Джеймс Ганн – Последнее слово (страница 2)
— Нашел цитаты, подтверждающие его теорию — так он считает. Заметил массу мелких подробностей в пользу инопланетного происхождения женщин: пепельницы, в которых не держатся сигареты, лампы, слепящие глаза, портьеры, закрывающие вид, из-за которого куплен дом, сползающие с волос невидимки, сохнущие на полотенцах чулки, неудобные и мнущиеся мебельные чехлы, крышки, которые невозможно накрутить на банку, — мужчины терпеть такого не могут. Порядок в доме для них — это когда все попрятано. Цитаты! Да я приведу ему сколько угодно цитат!
Она искала цитаты (потому что женщины таких вещей наизусть не помнят) с настойчивостью, которая Гарри и не снилась.
— Амброз Бирс: «Ах, если бы можно было упасть в объятия женщины, не оказавшись в ее руках». Ван Вик Брукс о жене Марка Твена: «Его жена редактировала не только его произведения, она правила его самого». О. Генри: «Если бы мужчины знали, как женщины проводят время, когда они одни, то ни за что бы не женились». И еще: «Спящий мужчина — это зрелище, от которого плачут ангелы. Спящая женщина — совсем другое дело. Какая разница, как она выглядит, — лишь бы подольше оставалась в этом состоянии». Торнтон Уайлдер: «Мужчина на свадьбе выглядит беспомощным, Джордж. Добрые женщины общими усилиями берут его в оборот и вовсю стараются, чтобы процесс затягивания узла происходил на глазах у как можно большего числа людей». В этом — вся суть истории Гарри, — с сожалением заключила Люсиль. — Покорение через супружество. Посредством деторождения мы нейтрализуем мужчин, изводим род человеческий, плодим иноземцев. А теперь он боится, что мужчины больше вообще ни на что не годны.
— Да ты что! — сочувственно воскликнула я.
Люсиль печально кивнула.
— Где-то прочитал об оплодотворении соленой водой и электрическим раздражителем и перепугался. Считает, как только нам удастся беременеть без участия мужчин, они просто вымрут, и на земле останутся одни женщины. А еще он думает, будто я, заподозрив, что ему все известно, избавлюсь от него — как в прошлом женщины поступали с теми из мужчин, кто узнавал о них правду.
— Бедняга, — вздохнула я.
— В подтверждение даже собрал статистику. «Почему, — спрашивает он, — в психбольницах больше пациентов мужского пола?»
— Статистика! — фыркнула я.
Мужчины так доверяют бесполезным статистическим данным! Люди — не цифры, а цифры — не люди. Женщинам это было известно за века до Коржибски[1]. Между ними вообще нет никакой взаимосвязи. Кинси[2] мог бы и догадаться. Женщинам нет дела до абстракций. Пусть ими развлекаются мужчины… Хотя они порой и сами в них путаются.
— До свадьбы, — задумчиво сказала Люсиль, — все они обладают неким грубым, звериным обаянием, волнующим и диким, но затем вдруг превращаются в глупых пуделей. Стараются угодить, только получается неуклюже и угловато, да и былого трепета уже нет. Самое большое счастье для них — улечься подремать, и чтобы в это время их кто-нибудь ласково трепал за ушком.
— Мы сделали все, что могли, — пожав плечами, отозвалась я. — Больше материал не вытянуть. В большинстве своем они неромантичны, не стремятся проявлять чувства. Принимают нас за должное, чтобы не заботиться о новых способах привлечь к себе наше внимание. И абсолютно ничего не смыслят в важных делах.
— Таких, как уборка в доме, — подсказала Люсиль.
— Застольный этикет, — добавила я.
— Внимание.
— Сплетни.
— Материнство.
— Дети.
— Одежда.
— Шубы.
— Кухни.
— Другие женщины.
Какое-то время мы молча (настоящий подвиг для женщины) обдумывали последний пункт списка. Если серьезно, в нем заключается вся проблема с мужчинами. Женщины знают женщин, женщины знают мужчин. А вот мужчины женщин совсем не знают и редко достигают с ними взаимопонимания. Даже не пытаются его достичь. Разумеется, не в наших интересах их к тому подталкивать.
— Полагаешь, это брак? — неожиданно спросила Люсиль.
