Джеймс Хоган – Звезда гигантов (страница 10)

– Полагаю, что ООН считает необходимым действовать осторожно ради блага всего человечества, – заметила она. – Ведь речь идет о контакте с новой цивилизацией, и этим, по их мнению, должны с самого начала заниматься профессионалы.

Данчеккер с грохотом захлопнул крышку автоклава и направился к раковине, чтобы ополоснуть руки.

– Когда «Шапирон» прибыл на Ганимед, единственными представителями Homo sapiens, если мне не изменяет память, был научно-инженерный персонал миссий «Юпитер», – невозмутимо возразил он. – Они показали себя с образцовой стороны и установили с ганимейцами максимально цивилизованные отношения задолго до того, как корабль прибыл на Землю. И все это произошло без участия каких бы то ни было «профессионалов». Единственное, в чем они себя тогда проявили, – это отправили с Земли дурацкий совет о том, как следует вести дела; его моментально обсмеяли и просто проигнорировали.

Хант взглянул на Данчеккера из своего кресла, которое располагалось у рабочего стола в углу лаборатории и почти со всех сторон было окружено компьютерными терминалами и дисплеями.

– Вообще-то, есть одно обстоятельство, которое говорит в защиту ООН, – заметил он. – Сдается мне, ты пока что плохо представляешь грозящие нам риски.

Данчеккер фыркнул, обходя вокруг стола.

– Ты о чем?

– Госдепартамент считает, что если мы не договоримся о посадке сами, то это сделают Советы. Иначе мы бы и сами действовали куда осторожнее, – ответил Хант.

– Я тебя не понимаю, – удивился Данчеккер. – К чему осторожность? Ты прекрасно знаешь, что разум ганимейца не в состоянии помыслить того, что могло бы представлять угрозу нашему – да и не только нашему – благополучию. В их эволюции попросту не было факторов, сформировавших образ мышления Homo sapiens. – Он помахал перед лицом рукой, прежде чем Хант успел что-то ответить. – Если же ты опасаешься, что туриенцы могли поменяться на каком-то фундаментальном уровне, то об этом можешь даже не думать. Базовые признаки, определяющие поведение людей, сформировались не десятки, а сотни миллионов лет тому назад, а я достаточно глубоко изучил эволюцию

Минервы и могу с уверенностью сказать, что то же самое справедливо и в отношении ганимейцев. В таких масштабах двадцать пять миллионов лет едва ли имеют хоть какое-то значение: за это время просто не могло произойти настолько существенных изменений, чтобы оправдать твое допущение.

– Я в курсе, – заметил Хант, когда ему удалось ввернуть слово. – Но ты отходишь от сути. Проблема не в этом. А в том, что нашими собеседниками могут оказаться вовсе не ганимейцы.

На мгновение Данчеккер будто опешил, но затем нахмурился, будто Хант сморозил какую-то глупость.

– Но это же просто абсурд, – заявил он. – Кем еще они могут быть? Исходный сигнал, переданный с обратной стороны Луны, был закодирован согласно ганимейским протоколам связи, и вторая сторона его прекрасно поняла, разве нет? С чего бы нам предполагать, что там скрывается кто-то помимо ганимейцев?

– Сейчас они ведут диалог по-английски, но трансляция не идет из Лондона, – возразил Хант.

– Да, передача идет с Гиги, – парировал Данчеккер. – И разве не туда, если верить независимым фактам, как раз и отправились ганимейцы?

– Мы не знаем, что эти сигналы идут с Гиги, – заметил Хант. – Так говорят они, но им же принадлежит и масса довольно странных утверждений. Наши трансляции нацелены в сторону Гиги, но мы и понятия не имеем, какой приемник считывает сигналы за границей Солнечной системы. Им вполне может оказаться ганимейский ретранслятор, который преобразует неизвестные нашей физике сигналы в электромагнитные волны, но это лишь предположение.

– По-моему, все очевидно, – с толикой пренебрежения заявил Данчеккер. – Перед миграцией на Гигу ганимейцы оставили некое устройство наблюдения – скорее всего, чтобы узнать, не появилась ли в Солнечной системе разумная жизнь.

Хант покачал головой:

– Будь это так, оно бы среагировало на первые радиосигналы сто лет тому назад. Мы бы узнали о нем гораздо раньше.

Немного обдумав его слова, Данчеккер осклабился в улыбке.

– Что как раз и подтверждает мою точку зрения. Оно среагировало только на ганимейские коды. Раньше мы никогда не посылали сигналов, закодированных по ганимейским стандартам, верно? Значит, устройство создали ганимейцы.

– А теперь они говорят с нами по-английски. Это значит, что устройство выпустил «Боинг»?

– Ясно же, что языку они научились за время наблюдения.

– Может, ганимейский они выучили точно так же.

– Но это же чушь.

Хант умоляюще вскинул руки.

– Крис, да бога ради, все, чего я прошу, – это хотя бы до поры до времени быть открытым новым идеям и принять, что мы, возможно, ввязываемся в то, чего не понимаем. Ты говоришь, что они точно ганимейцы, и, скорее всего, так и есть; я же говорю, что нельзя исключать и альтернативные объяснения. Не более того.

