Джеймс Ганн – Практическая магия (страница 13)

— Я люблю тебя, Ариэль. Думаю, куклы тут ни при чем. А если и при чем, то мне все равно.

— И я тебя люблю, — прошептала она в ответ. — Ты прав, дело не в колдовстве. Я отменю заклинание… Я так хочу, — добавила она, видя, что я собираюсь возразить. — Не ради тебя, ради себя. Мне важно знать, что все по-настоящему и ты любишь меня такой, какая я есть.

— Не смей! — сказал я, ощутив холодок. — Я не знаю, что будет, и не хочу рисковать этим… этим чувством. Однако, — я подмигнул, — кукол лучше спрятать в безопасное место. Мало ли кому они попадут в руки.

Я тихонько прикрыл за собой дверь. Слишком окрыленный, чтобы ждать лифта, и забыв свой страх перед лестницами, я сбежал вниз, перескакивая через несколько ступенек. В коридоре пришлось перейти на шаг, потому что навстречу шла прилично одетая пожилая пара. Спиной я чувствовал, как они провожают меня взглядом.

Я напевал себе под нос It’s magic[9].

Женщина у меня за спиной прочувствованно всхлипнула.

Дойдя до номера, я вставил ключ в замок, повернул. Дверь не открылась. Я испуганно взглянул на плашку: нет, не ошибся, номер действительно мой. А потом вспомнил, что́ сделал перед уходом, и написал мелом на двери уравнение. Оно отменяло действие уравнения на внутренней стороне, поскольку в сумме они давали ноль.

Дверь распахнулась. Я стер с нее надписи, вошел в номер и закрылся на цепочку. Внутри все было в точности так, как я и оставлял, включая испачканный мелом ковер.

Я еще раз вспомнил свои утренние похождения. Дело шло на лад. Победа близка, в том нет сомнений. Осталось лишь выяснить кое-какие подробности.

При мысли об Ариэли мои щеки запылали. Ее прекрасное лицо, сладкие губы, жаркое тело, в котором идеально сочетается девичья упругость и женская мягкость. И сама Ариэль — чудо покорности, нежности, понимания, наслаждения…

Кейси, марш в душ!

— Зачем?

Тебе надо освежиться. И воду похолоднее сделай. Ледяную!

— Нет, правда, зачем? Что такого…

Если ты влюбился в смазливую девчонку и тебе кажется, будто это взаимно…

— Что значит «кажется»?

Хорошо, девочка тебя любит, пускай. Вот только ты ни на шаг не приблизился к тому, чтобы выяснить, кто такой Соломон. И пока не выяснишь, не забывай, что ты не витаешь в облаках, а ходишь по зыбучим пескам.

Я постоял под ледяными струями столько, сколько мог, а потом выскочил из душа и зашарил в поисках полотенца. И вдруг стало ясно, что меня так насторожило в ванной: когда я уходил, полотенца висели в беспорядке, теперь же были аккуратно сложены. Кто-то заходил в номер в мое отсутствие.

Увы, осознание пришло слишком поздно. Полотенце выскользнуло у меня из рук, свилось вокруг шеи, подобно удаву, и стало душить. Я вцепился в него, пытаясь сорвать или хотя бы ослабить.

Скользя на кафельной плитке, я изо всех сил боролся с полотенцем. Глаза лезли из орбит, в груди горело огнем из-за недостатка воздуха. Я чувствовал, что проигрываю зачарованному предмету, но сдаваться не мог. Мне было ради кого жить.

Дурак! Идиот! Ты сказал ей приходить через полчаса, а прошло всего пятнадцать минут. Даже если она появится раньше, дверь заперта. Эх, хуже дурака только дурак, считающий, что он умный!

В глазах у меня начало темнеть. Я пошатнулся и чуть не упал.

Нет, Кейси, обычной силой магию не одолеть! Должно быть контрзаклинание. Думай, приятель! Включи мозги!

Думать не получалось. Тьма становилась гуще, и моя последняя мысль была о том, как Ариэль бьется в слезах над моим бездыханным телом.

А потом свет померк.

— Итак, молодой человек, — произнес кто-то, — вы будете просыпаться или вас еще разок облить?

Я открыл глаза, глубоко вдохнул и закашлялся. Воздух хлынул в легкие раскаленным паром. Ладонью я помассировал горло и поморщился от боли. Лицо и шея были мокрые.

— Вот так-то лучше. — Говорила женщина.

Голос казался смутно знакомым.

Я скосил глаза. Она стояла надо мной, держа в руках пустой стакан.

— Вы?! — прохрипел я.

Это была миссис Пибоди. Она кивнула, тряхнув седыми кудряшками.

— Скажите спасибо, что я оказалась рядом. Еще минута, и вас было бы не спасти.

Я повертел головой, проверяя, не отвалится ли. Не отвалилась. Силы понемногу возвращались, и я осмотрелся.

Я лежал на своей кровати. Тело била холодная дрожь. Я был совершенно голый, если не считать полотенце-убийцу, которое прикрывало все неприличное.

— Вы всех посетительниц в таком виде встречаете? — Старушка хихикнула. — Срам какой. Накиньте что-нибудь.

Прижимая к себе полотенце, я поднялся. Миссис Пибоди вежливо отвернулась, давая мне одеться.

— Как вы сюда попали? — спросил я и торопливо добавил: — Вы не думайте, я не в претензии.

Голос по-прежнему звучал сипло.

— Так же, как и ваши прочие гости, — ответила она. — Входную дверь вы заперли, зато другой проход оставили настежь открытым.

Она кивнула в сторону ковра. На нем все еще белел нарисованный накануне круг, с помощью которого я дважды вызывал Ариэль. Часть его была стерта чьей-то ногой.

— Вы очень беспечный молодой человек, — заявила старушка с укором и вдруг отвернулась.

Я опустил взгляд и спешно застегнул молнию на брюках.

— От беспечности одни беды, — продолжала моя гостья. — Когда балуешься с магией, последствия могут быть весьма плачевными… Итак, что вам удалось разузнать?

Вопрос застал меня врасплох.

— Ничего… — ответил я упавшим голосом.

— Стало быть, не отработали вы свой хлеб.

Она произнесла это так, как будто иного и не ожидала. Тут я согласиться не мог.

— Погодите-ка. Я занимаюсь этим делом лишь немногим более суток.

— По-моему, достаточно.

А вот это меня возмутило.

— Знаете, вы тоже хороши. Втянули меня в переплет, даже ничего толком не объяснив. И вообще…

— А вы бы мне поверили?

— Нет, конечно, — признал я. — Однако по вашей милости я чувствовал себя как слепой котенок. Дважды, а то и трижды меня чуть не убили…

— Я предупреждала, что будет опасно.

— Вот о таком, — я ткнул в полотенце, — не предупреждали.

— Едва ли вы думали об этом, когда держали в руках деньги. — Она насмешливо фыркнула. — Хотите вернуть?

После этих слов я больше не колебался.

— Знаете, да. За вычетом одного дня работы и накладных расходов.

Видя, что я достаю бумажник, она вскинула бледную, тощую руку.

— Постойте, постойте, так не пойдет. Вы не можете просто взять и отказаться от работы. Рассказывайте, что вам удалось выяснить.

— Ничего, сколько можно повторять?

Я выложил деньги на тумбочку. По счастью, сильно потратиться не успел.

— То есть, имени вы не узнали?

— Его зовут Соломон. Соломон Волхв, — ответил я, пересчитывая купюры.