Джеймс Фрейзер – Человек, Бог и бессмертие. Размышления о развитии человечества (страница 11)

XXXVI. История тотемизма[42]

История тотемизма неизвестна. Cамые ранние упоминания о нем относятся только к XVII веку и представлены несколькими скудными записями в отчетах миссионеров-иезуитов, работавших в Северной Америке среди индейцев. Следующее столетие мало что добавило к нашим знаниям в этом вопросе. Только в эпоху великого научного Ренессанса XIX века была осознана необходимость изучения туземцев. Среди новых добавлений к научным знаниям, произошедших в то время, далеко не последнее место заняли открытия тотемизма и экзогамии, а также классификационная система родства. Открытие тотемизма и экзогамии принадлежит прежде всего уже упомянутому Мак-Леннану, а классификационной системой родства мы обязаны исключительно американцу Льюису Генри Моргану. Увы, ни один из этих замечательных ученых не оценил работу другого, и они вступили по этому поводу в ожесточенный и бесплодный спор. Мы, довольствующиеся плодами таланта и труда обоих, теперь можем видеть, как достижения одного сочетаются с достижениями другого и дополняют их. История классификационной системы, как и тотемизма, пока практически не изучена. Просвещенный мир, по-видимому, вплоть до XIX века не подозревал о еесуществовании. И все же несомненно, что, несмотря на столь краткий период их документированного описания, и тотемизм, и классификационная система родства чрезвычайно древни. Причем тотемизм, судя по всему, гораздо древнее. Ибо классификационная система, как мы сейчас увидим, основана на экзогамии, а экзогамия, судя по имеющимся основаниям, возникла позже тотемизма.

Сильным аргументом в пользу древности как тотемизма, так и классификационной системы является их распространенность среди некоторых наиболее отсталых человеческих групп. Эти племена не могли их заимствовать у более цивилизованных народов, из чего следует, что они пришли к тотемизму и классификационной системе, находясь на культурном уровне еще более раннем, чем теперь. И все же было бы ошибкой предполагать, что даже тотемизм является порождением культуры совершенно первобытной. Как мы уже отмечали однажды, все ныне живущие первобытные племена уже далеки от того этапа, на котором наши отдаленные предки перестали быть животными и стали людьми. Эпоха зарождения человечества ушла на многие тысячи, а быть может, и миллионы лет в прошлое. Известные нам методы исследований не позволяют надеяться на то, что мы когда-либо восполним этот зияющий пробел. Следовательно, называть те или иные племена примитивными мы можем лишь в относительном смысле, то есть не более чем в сравнении с цивилизованными народами.

Если бы мы сравнили эти примитивные сообщества с их дальними предками, мы, несомненно, обнаружили бы поразительный прогресс интеллекта, нравов и образа жизни. Воистину, во всех этих отношениях пропасть между современным человеком и первыми людьми очень может быть гораздо глубже и шире, чем та, что отделяет наиболее примитивные племена современности от Шекспира или Ньютона.

И даже если бы мы могли вернуться во времени к самым истокам тотемизма, то возможно на месте его зачинателей мы бы не обнаружили людей истинно первобытных. Заря тотемизма, насколько можно судить, уже не была зарей человечества.

XXXVII. Тотемизм и экзогамия в истории[43]

Оценивая роль тотемизма в истории, хотелось бы ограничить до разумных пределов чрезмерные претензии, которые порой выдвигают, отталкиваясь от данного явления, как если бы оно в религиозном и экономическом развитии человечества представляло собой фактор первостепенной важности. На самом деле, влияние тотемизма на экономический прогресс пока едва ли выходит за рамки не совсем внятной гипотезы; и хотя на религию он действительно влиял, влияние это сильно переоценено. По сравнению с некоторыми другими факторами, такими как поклонение силам природы и культ мертвых, значимость тотемизма в религиозной эволюции в целом второстепенна. Самое интересное для нас заключается в том, что она позволяет приоткрыть завесу, скрывающую функционирование полудетского первобытного ума; это как бы окошко в бесконечно далекое прошлое.