— Что брак? — не поняла я.
— Их портит. До свадьбы у них вроде наблюдаются озарения… моменты веселья…
— Мы склонны видеть в мужчинах то, чего на самом деле нет, — твердо сказала я. — До того, как мы выходим за них замуж, я имею в виду. К тому же, — продолжила я нести околесицу, поскольку это не только привилегия женщины, но и ее прямая обязанность, ведь в околесице глубже логика, — только так их можно уберечь — для них же самих и для нас.
— Ты права. Гарри закончил рассказывать. Идем к ним?
Мы вошли в гостиную. И тут Джимми дал маху.
— Привет, инопланетянка! — прыснул он, не в силах больше сдерживаться.
Мне хотелось его убить.
Гарри сидел с остекленевшими от ужаса глазами, и попытка Джимми пересказать всю эту нелепую историю ничуть не помогла вернуть его лицу нормальный цвет, а его ногам — силу.
Гарри знал — с холодной, пугающей уверенностью, — что он предан, потерян, обречен… На просьбу Люсиль починить водонагреватель он только и смог выдавить:
— Да, милая.
Надеюсь, ты будешь милосердна к нему, сестра, мысленно обратилась я к ней, когда мы уходили.
Все кончено, думала я. Для Джимми — очередной анекдот, а Гарри скоро будет рассуждать так, как позволит ему Люсиль.
Это доказывает, что даже женщинам свойственно сильно заблуждаться.
На следующее утро Люсиль по телефону сообщила, что у Гарри инфаркт. Безумная идея о том, что он должен умереть, возродилась, когда он заболел. Теперь и Джимми убеждает себя, что в ней есть доля правды.
Женщины — инопланетянки! Разве не бред?
Это вторая причина, по которой я сейчас в подвале. У женщины в любом случае есть как минимум два аргумента для всего, что бы она ни совершила: ее личное объяснение и реальная причина. Мы хитрые, умные, искушенные в житейских делах существа. Мы умеем вывернуться так, что заподозрит неладное только другая женщина.
Сэр Джеймс Барри сказал: «Каждому занимающему высокий пост мужчине нравится мысль, что он всего достиг сам. Жена его тем временем улыбается и позволяет ему так думать».
Жена сэра Джеймса проболталась. Дура!
Некоторые из нас дуры. Мы сходим с ума по мужчинам. Наверное, не будь мы человеческими существами, такого бы не происходило.
Где же спрятался этот бездельник, мой муж? Я не собираюсь всю ночь барабанить по котлу. Механизмы! Ненавижу их. А они ненавидят нас.
— Джимми!
Иногда мне кажется, что с ним надо быть пожестче. Одно баловство — бульдозеры и небоскребы, заводы и атомные бомбы! До добра мужчин не доведет. Да и нас, возможно, тоже.
Все, пора заканчивать игру.
Знаю я, чем он там занимается. Подбирает высказывания, дабы убедить себя в том, что его бред вполне разумен. Я тоже могу привести цитаты. Если он сейчас же не спустится, прочитаю ему кое-что из Вордсворта о том, как я здесь жду:
На земле родилось не так много мужчин, настолько же хорошо нас понимающих. Почти точное попадание у Джеймса Стивенса. Он сказал: «Женщины мудрее мужчин, потому что знают меньше, а понимают больше».
Но лучше всех — будучи женщиной — понимала нас Вирджиния Вульф. «Все эти века женщины служили для мужчин зеркалами, обладающими волшебной и притягательной силой — увеличивать вдвое их фигуры».
— Джимми!
Он прекрасно меня слышит. Просто боится. Нет, вы только представьте! Боится меня! Хотя весит на целых сорок фунтов больше. К тому же я не умею пользоваться ни ружьем, ни ножом, ни битой.
Женщины — инопланетянки!
Да будет вам известно, что Гарри все перепутал.
Женщины никакие не инопланетяне. Инопланетяне — мужчины.
Мы были первыми.
Это же очевидно. В истории Гарри пробелов — как дырок в сетке для волос.
Можете вообразить себе мужчин, у которых хватило бы духу выбросить на Землю своих женщин? Разумеется, нет.
Сбежать — другое дело. Так на них похоже.