Джеймс Ганн – Практическая магия (страница 14)

— Это не то. — Старушка тряхнула кудрями. — Мне нужно настоящее имя.

— Я его не знаю.

Всего в бумажнике было девятьсот семьдесят шесть долларов. Из них я забрал себе сто двадцать шесть (чтобы вышло сто долларов за день работы и пятьдесят на расходы), а остальное пододвинул миссис Пибоди.

— И это все, что я получаю за свои деньги?

— Ну еще я нашел обратный билет до Вашингтона, — нехотя признался я.

— Так… — сказала она со значением.

— Однако я даже не знаю, чей он. В общем, вот ваши деньги, забирайте.

Ее тусклые голубые глаза подозрительно сощурились.

— Что-то больно легко вы расстаетесь с ними. Случаем, нового клиента не завели?

— Возможно.

— И кто это?

— Не ваше дело, — отчеканил я.

— И что, хорошо платит? — спросила она. — Едва ли. Хотя если это девушка… Готова поспорить, что вы как раз из тех олухов, которые охотно променяют деньги на поцелуи.

— Даже если и так, что с того? — сказал я, покраснев. — Прощайте. Уходите.

— Ишь, раскомандовался! — вскинулась старушка. — Когда закончим, тогда и уйду. От работы я вас, между прочим, не освободила. Сделка есть сделка.

— Только если она честная, — возразил я. — Вы утаили от меня важные подробности.

— Молодой человек, вы — хам. — Она покачала головой. — Я, понимаете, спасаю вам жизнь, а вместо благодарности меня выставляют за дверь.

— Простите, — искренне сказал я. — Спасибо вам.

— Так-то лучше. А теперь скажите: цели вашего нового клиента идут вразрез с моими?

— Ну… — Я замялся.

— Тогда что вам мешает выполнить две работы одновременно? — победным тоном сказала она. — Надеюсь, к деньгам вы отвращения не испытываете?

Я подумал немного и решил:

— Простите еще раз, но нет. Не могу работать на человека, который скрывает свое настоящее имя.

— Значит, имя девушки вы знаете? — Видя, как я краснею, старушка снова захихикала. — Что ж, ладно, молодой человек. Отказаться — ваше право.

— То есть вы свое имя мне не скажете?

Она решительно мотнула головой, взяла деньги и направилась к двери. Сняв цепочку, оглянулась.

— Передайте той девушке, что ей очень повезло с выбором.

Я не сдержал улыбки, отвел глаза — и застыл как громом пораженный. Зеркало, прислоненное к стене, было развернуто. Вот только вместо старушки в нем отражался кто-то другой.

Сквозь ночную мглу проступало лицо Ариэли.

Миссис Пибоди тоже посмотрела в зеркало, и ангельские глаза испуганно расширились. Я ошалело переводил взгляд с тусклого миража юности и красоты на морщинистую старуху, стоящую передо мной. Ведьма — все-таки она ведьма. А я поверил в тот облик, даже влюбился в него.

— Ариэль? — простонал я. — Так вот ты какая на самом деле?

Она шагнула мне навстречу, раскрыла было рот, но тут в номер вошел Уриэль. Он спокойно огляделся и сразу же понял, что происходит.

Математик был ненамного выше «миссис Пибоди», его белые волосы хорошо сочетались с ее седыми кудрями. Вдвоем они напоминали премилую пожилую пару. Что же тогда оставалось мне? Вечно тосковать от любви к призраку, отраженному в черном зеркале?

Старушка всхлипнула, и звук этот никак не вязался с ее внешностью.

— Разве ты не можешь отличить? — спросила она голосом Ариэли.

— Каким образом?! — простонал я снова. Это начинало входить в привычку. — Здесь все сами на себя не похожи, все скрываются. Откуда мне знать, кто из этих двух — ты?

Расплакавшись, Ариэль опустилась в кресло.

— Ты меня не любишь, — проговорила она сквозь слезы.

— Взгляните в зеркало, молодой человек! — велел Уриэль.

Я послушался и увидел там Уриэля — такого же, что и перед собой.

— Ну и какой вывод я должен сделать? — поинтересовался я. — Что вы не замаскированы?

— Именно.

Математик быстро подошел к зеркалу, стараясь держаться в стороне, чтобы не видеть своего отражения, и отвернул его к стене.

— Иными словами, оно показывает людей такими, какие они есть на самом деле. — Его внимание привлекли письмена на обратной стороне стекла. — Хм, интересно…

Я повернулся к Ариэли — теперь это была она. Миссис Пибоди исчезла. Глаза девушки покраснели от слез.

— Сколько тебе лет? — спросил я строго, не в силах скрыть подозрительности.

— Двадцать два года. — Голос ее дрогнул.

— Это правда?

— Нет. Двадцать три.

Я выдохнул. Ее слова казались искренними — и, надо признать, после всего, что я пережил, это было как глоток свежего воздуха.

— Но зачем?

— Ах, Габриэль, ну как же ты не понимаешь?! — В ее голосе сквозили нотки раздражения. — Я не хотела, чтобы кто-то узнал, что я копаю под Соломона. К тому же как я могла быть уверена в твоей надежности?

— Поначалу — возможно, — напирал я. — А почему потом не рассказала?

Она покраснела и потупила глаза.

— Я собиралась, Габриэль. Думала, приду сюда и все расскажу. Вот я стучусь, мне никто не открывает. Пришлось перенестись внутрь, а тут ты лежишь, весь красный от удушья… И я решила, пусть уж лучше тебя спасет миссис Пибоди. Потом она бы просто ушла, а ты так и не узнал бы о моем обмане.

— Ну и захотела меня еще раз проверить напоследок, — обиженно сказал я.

— Габриэль, если бы я заранее знала, что ты себя так поведешь, то не стала бы и заморачиваться! — упрямо ответила она, что противоречило всякой логике.

— Да сколько можно! — не выдержал я. — Хватит называть меня Габриэлем! Я…

— Тс-с-с! Не надо! — перебила Ариэль, тревожно распахнув глаза.

И вопреки всякой логике я заключил ее в объятья и прошептал:

— Значит, тебе не все равно.

Опомнился я в кресле. Ариэль сидела у меня на коленях и, склонив голову, шептала на ухо всякие нежности. Не в силах больше притворяться, будто занят зеркалом, Уриэль кашлянул, чтобы привлечь наше внимание.

— Дети мои, не отвлекайтесь, — сказал он. — И вынужден заметить, Ариэль, что ты стала крайне беспечно обходиться со своими заклятиями.

— Боже мой! — Ариэль вскочила и посмотрела на свое платье — точнее, платье миссис Пибоди. — Все эти кружева и лавандовый цвет мне не идут. Извините, я сейчас.

Она забежала в круг и исчезла. Мы с Уриэлем недоуменно посмотрели друг на друга и покачали головой. Через десять минут Ариэль вернулась. Теперь на ней было черное обтягивающее платье, идеально подчеркивающее фигуру, однако мы с Уриэлем, следуя негласному джентльменскому уговору, сделали вид, что не заметили ее, и продолжили разговаривать о книгах, которые лежали у меня на столе. Беседа со стариком помогла мне прояснить ряд вопросов, касающихся принципов волшебства.