Джеймс Карден – Вкус стеклянной крови (страница 7)

Уставший Рейнхард уже предвещал за последней офисной чашкой кофе, что на утро газеты начнут пестрить заголовками об этой «стеклянной эпидемии», что счёт статуй перейдёт на десятки, а в самых желтушных и вовсе на сотни. Обвинять будут всех подряд: корпорации и их ужасные эксперименты или же отвратительные рабочие условия на магическом производстве, правительство – понося каждый его департамент вместе и по раздельности, особенно вменяя магическому следствию, что то сидит в своих кабинетах и ждёт, пока виновные сами сдадутся, – банды рабочих кварталов, профсоюзы, кармерийских шпионов, нидов иммигрантов и безумных магов, что вышли из-под контроля и уже не боятся творить свои зверства прямо средь бела дня.

– Клянусь, если «Правда Гарона» завтра подкинет мне под дверь выпуск со мной на обложке, я убью Элин в первый же день после увольнения. И, как офицер, застрелюсь в объятиях задушенной проститутки… – ворчал себе под нос Ильтон, петляя по переулкам старого города и ища глазами хоть какую-то грязь.

В самой цивилизованной части города было слишком чисто. Будто только что прямо по мостовой прошла колонна пожарных с новейшими представителями маго-техники, так, что просадили на дороги столько мыла, сколько весь город тратит на себя в год. Как назло, оберсекретарь был в схожем положении: после процедуры стерилизации в лаборатории он чувствовал себя до безумия чистым, что практически пугало. Всё это вопило о том, что из одежды следует выпрыгнуть в эту же секунду и помчаться нагишом и босым вдоль каменных улиц навстречу неряшливой свободе.

Однако ворчать и сетовать на собственную чистоту Ильтон желал совершенно по иной причине. Весь его костюм сейчас показывал миру, кто он: штатный оберсекретарь, полицейский, слуга закона, одетый с иголочки за деньги налогоплательщиков этого славного города и его агломерации. А этот факт был последним, который шатен хотел показывать миру здесь и сейчас, особенно пока шёл к месту, на которое ему указала та самая ненавидимая сейчас Элин. На задворках городской жизни его ждал паб «Драконья Голова» – полный слухов и возможных источников оперативной информации, которую потом ещё придётся как-то приписывать к официальному делу.

Заскочив к себе домой, пускай это и было не совсем по пути, Ильтон смог собрать себе хоть какой-то наряд, достойный злачных улиц. Привычный мундир сменила рабочая рубаха, брюки утратили свежесть и сбросили в цене, военные сапоги сменились простыми ботинками, а главные признаки – любимая двубортная шинель и не столь любимая фуражка – легко заменились простеньким пальто и кепи.

Особого мастерства маскировки Рейнхард никогда не проявлял, предпочитая в редких ситуациях подобных вылазок просто слиться с толпой и особо не отсвечивать своим магическим фоном. Пускай среди врагов закона было не так много магов, но там оставались сотни самоучек, которые считали себя настоящими рыцарями плаща и чародейства лишь от того, что смогли однажды показать фокус без ловкости рук, а с помощью каких-то простеньких устаревших формул.

Прятался секретарь всё равно не от них. Маг был слишком заметен не только в момент сотворения даже простенькой инкантации, но и после. Ярким свидетельством этого оставались пурпурные пряди, которые так невыгодно выделяли его в толпе. С висками было проще: с ними можно было разобраться, придав себе ещё более колоритный вид новомодной причёской, популярной в тех районах. Но от усов офицеру избавляться было невозможно как по личным причинам, так и из профессиональной гордости.

С трудом он выдрал лишние, пропитанные магией волоски, прошёлся бритвой и перед уходом принял пару таблеток с настолько замысловатым названием, что и не пытался запоминать его, называя их про себя антимагином. Смотреть в зеркало совершенно не хотелось, но приходилось. Он пытался не сталкиваться с собственным взглядом, в котором до сих пор иногда виднелись те искры серебра, которые раньше наполняли эти два водянистых шарика. И было непонятно до конца от чего же его взгляд за годы так потускнел, то ли от постоянных заклинаний, которыми он не хотел сыпать, но ситуация всё ещё вынуждала, то ли от того дела десять лет назад, которое должно было загубить его карьеру в самом начале, но погубило лишь плоды трудов молодой студентки с серыми глазами и подарило улыбки корпоративным менеджерам. Образ Леонтилль на пару мгновений возник в этом зеркале и Рейнхард не мог понять – завидует ли он тому, что та смогла через годы пронести этот азарт и страсть или же сожалеет, что это самое потускнение встретит её много позже.

Привычная слякоть поздней осени и до отвратительного прекрасная грязь быстро придали виду ботинок и полога слишком длинного пальто ещё более носимый вид, нежели обычно. За ухом вместо привычных дорогих «Вальдрэкс» стояла народная самокрутка, купленная у бабушки в первом же переулке за пару монет. Недовольства в Ильтоне после работы было достаточно, чтобы сойти за местного.

