Джеймс Карден – Вкус стеклянной крови (страница 8)

Ещё до того, как луч вонзился в плечо грабителя, Ильтон уже рванул с места, откидывая в сторону Фридриха и заламывая на земле потерпевшего поражение в этой короткой и стремительной перестрелке.

Унтерсекретарь магического следствия с застывшим ужасом в глазах, будто в замедленной съёмке, наблюдал за происходящим. В его голове смешалось всё: картинка, звук, образы. С открытым ртом он смотрел, как его наставник барахтается в грязи тёмного переулка с простреленным человеком, зажимая тому рот, пока тот кричал от неимоверной боли, брыкался и истекал кровью.

Ильтон уже заносил свой тяжёлый кулак, чтобы утихомирить жертву. Он наносил удары точно и стремительно, так что Фриду казалось, будто сейчас неудавшийся грабитель будет убит, и его мозги окрасят грязные улицы рабочих кварталов.

В глазах юного блондина застыл ужас – от понимания и одновременно непонимания происходящего. Тот выстрел мог спокойно убить человека: магического импульса хватило бы, чтобы голова преступника лопнула, как переспелый арбуз. Теперь же ему приходилось видеть другую ужасающую сцену.

В самом деле Карт не знал, кого он, сидя сейчас и вжимаясь в стенку обшарпанного дома, боялся больше.

Когда последнее сопротивление стихло, тяжело дышащий Рейнхард встал и, вытирая кровь с костяшек о куртку незнакомца, обернулся к Фриду. Он поднял его рывком на ноги и отвесил такую оплеуху, что её свист разнёсся по переулку громче всех предшествующих звуков.

В расширенных зрачках старшего следователя, по кайме которых до сих пор плясали магические искры, смешалось столько эмоций, что юный блондин сжался до размеров своего внутреннего ребёнка и задрожал от страха. Казалось, он ожидал, что сейчас, когда кровь уже льётся по улицам, он станет следующим.

Но вместо выстрела прилетела ещё одна оплеуха – более выверенная, явно отрезвляющая. Звон в ушах Фрида прекратился, хотя сердце всё ещё бешено колотилось. Таким своего наставника парень не видел даже во время страшнейших облав.

– Идиот! – грозно прошипел Ильтон, тряся парня за грудки. – О чём ты думал, пока шёл за мной? Я же чётко сказал: занимайся бумагами и иди домой! Ты мог умереть, ещё не дойдя до меня!

– Я… – трясущимися губами Карт пытался выдавить хоть что-то, но не мог.

– Это место – не детская площадка! Здесь с тобой нянчиться никто не будет. Когда ты будешь готов – я возьму тебя с собой. Но не здесь. И не сейчас. И, видимо, ещё позже, чем я думал, – яростное шипение постепенно перешло в наставительный тон. В нём звучало больше разочарования, чем ненависти. От этого на душе у Фрида стало ещё хуже. – Перевяжи это тело и веди его в город, будто попавшего в перепалку товарища. А там дойдёте до управления – потом разберёмся. Он думал, что ты покупатель или получатель чего-то… Быть может это связанно с делом. Вот только эта удача не оправдывает твою глупость!

Оберсекретарь не дал своему ученику ни шанса, ни времени на оправдания. Он поднял тушу без сознания на ноги и поставил так, чтобы Карт смог подхватить её под плечо. Затем залатал сквозное ранение обрывками рубахи неудачливого нападавшего.

Следователь мог порадоваться только двум вещам: его подопечный остался жив и получил ценный урок. Без таких молодёжь не учится, даже если доживает до седин. А вот что его пугало больше, чем возможная смерть юнца у него на руках, так это схожая со статуей эманация у напавшего, что ещё была видна его магическому взору. И то, что тот почти успел среагировать на его магию, будто бы сам уже начиная творить какое-то контрзаклятие даже без наличия катализаторов с собой. С его допроса, видимо, утро у следователей и начнётся.

Грязный вид и потрёпанность в крови и грязи стали хорошим бонусом перед входом в нужный паб. До него оставалось ещё несколько кварталов – достаточно, чтобы к Рейнхарду вернулась хладнокровность и привычная рассудительность.

Паб – было слишком громким словом для заведения, в которое, медленно осматриваясь, входил Ильтон. "Драконья Голова", в простонародье просто называемая "Драконом", занимала первые два этажа одного из доходных домов на перекрёстке главных дорог в самой глубине рабочих кварталов. Она оставалась под смогом труб и искрящими от магических молний облаками, позволяя каждому усталому работяге добрести сюда после смены гораздо быстрее, чем до собственного угла в каком-нибудь бараке. Убранство здесь подбиралось соответствующее – скорее прочное и надёжное, нежели красивое: столы и стулья из дешёвого и грубого металла, который здесь достать было куда проще; старомодные деревянные кружки, что редко бились, в отличие от драгоценного в этих местах стекла; и, конечно же, освещение, глядя на которое Ильтон подозревал, что фонари в этих местах если и били, то очень тщательно и с дважды злым умыслом.

