Джеймс Хоган – Звезда гигантов (страница 9)

Поворотное крыло за окном пошло вниз, когда авиамобиль покинул воздушный коридор и сменил направление, приступая к плавному снижению. Группа больших белых зданий, будто стоявших по стойке «смирно» на берегу реки примерно в полутора километрах от них, медленно повернулась, пока не оказалась строго впереди, по центру ветрового стекла.

– Он, наверное, был страховым агентом, – пробормотал после краткой паузы Хант.

– Кто?

– Мёрфи. «Все рано или поздно закончится фиаско – оформите заявку». Кому кроме страхового агента могла прийти в голову такая мысль?

Здания перед ними увеличились в размерах, приобретая гладкие и ровные очертания Вествудского института биологии, входившего в состав Подразделения КСООН по вопросам биологических наук. Авиамобиль остановился и завис в пятнадцати метрах над крышей биохимического корпуса, который вместе с отделами нейробиологии и физиологии составлял триаду, обращенную к вытянутой громаде центрально-административного здания. Последнее располагалось по другую сторону площади, выложенной разноцветной мозаичной плиткой, которая перемежалась лужайками и искрящимися на солнце фонтанами. Проведя визуальный осмотр места посадки, Хант дал компьютеру добро на приземление машины. Несколькими минутами позже они с Лин уже стояли перед стойкой администратора в вестибюле верхнего этажа.

– Профессора Данчеккера сейчас нет на месте, – сообщила администратор, сверившись с монитором. – Его код переадресации ведет в одну из подземных лабораторий. Попробую позвонить туда.

Она набрала новый код, и после короткой паузы символы на экране сменились мешаниной цветов, моментально превратившихся в лицо худощавого лысеющего мужчины в старомодных золоченых очках, примостившихся на кончике тонкого носа с легкой горбинкой. Казалось, будто его кожу натянули на кости по остаточному принципу, и на упрямый, выпяченный подбородок ее едва хватало. Судя по всему, он был не слишком рад вмешательству в свою работу.

– Алло?

– Профессор Данчеккер, это администратор из верхнего вестибюля. К вам двое посетителей.

– Я очень занят, – резко ответил он. – Кто они такие и чего хотят?

Хант вздохнул и развернул дисплей с плоским экраном к себе.

– Это мы, Крис. Вик и Лин. Ты же нас ждешь.

Лицо Данчеккера смягчилось, и его рот превратился в тонкую линию, кончики которой на секунду взметнулись вверх.

– О, конечно. Прошу прощения. Спускайтесь. Я в анатомической лаборатории на уровне E.

– Ты работаешь один? – спросил Хант.

– Да. Можем здесь и поговорить.

– Тогда увидимся через пару минут.

Вик и Лин прошли в заднюю часть вестибюля и остановились в лифтовом холле.

– Крис, наверное, опять возится с теми животными, – заметила Лин, пока они ждали лифт.

– Мне кажется, он в этом подвале сидит с тех пор, как вернулся с Ганимеда, – добавил Хант. – Удивительно, что он не стал похожим на своих же подопытных.

Когда «Шапирон» вернулся в Солнечную систему, Данчеккер находился на Ганимеде вместе с Хантом. Собственно говоря, во многом именно благодаря его вкладу удалось собрать воедино самую удивительную часть всей этой истории. Наиболее секретные из ее деталей до сих пор держались в тайне от ничего не подозревающей и психологически не готовой публики.

Стоит ли удивляться, что ганимейцы посещали Землю в период расцвета их собственной цивилизации на Минерве – двадцать пять миллионов лет тому назад? Ганимейские ученые предсказали, что экологическая обстановка на их планете будет ухудшаться из-за роста атмосферной концентрации углекислого газа, к которому их вид был особенно уязвим в силу природных особенностей. Это отчасти объясняло их интерес к Земле, которую они рассматривали в качестве потенциального варианта для миграции. Но вскоре ганимейцы отказались от этой идеи. Биохимия их предков исключала появление хищников, тем самым тормозя развитие жестоких и агрессивных черт вкупе с большинством сходных качеств, отличавших борьбу за выживание на Земле. Суровые нравы, преобладавшие в земной экосистеме на рубеже олигоценовой и миоценовой эпох, сделали планету слишком негостеприимным местом для мирного ганимейского темперамента, и о переселении туда не могло быть и речи.

