Джеймс Фрейзер – Человек, Бог и бессмертие. Размышления о развитии человечества (страница 38)

В целом распространенность применения магии для управления погодой будет увеличиваться в регионах с более изменчивым климатом и уменьшаться в более устойчивом климате. При этом ее распространенность будет все более заметна по мере удаления от экватора, где изменения климата в течение года гораздо менее заметны, чем в других местах. Это общее правило, несомненно, имеет множество исключений, зависящих от местных особенностей климата. Там, где контраст между влажным и сухим сезоном выражен резко, как, например, на пути муссонов, вполне можно прибегнуть к помощи магии, чтобы устранить проблемы, связанные с обильными дождями или засухой. В целом этот вид магии, если бы ему не препятствовало развитие цивилизации или другие причины, естественно, достиг бы наибольшей популярности в умеренных и полярных зонах, а не в экваториальных регионах; с другой стороны, та часть магического искусства, которая имеет дело непосредственно с человеком, например, с лечением болезней, по понятным причинам имеет тенденцию к равномерному распространению по всему земному шару вне зависимости от широт. И те же причины, которые побуждают людей заниматься магией для управления природой, подтверждают их веру в эффективность такого рода магии. Дело в том, что те самые изменения в природе, которые маг стремится вызвать своими заклинаниями, происходят под действием естественных законов сами по себе, и поэтому очевидный успех его усилий значительно укрепляет уверенность чародея в своих воображаемых силах.

Нигде в мире, по-видимому, смена времен года не происходит так внезапно и контрасты между временами года не столь сильны, и, соответственно, нигде кажущийся успех магии не проявляется так ярко, как в пустынях Центральной Австралии. Резкие перемены, происходящие в природе после первых сезонных дождей, даже европейские исследователи сравнивали с волшебством; что же удивляться, что дикарь воспринимает их так, как воспринимает? Трудно даже представить себе контраст между пустынями Австралии в сухой и дождливый сезоны. В сухой сезон пейзаж представляет собой картину полного запустения. Жаркое солнце озаряет каменистые равнины или желтую песчаную почву. На ней разрозненно растут жилистые кустарники и небольшие соцветия травы, так что на любом участке можно по пальцам сосчитать количество этих самых растений. Резкие, тонкие тени от кустарников падают на сухую землю, на которой нет никаких признаков животного мира, кроме маленьких муравейников, тысячи обитателей которых хаотично снуют или складывают листья и семена в определенном порядке у входа в свое жилище. Здесь в течение нескольких недель не бывает облаков днем… Разве что акация дает кое-где скудную тень. Все меняется, когда идут проливные дожди и по недавно пересохшим руслам рек устремляются потоки, унося с собой вырванные с корнем деревья и огромные селевые массы, затопляя равнинные земли на обоих берегах. Безводная пустыня внезапно превращается в бескрайнее море. Вскоре, однако, дождь прекращается, и наводнение быстро стихает. В течение нескольких дней ручьи пересыхают, и только в глубоких ямах то тут, то там сохраняется вода. Снова печет жаркое солнце, и во влажной земле прорастают семена, дремавшие месяцами, и, как по волшебству, пустыня покрывается пышной травой и пестреет цветами. Там, где еще недавно было сухо и тихо, можно увидеть и услышать птиц, лягушек, ящериц и всевозможных насекомых. И растения, и животные максимально используют то короткое время, в течение которого они могут расти и размножаться; борьба за существование становится еще острее, потому как отведенное ей время строго ограничено. Если молодое растение успеет пустить корни достаточно глубоко, чтобы достичь прохладной почвы под нагретой поверхностью, оно может выжить, если нет – погибнет. Или если молодое животное вырастает достаточно быстро, чтобы успеть зарыться в землю, пока берега водоема, в котором оно живет, еще влажные, у него тоже есть шанс выжить. Именно тогда, когда наступает благоприятный сезон, аборигены этих регионов особенно часто совершают магические обряды, способствующие умножению растений и животных, так как и тех и других они употребляют в пищу. Стоит ли удивляться, что скорое и эффектное исполнение их желаний кажется им убедительным доказательством действенности их собственных заклинаний? Сама природа способствует этому заблуждению.