Чем глубже он заходил в эти районы, тем темнее они становились. Если кто-то и мог найти поэзию в таких переходах, то Рейнхард не сетовал ни на нависший смог, ни на разбитые уличные фонари. Он лишь радовался тому, что в темноте его лицо было ещё незаметнее. Значит, оставалось лишь не нарываться на излишне наглых товарищей.

Определённое напряжение сопровождало следователя с самого захода в район. Ощущение слежки и наблюдения не отпускало, а паранойя перерастала в нездоровую. Мысли тяжелели вместе с шагами, а лишние шорохи казались вовсе не лишними, скорее ещё неопознанными.

Завернув в очередной переулок, Ильтон рассчитывал на встречу. Ему нужно было оценить обстановку, а лучше – получить лишний раз в морду, чтобы точно слиться с основной клиентурой искомого паба. Однако тот застыл сначала в недоумении, а потом в негодовании.

Фридрих никогда не умел маскироваться. Даже не будучи дураком, ему это просто давалось сложно с его-то ростом и аристократическими чертами лица молодого студента магической академии. Накинутый сверху, как ему казалось, дешёвый коричневый плащ, больше напоминающий мешок из-под картошки, едва доходил до бёдер и совершенно не помогал, напротив – привлекал излишнее внимание.

Этот наивный дурачок даже не удосужился снять с лица свою улыбку, которая только сейчас начала сходить на нет, когда он начал осознавать, что был раскрыт. Они стояли так, словно вкопанные, ещё несколько секунд: Фрид явно подбирал оправдания, а его наставник – ругательства. Но, едва малец собрался открыть рот и повернуться себе за спину, будто студенческая чуйка всё же запоздало сработала на профессора, судьбоносную встречу нарушил третий лишний.

– Ты! Стой на месте. Давай, чё там у тебя, бросай под ноги и не дёргайся, – зычный бас грабителя раздался за спиной унтерсекретаря и в паре метров от старшего. Пока парнишка, всё ещё скованный, оказывался под дулом старого револьвера, незнакомец продолжал: – Давай, курьерка, сдавай, чё хотел сдать мальцу, и мы друг друга не видели, и все живые.

– Иль!.. – успел только выкрикнуть Фрид.

– Тцк… – Рейнхард цыкнул так строго, что даже ночной грабитель схватился за свой ствол покрепче, хотя предупреждение предназначалось не ему. – Мужик, не банкуй. Мне с чего переживать за шпильную мелочь? Дракон с ним, ничего я ему не должен.

– Ага, сказывай, сказывай, мужик. Чё, думали, вашу шкертню не заметить? Ходите тут по райончику, ищите местечко пересечься без лишних глаз. Я знаю, что ты принёс и оно мне позарез нужно, – продолжал грабитель, чуть ли не стуча стволом револьвера по виску Фрида, словно действительно ожидал стрельбы.

– Дружище, не кипишуй. Давай я пойду, и ты сам сдерёшь все шкуры, что хочешь с паренька. Я тут чисто до «Дракона» топаю… – Ильтон пытался урегулировать ситуацию, просчитывая все варианты и намечая замечать странность в глазах этого мужчины.

– Не-не, раз в «Дракона» топаешь – точно чёт есть. И тебе нужно отдать это до того, как туда сунешься. Так что давай-ка, освобождай карманы, а то пуль на всех хватит.

Рейнхард мог бы тянуть этот диалог ещё пару минут, но понимал, что вечного терпения драконы явно не отсыпали этому незадачливому бандиту, который почему-то принял сцену встречи невзрачного мужчины и молодого аристократа за наркотическую передачку, а по итогу, умудрившемуся нарваться сразу на двух профессиональных военных магов.

Он начал тихо зачитывать нужные инкантации ещё в тот момент, когда почувствовал что-то неладное. Сейчас нужно было рассчитать всё быстро и чётко. Шанс был всего один. О других вариантах маг хотел бы не думать, но физически не мог, когда уже разогнал свой мозг до нужной кондиции. Расчёты должны были быть верны: все силы, направления, встречные силы. Математические формулы пронизывали сознание потусторонним огнём, когда следователь моргнул перед началом действия.

После этого время для всех будто замедлилось, отображая десятки эмоций на каждом лице – удивление, гнев, разочарование, страх, неверие.

Фрид лишь успел прочитать с губ своего наставника: «Считай до трёх». Всё уже закончилось.

С нечеловеческой скоростью Ильтон достал из внутреннего кармана пальто свой револьвер с кристаллическим барабаном, и оглушительный шёпот пронёсся по всему переулку, а вслед за ним – выстрел. Луч фиолетовой энергии сверкнул в темноте, пока следователь всеми правдами и неправдами сдерживал звук и силу выстрела.