Под вечер паб был набит всем, кем только можно: рабочие, пришедшие или только уходящие с прошлой попойки, составляли основной костяк, но не привлекали к себе столько внимания, как раскиданное по всему первому этажу отрепье. Шулера, ставочники, дилеры, информаторы – в чём следователь был точно уверен, так это в том, что, если в этой дыре покопаться, можно найти кого угодно. Будто подтверждая эту мысль, мимо него проскочила весёлая гурьба – то ли пара детей, то ли пьяные карлики, которые, спотыкаясь, убегали на второй этаж под общий гогот. В этот момент, выдыхая, уставший путник мог лишь улыбнуться, радуясь тому, что на поясе он ничего не держал. Его взгляд проскользнул по незанятому пути между столами и пьянчугами, будто бы оценивая все возможные варианты происшествий, которые здесь могли бы случиться, или же пытаясь проследить за неудавшимися карманниками. У лестницы на второй этаж, где те больше всего и спотыкались, Рейнхарду показалось, будто он увидел что-то знакомое: пару невыразительных фигур за дальним столиком, которых от местных отделяли разве что детали для опознания. Шрам на лице, кристаллический фотоаппарат подле… Стоило ему моргнуть, и это наваждение исчезло за спинами и пузами новоприбывших работяг, что заполняли собой место в пабе, где и так было не протолкнуться.

– Тяжёлый день, да? – заметил бармен, приветливо улыбаясь, глядя на замаскированного оберсекретаря. Замаскирован он был так, что сейчас на него, грязного, с запёкшейся кровью на ботинках и костяшках пальцев, без слёз нельзя было посмотреть. – И взгляд такой, будто бы ночь впереди не легче.

– Налей чего-нибудь. От боли. Не душевной, – хрипло выдавил из себя Ильтон, имитируя прикосновение к свежему синяку в районе грудины и слегка складываясь у барной стойки.

– После нашего болеть будешь только завтра, если останешься до утра, – усмехнулся мужчина комплекции кармерийского шкафа. Поставив перед Рейнхардом кружку, он налил туда что-то явно алкоголесодержащее – по запаху уж точно.

Пригубив, будто бы зря, Ильтон выдохнул и поднял взгляд выше. За стеллажами немаркированных и мутных бутылок, прямо над чем-то вроде меню, совмещённого с доской для ставок, красовалась та самая драконья голова. Впрочем, была она не трофеем, что можно было бы увидеть в старинных тавернах, где воины, воры и маги праздновали свой очередной успешный поход, а скорее жалкой пародией: скрученный из проволоки образ драконьего черепа прослеживался, хотя явно без академической и анатомической точности. Таким мог представить себе череп тиранической твари любой, кто хотя бы наслушался бабушкиных сказок. И как видел следователь, почти у каждого здесь было хотя бы маленькое деревянное копьё, висящее на верёвке на шее. Символ свободы, символ победы, копьё, что положило конец тирании драконов и позволило людям вздохнуть полной грудью. По крайней мере, так говорили они. Оберсекретарь, массируя висок, на секунду вспомнил, что примерно за такой же амулет, но из каких-то благородных металлов, держался Фрид, пока пытался отдышаться в переулке.

– Слушай, друг… А нет от боли чего получше? До утра засиживаться неохота… – тянул после очередного глотка Ильтон, всё так же изображая из себя самого болезного человека в пабе.

– Допивай и проваливай. Всё, что могу предложить. Мне проблемы с Чёрной Королевой ни к чему, – бармен довольно сильно помрачнел от одного лишь намёка, которым следователь пытался прощупать, не в сговоре ли он с какими-то местными элементами, знающими толк в развлечениях для бедняков и готовых раскошелиться.

– Да ты чего. Я так… Может, таблетка какая завалялась, для нужд человеческих. Ничего такого… – виновато потёр уже сам Ильтон затылок, чем-то напоминая сейчас недопущенного в такие глубины расследования Карта.

– Ага. Я ж тут аптека. Могу либо долить, либо сделать кое-чего покрепче, если потянешь.

Рейнхарду оставалось лишь помотать головой и допивать, уже сидя в пол-оборота, в надежде приметить кого-то, кто мог обратить на него внимание. Неважно, с кем там именно договаривался бармен, владелец паба и кем была та самая Чёрная Королева – если у человека была проблема, то решений к ней находилось уйма. Иногда, правда, сначала приходилось создать проблему, чтобы продавать к ней готовое решение, но явно не в этот раз. Прощупывать всевозможные источники внешних магических формул, от которых по городу начинают стекленеть люди, нужно было по низу. Вспоминая слова Маргариты, он всё прокручивал её мысль о том, что процесс будто бы начинался изнутри, а значит, это явно было не заклинанием.