Тем не менее визиты ганимейцев на Землю не только утолили научное любопытство инопланетян, но и принесли им практическую пользу. В ходе изучения открытых ими форм жизни ганимейцы обнаружили совершенно новый генетический механизм поглощения углекислого газа, который наделял земную фауну более высокой и гибкой устойчивостью к этому токсину. Так у минервианской проблемы наметилось альтернативное решение. Ганимейцы перевезли на свою планету множество видов земных животных для проведения генетических экспериментов, целью которых было привить ганимейской расе аналогичные группы земных генов, чтобы те автоматически передавались по наследству их потомкам. Внутри корабля, потерпевшего крушение на Ганимеде, обнаружились прекрасно сохранившиеся останки тех древних животных, и многих из них Данчеккер перевез в Вествуд для более детального изучения.

Эксперименты не увенчались успехом, а вскоре ганимейцы и вовсе исчезли с лица планеты. Оставшиеся на Минерве земные виды быстро вытеснили исконных животных, практически лишенных каких бы то ни было механизмов защиты, приспособились к местным условиям и стремительно размножились по планете, продолжая эволюционировать…

Спустя почти двадцать пять миллионов лет – примерно за пятьдесят тысячелетий до текущих событий – на Минерве закрепился вид разумных существ, внешне неотличимых от современного человека. Эту расу назвали «лунарианцами», поскольку первые следы их существования были обнаружены в ходе лунных исследований 2028 года. Именно тогда к делу подключился Хант, который переехал в США из Англии и вступил в ряды КСООН. Лунарианцы были агрессивной и воинственной расой, которая быстро достигла высокого технологического уровня и в итоге разделилась на две противоборствующие сверхдержавы, Цериос и Ламбию. В конечном счете эти страны сошлись в катастрофической войне, охватившей всю Минерву и ее окрестности. В результате этого ожесточенного конфликта Минерва погибла, Луна стала сиротой, а в Солнечной системе появились Плутон и пояс астероидов.

Выжить удалось лишь горстке лунарианцев, которые в момент катастрофы находились на поверхности Луны. Когда Луна была захвачена Землей и заняла устойчивую орбиту, часть выживших каким-то чудом смогла добраться до единственного доступного прибежища во всей Солнечной системе – самой Земли. В течение тысяч лет они балансировали на грани вымирания, деградировали до состояния дикарей и в результате утратили ту нить, которая связывала их с минервианскими истоками. Но со временем окрепли и расселились по всей планете. Они вытеснили неандертальцев, потомков приматов, которые все это время продолжали спокойно эволюционировать на Земле, и в итоге превратились в современного человека, ставшего доминирующим видом планеты. Лишь гораздо позже, когда люди заново открыли науки и отважились вернуться в космос, в руках человечества оказались факты, позволившие восстановить историю его подлинного происхождения.

Данчеккера Вик и Лин застали в запачканном белом халате за взвешиванием и осмотром частей крупного тела, принадлежавшего мохнатому коричневому зверю, на столе для вскрытия. Существо отличалось мощной мускулатурой, а на извлеченной нижней челюсти красовались устрашающие, хорошо развитые зубы хищника. Данчеккер сообщил, что перед ними весьма любопытный экземпляр, родственный дафоэнодонам из нижнего миоцена. Несмотря на четко выраженный пальцеходящий способ передвижения, сравнительно короткие ноги и тяжелый хвост, три верхних моляра явно указывали на то, что эти животные были предками амфиционов, а значит, и всех современных медведей – в отличие от цинодесмуса, который также имелся в коллекции Данчеккера и, судя по двум молярам, занимал промежуточное положение между цинодиктом и современными представителями псовых. Хант поверил ему на слово.

В разговоре с Колдуэллом Хант практически настаивал, что, если им удастся организовать посадку туриенского корабля, Данчеккер должен обязательно войти в состав встречающей группы; о биологии и психологии ганимейцев он, пожалуй, знал больше, чем кто бы то ни было в научном сообществе Земли. Колдуэлл в конфиденциальной обстановке обсудил этот вопрос с директором Вествудского института биологии, который согласился с предложением и позже уведомил самого Данчеккера. Профессора долго уговаривать не пришлось. Но он был явно недоволен тем, как именно ведут дела именитые персоны, которым вверено решение земных вопросов.

– Это просто возмутительно, – с раздражением заявил Данчеккер, загружая использованные инструменты в автоклав у стены. – Политика, шпионские игры! Это же беспрецедентная возможность раздвинуть границы наших познаний и, возможно, даже совершить квантовый скачок в масштабах всей человеческой расы, а нам приходится хитрить и плести интриги, будто мы торгуем наркотиками или вроде того. Да бога ради, мы это даже по телефону не можем обсудить! Ситуация просто невыносима.

Лин выпрямилась, оторвав взгляд от стола, где она с любопытством разглядывала внутренности дафоэнодона.