– Профессор, вы же сами говорили, что ганимейцы не искажают факты и не ведут шпионскую игру, – вмешалась Лин, обратившись к Данчеккеру тоном, который, по ее мнению, должен был немного разрядить обстановку. – Но кто бы ни скрывался по ту сторону, у них довольно забавные представления о том, как завязываются межпланетные отношения… И весьма своеобразное мнение насчет текущей обстановки на Земле, а значит, не все они честны друг с другом. Не очень-то это похоже на ганимейцев, правда?

Данчеккер фыркнул, но, похоже, был загнан в угол. От ответа его спас зазвонивший терминал на боковом столике.

– Прошу прощения, – пробормотал он, наклоняясь к Ханту, чтобы ответить. – Алло?

Это была Джинни из штаб-квартиры Навкомм.

– Здравствуйте, профессор Данчеккер. Насколько я понимаю, доктор Хант сейчас с вами. У меня для него срочное сообщение. Грегг Колдуэлл велел отыскать его и немедленно ввести в курс дела.

Данчеккер сделал шаг назад, и Хант подкатил свое кресло к экрану.

– Привет, Джинни, – поздоровался он. – Что нового?

– «Юпитер-5» прислал вам сообщение. – Она опустила взгляд, чтобы прочитать что-то за нижним краем экрана. – Оно от директора миссии, Джозефа Б. Шеннона. Вот что там сказано: «Лабораторные испытания прошли в полном соответствии с вашими ожиданиями. Полный файл с результатами уже готовится к передаче. Удачи». – Джинни снова подняла голову. – Вы это хотели знать?

Лицо Ханта буквально светилось от восторга.

– Еще бы, Джинни! – воскликнул он. – Спасибо тебе… огромное.

Джинни кивнула и коротко улыбнулась на прощание. Экран погас.

Крутанувшись в кресле, Хант оказался перед двумя лицами, объятыми благоговейным трепетом.

– Полагаю, спор на этот счет можно прекратить, – сообщил он. – Судя по всему, очень скоро мы все узнаем сами.

Глава 6

Главная приемная антенна «Джордано Бруно» напоминала огромный глаз циклопа. Решетчатый стальной параболоид диаметром сто двадцать метров возвышался над безжизненной пустошью обратной стороны, вглядываясь в черную бездну звездного неба. Антенна располагалась на двух решетчатых диаметрально противоположных башнях, которые двигались по круговым рельсам, составлявшим самую заметную деталь рельефа в окрестностях базы и обсерватории. Когда она стояла в полной неподвижности, вслушиваясь в шепот далеких галактик, ее удлиняющаяся тень накрывала купола и более мелкие, ютившиеся рядом сооружения на манер перекошенной сетки. Часть ее переливалась через край базы, где становилась размытой, а затем и вовсе терялась посреди разбросанных тут и там булыжников и кратеров.

Карен Хеллер разглядывала этот пейзаж сквозь прозрачную стену наблюдательной башни, поднимавшейся над крышей двухэтажного главного блока. Она пришла сюда, чтобы побыть наедине с собой и собраться с мыслями после очередной желчной и безрезультатной встречи одиннадцати делегатов ООН. Их последнее опасение было связано с тем, что отправителями сигналов могут оказаться вовсе не ганимейцы, и виновата в этом была сама Карен, ведь она опрометчиво подкинула делегации ту самую мысль, которую Хант за неделю до этого озвучил во время их встречи в Хьюстоне. Даже сейчас она не до конца понимала, почему вообще решила завести речь о подобных рисках, ведь задним числом ей было ясно, что остальные делегаты непременно ухватились бы за возможность устроить очередную проволочку. Как она сама впоследствии сказала удивленному Норману Пейси, все это было плохо просчитанной – и в итоге неудачной – попыткой применить шоковую тактику и выбить из делегации хоть какой-то позитивный ответ. Вероятно, чувство досады затуманило ей разум. Так или иначе, дело было сделано, и последняя передача Гиге свела на нет любые шансы на высадку в обозримом будущем, заменив ее целой кипой бумажной работы, сосредоточенной на пустяках вроде протоколов и рангов. По иронии судьбы этот факт лишь подтверждал, что инопланетяне не вынашивают враждебных намерений по отношению к Земле; в противном случае они бы уже давно прилетели, не дожидаясь любезного приглашения. В этом свете политика ООН становилась все более туманной и лишь укрепляла опасения Карен и Госдепартамента, что Советы намереваются единолично договориться о высадке ганимейцев и каким-то образом манипулируют делегацией. Тем не менее США собирались и дальше играть по правилам, пока Хьюстон не установит связь с Туриеном, используя «Юпитер» в качестве посредника, – при условии, что эта попытка увенчается успехом. Если Хьюстон не преуспеет, а попытки расшевелить ситуацию на «Бруно» к тому моменту не принесут никаких результатов, США будут вправе считать, что другие стороны просто не оставили им выбора.