Джеймс Ганн – Практическая магия (страница 16)

— Скажем так, это самый известный в Америке человек-помоги-себе-сам. Открой сегодняшнюю, вчерашнюю или завтрашнюю газету, посмотри заголовки: где-то обязательно мелькнет его имя. В партии его не любят, большинство американцев лучше застрелятся, чем проголосуют за него, но праймериз он выиграет — и президентские выборы, скорее всего, тоже. Только это конфиденциальные сведения, держи их при себе.

— Все, я понял! — радостно воскликнул я. — И его нет в городе, так?

— Сейчас узнаю… — Сквозь шум телетайпных аппаратов я услышал, как Джек перекрикивается с кем-то. — Прости, дружище, но тут я тебя разочарую. Только этим утром видели, как наш герой дня бодро прогуливается по кварталу. — Джек даже сам как будто расстроился. — Эх, а мне на минуту показалось, что ты вот-вот окажешь величайшую услугу американскому народу.

— Спасибо, Джек, — сказал я уныло. — Больше никого с подобным масштабом в голову не приходит?

— Если кто и был, дружище, он теперь либо на кладбище, либо за решеткой.

— Понял тебя. Все равно спасибо. Если что-то нужно, звони.

Я медленно положил трубку и, обернувшись к Ариэли с Уриэлем, развел руками.

— Ну, главное вы слышали… Что ж, попробовать стоило.

— Не падайте духом раньше времени, молодой человек. — В глазах Уриэля заплясали искорки. — Вы его вычислили.

— Значит, вы не слышали? — удивленно спросил я. — Сегодня утром его видели в Вашингтоне.

— И что?

Я щелкнул пальцами.

— Понял! Он ночью улетел обратно, чтобы сбить нас со следа.

— Возможно, но маловероятно, — сказал Уриэль. — Слишком часто переноситься туда-сюда опасно: кто-нибудь может заметить.

— Тогда не понимаю.

— Кейси, ты слышал про симулякров? — спросила Ариэль.

— Имеешь в виду двойников?

Уриэль кивнул.

— Разумеется, это дополнительная головная боль. Он мог бы, например, подговорить кого-нибудь принять его облик, но настолько доверенных помощников у него нет. Он охотно раздает мелкие поручения, но самое главное делает сам. В этом его слабость. И еще в безудержной жажде власти.

— И в самоуверенности, — припомнил я.

— Возможно.

— Значит, это он и есть!

Уриэль посмотрел на меня с укором.

— Нельзя полагаться только лишь на интуицию. Нужны доказательства. Вдруг мы ошиблись?

— И что с того? — Я пожал плечами.

— Кейси! — Ариэль нахмурилась.

— Ну что еще он должен сделать? Предъявить свидетельство о рождении? — спросил я бессильно. — Для колдунов вы двое что-то слишком педантичны. Впрочем, куда мне. Я всего лишь неопытный новичок.

— Ты не понимаешь, — строго сказала Ариэль.

— Чем больше власть, тем больше ответственность, молодой человек, — добавил Уриэль.

— Меня воспитывали иначе, — возразил я. — Чем больше власть, тем больше она развращает.

Ариэль повернулась ко мне спиной. Видно, я перегнул палку.

— Извини, милая. Просто у вас в руках такая улика, а вы не хотите ей воспользоваться… — Я взял ее за плечи и попробовал развернуть, но она будто обратилась в камень. — Ариэль, прости меня, ну пожалуйста. Я сделаю все, как ты мне скажешь.

— Ой, ну ладно.

Она вновь повернулась к нам.

— И опять вы торопитесь с выводами, — рассудительно сказал Уриэль. — Мы вовсе не сбрасываем вашу находку со счетов. Кое-что мы вполне можем попробовать, причем совершенно без риска. Вот это, например.

Уриэль стер мой рисунок и провел окружность заново, после чего начал наносить вокруг нее формулы. Через некоторое время он замер, почесывая затылок.

— Эх, что-то память стала подводить, — сказал он извиняющимся тоном. — Куда-то подевал книгу. Обронил, наверное.

Я подошел к столу, выдвинул ящик и отклеил рукопись.

— Она?

— Она! — радостно воскликнул Уриэль. — Глазам не верю. Где же вы ее нашли?.. Впрочем, неважно.

И он снова принялся за дело, время от времени сверяясь с записями. Вскоре почти весь ковер был исписан мелом.

— Готово! — объявил Уриэль и с кряхтеньем поднялся.

Я скептически смотрел на то, что у него получилось.

— Это древнее халдейское заклятие изгнания духов, — пояснил математик. — Случай сложный, поэтому нелишним будет прочесть и словесный эквивалент тоже.

Он шагнул в круг и поднял лицо к потолку. Низенький, седой и розовощекий, Уриэль никак не ассоциировался у меня в голове с волшебником и больше походил на профессора, который будет читать нудную лекцию.

Старик заговорил тихо, но на удивление отчетливо.

— Тот, кто творит подобия; тот, кто накладывает чары; дурное лицо, дурной глаз, дурной рот, дурной язык, дурные губы, дурные слова…

У меня по коже забегали мурашки.

— Дух неба, изгони их! Дух земли, изгони их!

Волшебник околдовал меня своими чарами, околдовал нас своими чарами;

Ведьма околдовала меня своими чарами, околдовала нас своими чарами;

Он создал подобия нашего облика и зачаровал наш облик;

Он отнял магический поток, принадлежавший нам, и запятнал наши одеяния;

Он разорвал наши одеяния и смешал свои волшебные травы с прахом из-под наших ног;

Да обратит бог огня их чары в ничто!

Я шумно выдохнул и вдруг понял, что все это время стоял, затаив дыхание.

— Невероятно! Какое облегчение, — выдохнул Уриэль.

Он и правда выглядел лучше. Лицо под румянами приобрело более здоровый вид. Мне тоже полегчало, я даже не помню, когда в последний раз чувствовал себя так хорошо. Шею больше не ломило и не саднило. Все прошло.

— Что дальше? — спросил я.

— А дальше мы нанесем ответный удар! — энергично объявил Уриэль. — Необходимо сделать так, чтобы он открыл свое истинное лицо.

Я молча указал на стоящее у стены черное зеркало.

— Превосходно! Только где бы его лучше всего разместить? В Хрустальном зале, боюсь, не получится.

— А если у него в номере? — предложил я. — Он явно не ждет, что мы заявимся к нему.

— Ты знаешь, где его номер?! — Ариэль нахмурилась.

— Он остановился в пентхаусе.