Джеймс Герберт – Святыня (страница 43)

Фенн засунул руки в карманы куртки. То ли от беседы, то ли от атмосферы в самой церкви ему стало холодно.

— Однако что же именно мне искать, монсеньер Делгард?

— Я хочу, чтобы вы выяснили кое-что об этой церкви.

Фенн удивленно посмотрел на него.

— По-моему, это легче сделать вам.

— Объективность, мистер Фенн, и практичность. В следующие несколько месяцев я буду очень занят обустройством самой церкви Святого Иосифа, подготовкой к приему паломников, надзором за строительными работами, которые нужно произвести. Что касается объективности, то я слишком погружен в страшную атмосферу этого места, слишком вовлечен в трагедию отца Хэгана, чтобы видеть все в ясном, объективном освещении. Кроме того, я хочу, чтобы вы разобрались в этом поселке. Здесь нужен глаз следователя, человека, способного копать вглубь и находить ответы. Вы уже достигли соглашения с епископом Кейнсом и Джорджем Саутвортом, и это будет лишь частью той работы. Я прошу всего лишь заняться поисками того, что могло случиться здесь в прошлом.

— Какого рода?

— Не знаю. Это предстоит выяснить вам.

Фенн пожал плечами.

— Ладно. Как вы сказали, это все равно часть моей работы.

— И еще одно: я хочу, чтобы вы разузнали побольше об Алисе Пэджетт. И ее родителях. Я чувствую, что может обнаружиться нечто интересное, хотя и не знаю, что именно. Уверен лишь, что мы должны это выяснить.

— Думаю, у вас у самого начинают пошаливать нервы, монсеньер.

Делгард несколько мгновений холодно рассматривал его, потом сказал:

— Хорошо. Думайте так. Но прежде, чем вы уйдете, я хочу вам кое-что показать.

Он встал со скамьи, и Фенн быстро отступил в сторону, чтобы священник мог пройти.

Делгард преклонил колени перед алтарем, потом прошел в правую часть церкви. Встав у статуи Богоматери, он обернулся к Фенну.

— Вы бы не подошли, если вас не затруднит?

Фенн, по-прежнему засунув руки в карманы, подошел и с любопытством посмотрел на высокого священника, который кивком головы указал ему на статую.

— Отец Хэган говорил мне, что Алиса любила эту статую, что она проводила много времени, сидя перед ней. Можно сказать, это было ее наваждение. Если ее видения были всего лишь галлюцинациями возбужденного ума, вполне логично, что они приняли форму чего-то, что ее очаровало. Присмотритесь к этой статуе.

Репортер вспомнил, что рассматривал эту фигуру всего две недели назад, в день чудес. Тогда он заметил маленькую трещинку, бегущую из-под подбородка к боковой части шеи.

Теперь статуя вся была испещрена паутиной черных линий, словно поверхность белого мрамора покрыла сеть искривленных вен. Трещины шли от уголков губ Мадонны, как будто изогнувшихся в нелепой похотливой ухмылке. Даже ее невидящие глаза покрылись трещинами.

Вместо прекрасного сострадательного образа Мадонны на двоих мужчин смотрела сморщенная старая греховодница, ее поврежденные ладони глумливо подражали молитвенному жесту.

Фенн отступил назад, словно испугавшись, что каменная фигура сейчас коснется его.

Глава 22

Госпожа, госпожа! Часы уже бьют!

Идите скорей, мы все уже тут.

Из болот и из озер,

Из камней и темных нор,

Из пещер и из лесов,

Из могил и из гробов,

Из темницы, из петли —

Все на сборище пришли!

Ее нет до сих пор?

Раздувайте костер!

Он шел к воротам по посыпанной гравием дорожке. Над головой смыкались голые ветви деревьев, образуя словно балдахин из паутины. Тонкие, по-зимнему колючие сучки стучали друг о друга под нагонявшим туман ветром. Шаги раздавались неестественно громко, как в церкви, но тут хотя бы не было эха, и гулкие звуки не отражали пустоту святилища. Но темно под деревьями было почти так же, как в церкви.

Все это дело казалось совершенным безумием! Полный идиотизм! В чем Делгард пытался обвинить девочку? Ради Бога, ей всего одиннадцать лет! Каким образом, черт возьми, она могла принести кому-либо вред? Да и зачем? Он намекал, что она каким-то образом причастна к смерти отца Хэгана? Да Алисы там даже не было!

Фенн на мгновение остановился, тяжело дыша.

Делгард становится невротиком — параноиком — как отец Хэган! Он просто не мог говорить серьезно! А он-то, репортер, чуть было не поверил! Боже, он и сам чуть было не свихнулся, как те двое!

Засунув руки в карманы, Фенн пошел дальше.

Но статуя! Что за дребедень случилась со статуей? Внутренние дефекты в камне? Ха! Это что-то новое! Трещины разбежались, как спущенные петли на колготках. Может быть, кто-то потихоньку колотил ее? Нет, невозможно. Тогда откололись бы куски. Статуя пугала В ней было что-то… отвратительное! Боже, и все из-за Делгарда. Это он взвинтил нервы.

Фенн подпрыгнул, когда кто-то вышел из темноты.

— Все закончено, мистер Фенн?

— Боже… Вы меня напугали.

Человек хохотнул, открывая дверь перед репортером.

— Извините. Я просто прятался от ветра. Холодновато.

— Да.

Фенн шагнул за ворота, радуясь, что покинул территорию церкви.

— Эй, Фенн! — послышался знакомый сипловатый голос.

Он обернулся и увидел журналистку из «Вашингтон пост».

— Как добыча? — спросила она — Ты бледный как привидение.

— Погода, — ответил Фенн, направляясь к своей машине.

— Забавно. А у меня обычно краснеет нос. — Она не отставала.

У дороги ошивались два фоторепортера, но они утратили интерес, увидев всего лишь двух коллег-журналистов, шедших от церкви Святого Иосифа.

— Я видела, как ты проехал мимо по поселку, — сказала женщина, идя рядом, — и догадалась, что направляешься сюда. Как насчет того, чтобы продолжить разговор в гостинице?

Он открыл дверь машины и выпрямился.

— Нэнси — правильно?

— Да. Шелбек. Мы встречались в воскресенье.

Он кивнул.

— Залезай.

Без лишних разговоров она обежала машину с другой стороны, а Фенн залез внутрь и отпер ей дверь. Нэнси села и благодарно улыбнулась.

— Верно, — сказал он. — У тебя покраснел нос. — И завел двигатель.

Нэнси подождала, пока они выехали на дорогу, развернулись и покатили в сторону поселка, и только тогда спросила:

— Как это ты пробрался в церковь, когда никто больше не может?

— Туда можно пробраться через поле рядом.

— Спорим — нельзя. Они поставили там для охраны двоих священников.