примирительно улыбнулась:
— Рано или поздно вы снова отправитесь в «Аврору» на лечение.
Адвокат вздохнул:
— Да, ты знаешь меня лучше, чем я сам.
— Иногда две личности с изъяном вполне могут составить одну безупречную.
Словно забыв, что держит в руках пульт от звездной сферы, Оксик стал жать кнопку активации — снова и снова, снова и снова.
Глава 18
Как повелось у Хана в моменты скуки или усталости, он, в парике и фальшивой бороде, рассеянно запустил руку в карман брюк и начал вертеть древний Т-образный передатчик, поводя большим пальцем по его гладкой, без единого шва сварки, поверхности и словно пытаясь определить его вес, раз уж было невозможно угадать его предназначение.
Если бы они верно подгадали время прибытия на Тарис, они бы встретились с Висталом Перном еще вчера. Но сейчас бывший владелец «Тысячелетнего сокола» и прежний управляющий цирка Молпола возглавлял конкурсное жюри пятидесятой ежегодной выставки животных «Сок Брок».
И никакой встречи не состоится, пока все призы не найдут своих обладателей.
Через десяток рядов от кресел, где сидели они с Леей, Алланой и Ц-3ПО, по арене дефилировали сотни домашних питомцев, ведомые хозяевами или дрессировщиками. Каждый из них шествовал с нарочитой важностью, изо всех сил пыжась перед судьями — в надежде, что их признают самыми свирепыми или самыми уродливыми. Насколько Хан смог разобраться, побеждал в соревновании не более одаренный или лучше обученный, а тот, кто смог ловчее подпрыгнуть, изящнее поклониться или красивее передвигать лапами. В Галактике было так много рас, наделенных разумом, что сама идея завести домашнее животное казалась Хану нелепой. И все же даже в самых отдаленных звездных системах можно было встретить существ, обожавших своих карликовых нагатов или комнатных моингов куда больше, чем собственных отпрысков. Иногда они вызывали только жалость, а часто — откровенный смех. Особенно на «Соке Броке» — здесь было обыкновенным делом, чтобы паукообразный критокианец вел на поводке двуногого орнука, а собаколицый даг волок за собой на шлейке кошкоподобную санус в два раза больше себя ростом. Иной раз хозяин выглядел куда необычнее своего питомца, и порой взгляд на животное порождал мысль, что его владельцу еще только предстоит достигнуть той стадии эволюции, где появляется разум.
На одной из множества площадок для состязаний переминался с ноги на ногу шиставанен, который на вид был гораздо более свиреп, чем его подопечная — зубастая и когтистая ануба. Рядом стояла женщина-совекс со своим откормленным на убой питомцем: в качестве главного блюда на какой-нибудь водной планете первая смотрелась бы лучше, чем второй. Косматый калибоп, казалось, куда больше был приспособлен к полету, чем покрытая редкими перышками пресмыкоптица у него на плече.
Хан терпеливо перенес вручение наград самому уродливому грызуну, сумчатому и пресмыкающемуся, но, когда на арену начали выходить ганды и другие насекомоподобные со своими жуками бандара и скорпланами, он понял, что больше не выдержит. От отвращения у него встал дыбом каждый волосок на затылке.
Аллана же, напротив, смотрела не отрываясь. С самого начала она прониклась сочувствием к животным — даже к тем, кто казался ее деду жутким. Это была черта ее отца.
«Ц-3ПО частенько рассказывал тебе сказки про „Бантенка-Потеряшку“. Водил тебя с Джейной по зоопаркам и заповедникам. Однажды ты убежал от него и отважился спуститься в одно из самых темных и мрачных ущелий Корусканта…»
Хан попытался отмахнуться от назойливых мыслей, но не смог.
«Тебя похитил Хетрир. Ты спас свою мать из плена у мастера войны Цавонга Ла. Ты видел, как погиб твой брат; тебя пытала Вержер. Ты сразил Оними. Пять лет ты учился у разных наставников таинствам Силы и вернулся к нам другим.
Как ты мог стать таким? Мой любимый сын, я тебя не узнал. Мне было стыдно, что я породил и воспитал тебя. Как я допустил, чтобы ты так отдалился от нас, стал нам совсем чужим? Чтобы твои понятия о добре и зле стали настолько зыбкими, что на тебя ополчились даже джедаи? Передалось ли твое честолюбие твоей дочери? Унаследовала ли она твою восприимчивость, твою любознательность? Твои сильные и слабые стороны? Соблазнят ли ее лживые посулы и недосягаемые цели? Как нам уберечь ее, Джейсен? Или она сможет стать такой, каким должен был стать ты?»
Хан сжал кулаки и издал прерывистый вздох.
«Хотел бы я когда-нибудь простить тебя…»
Его подергали за рукав. Хан повернулся и встретился взглядом с Алланой:
— Ну что, сладкоежка?
— Купишь мне вкуснятинку?
Хан улыбнулся:
— А я думал, ты уж никогда и не попросишь.
— Капитан Соло, — встрял Ц-3ПО, — я буду только счастлив сопроводить…
— Нет уж, побудешь здесь с Леей. — Хан обвел рукой арену: — Выбирай зверушку себе по вкусу, и я,
— Захватите мне батончик «Бама».
— Непременно, — ответил Хан, беря Аллану за руку и проталкиваясь к проходу между рядами. — Поедешь наверху?
— Да!
Он осторожно усадил внучку себе на плечи, так что ее ножки свесились ему на грудь. Аллана держалась превосходно. Ему нравилось, что они воспитывают просто девочку: они с Леей поклялись, что их следующий ребенок не станет джедаем. Хан был готов прыгать от радости, когда узнал, что приемная дочь не будет учиться в джедайской академии.
Фойе кишело жаждущими перекусить. Соло спустил внучку на кафельный пол:
— Чего тебе купить?
— Взбитый десерт.
— Обычный или двойной?
— Можно двойной? — робко спросила она.
Хан усмехнулся:
— А Лея хотела обыкновенный батончик или с блум-фруктом?
Аллана прикрыла глаза:
— Хм… С блум-фруктом!
— Сейчас все будет.
В очереди перед Ханом стояли два примечательных покупателя: йинчорри и… тинтинна, определила Аллана, гордясь собой.