CI. Религия и магия времен года

Картины перемен, происходящих на Земле ежегодно, во все века впечатляли людей и заставляли их задумываться о причинах столь масштабных и удивительных преобразований. Их любопытство не было исключительно бескорыстным, ведь даже дикарь не может не понимать, как тесно связана его собственная жизнь с жизнью природы и как те же процессы, которые сковывают льдом ручьи и лишают землю растительности, угрожают ему самому смертью. На определенном этапе развития люди, по-видимому, вообразили, что средства предотвращения грозящей беды находятся в их собственных руках и что они могут ускорить или замедлить бег времен года с помощью магического искусства. Поэтому они совершали обряды и читали заклинания, чтобы вызвать дождь, солнце, увеличение количества животных и рост плодов. Со временем процесс накопления знаний, развеявший столько иллюзий, убедил, по крайней мере, более вдумчивую часть человечества в том, что смена лета и зимы, весны и осени – не результат их магических обрядов, но результат действия неких более глубоких причин, неких могущественных сил, стоящих за сменой картин природы. Теперь они представляли себе рост и увядание растительности, рождение и смерть живых организмов как следствие увеличения или уменьшения силы божественных существ, богов и богинь, которые рождались и умирали, женились и рожали детей по образцу человеческой жизни.

Таким образом, старая магическая теория времен года была вытеснена, а точнее, дополнена религиозной теорией. И хотя теперь люди связывали годовой цикл перемен прежде всего с соответствующими изменениями в жизни своих божеств, они по-прежнему считали, что, совершая определенные магические обряды, могут помочь богу, жизненному началу, в его противостоящим смерти. Они представляли, что могут восстановить его иссякающие силы и даже воскресить из мертвых. Церемонии, которые они проводили с этой целью, были, по сути, визуализацией естественных процессов, которым они хотели способствовать, ведь, как известно, в магии существует принцип, согласно которому можно добиться любого желаемого эффекта, просто имитируя его. И поскольку колебания роста и упадка, размножения и распада они теперь объясняли браком, смертью, возрождением или оживлением богов, их религиозные или, скорее, магические представления в значительной степени распространялись на эти темы. В них рассказывалось о плодотворном союзе сил плодородия, о печальной участи одного из божественных партнеров и его радостном воскрешении. Таким образом, религиозная теория соединялась с магической практикой. Это сочетание хорошо знакомо истории. Немногим религиям удалось полностью освободиться от пут лежащей в их основе магии. Непоследовательность действий на основе двух противоположных принципов, как бы она ни терзала душу философа, редко беспокоит обычного человека; более того, он даже редко сознает ее. Его дело – действовать, а не анализировать мотивы своих поступков. Если бы человечество всегда придерживалось принципов логики, история не представляла бы собой долгую летопись ошибок и преступлений.

Из всех изменений, которые приносят с собой смены времен года, в умеренном поясе наиболее ярко проявляются те, которые касаются растительности. Влияние смены времен года на животных хотя и велико, но не столь заметно. Поэтому вполне естественно, что в религиозных обрядах, призванных отогнать зиму и вернуть весну, акцент делался на растительности, и деревья и растения фигурируют в них чаще, чем звери и птицы. Однако в сознании участников обрядов не было разделения двух сторон жизни – растительной и животной. Более того, они считали, что связь между животным и растительным миром еще теснее, чем есть на самом деле, поэтому часто совмещали визуализацию процесса оживления растений с реальным или игровым половой связью, чтобы одновременно и одним и тем же действием способствовать размножению плодов, животных и людей. Для них принцип жизни и плодородия, будь то животный или растительный, был един. Жить и порождать жизнь – таковы были основные желания людей прошлого и таковы будут основные желания людей в будущем, пока существует мир. Можно бесконечно повышать уровень бытового комфорта и культуры, но если не удовлетворить первичные потребности, то человечество само по себе прекратит свое существование. Именно эти потребности люди в первую очередь пытались получить с помощью обрядов, позволяющих влиять на перемену погоды.

CII. Смена времен года в греческой мифологии

Греку не нужно было отправляться в дальние страны, чтобы узнать о превратностях времен года, отметить мимолетную красоту дамасской розы, преходящее созревание золотой кукурузы, уходящее великолепие пурпурного винограда. Из года в год в своей прекрасной стране он с естественным сожалением наблюдал, как яркая пышность лета увядает во мраке и холоде зимы, и из года в год с естественным восторгом встречал вспышку новой жизни весной. Привыкший одушевлять силы природы, окрашивать ее холодные абстракции в теплые тона воображения, облачать ее обнаженную действительность в роскошные драпировки мифологической фантазии, он создал целую плеяду богов и богинь, духов и других существ. Созерцая переменчивость времен года, он видел чередование веселья и уныния, радости и печали, что находило свое естественное выражение в чередовании обрядов смерти и воскрешения. Судьбы некоторых греческих божеств, которые умирали и воскресали из мертвых, дарят нам сюжеты, которые вполне можно поставить в один ряд с трагическими образами Адониса, Аттиса и Осириса.