Экзогамия – тоже продукт первобытности, но ей совсем или почти не присущи те причудливые суеверия, что придают тотемизму своеобразный колорит и очарование. Экзогамия, скажем так, есть сугубо пуританское явление. Ее жесткая логика, сложные правила, изощренная терминология родства, многоуровневая система взаимоотношений делают экзогамию областью трудной и даже в каком-то смысле отталкивающей. Ей свойствен формализм сродни математической точности, которому чужды мягкость и украшательство. И все же для историка проблема экзогамии куда интереснее, чем ее более веселая и жизнерадостная сестра, проблема тотемизма. Тотемизм, если он когда-либо существовал у предков цивилизованных рас, канул в небытие без следа, в то время как важнейшим наследием экзогамии для нашей цивилизации стали запрещенные родственные браки.

XXXVIII. Определение тотемизма[44]

Вдумчивый читатель, ознакомившись с предыдущими рассуждениями[45], не может не поразиться общему сходству верований и обычаев, выявленному при рассмотрении одних племен за другими, причем приналежащих разным расам и языковым семьям и живущих в удаленных друг от друга частях света. Различия в частностях, порой весьма заметные, конечно, имеют место. Но в целом сходство определенно преобладает, и примеров и факторов сходства столь много, а само сходство столь явное, что можно было бы объединить их под общим названием. Название, которое изучающие этот предмет дали таким верованиям и обычаям, – тотемизм. Слово происходит из языка одного из племен, практикующих тотемизм. Введение новых слов из варварских языков, как правило, вызывает осуждение, но обозначение варварским названием варварского же явления, не имеющего аналогов в цивилизованном мире, в определенной степени оправданно. Если теперь, проанализировав все факты, мы попытаемся сформулировать общее определение тотемизма, то охарактеризовать его можно как тесную связь, предполагаемую между группой родственных людей, с одной стороны, и разновидностями естественных или искусственных объектов – с другой. Таковые объекты называются тотемами человеческой группы, класса. К этому общему определению, которое, пожалуй, применимо ко всем чисто тотемическим народам, следует добавить, что предметы тотема гораздо чаще являются естественными, нежели искусственными объектами, и что подавляющее большинство естественных тотемов – это либо животные, либо растения.

Едва ли возможно точно определить отношение, в котором пребывают тотемисты и их тотемы. Точные определения подразумевают точные мысли, а мысли людей на стадии тотемизма по определению расплывчаты, спутанны и противоречивы. Следовательно, пытаясь дать точное и подробное определение тотемизма, мы почти неизбежно придем к противоречиям. То, что мы можем сказать о тотемической системе одного племени, может оказаться неприменимым без серьезных оговорок к тотемической системе другого. Мы должны учитывать, что тотемизм не является последовательной мировоззренческой системой, проистекающей от точного знания и высокого интеллекта, строгой в своих определениях и логичной в своих выводах из них. Напротив, это скопление огрубленных суеверий, порождение неразвитого мышления, по своей сути неопределенное, нелогичное, непоследовательное. Помня об этом и не пытаясь придать логическую точность предмету, который этого не допускает, мы скажем, что в целом отношения человека и его тотема производят впечатление дружеских и родственных. Человек относится к животным, растениям, к любым другим тотемам, как к друзьям и родственникам, родителям, братьям… Он ставит их, насколько это возможно, на уровень равенства с самим собой и со своими собратьями, членами того же тотемного клана. Он рассматривает их, по сути, как равных себе, как существ того же рода, что и он сам и его человеческие сородичи. Насколько это возможно, он отождествляет себя и собратьев по клану со своим тотемом. Если тотем представляет собой вид животного, он смотрит на себя и своих собратьев как на животных этого вида, а этих животных воспринимает в некотором смысле так же, как людей. Говоря о племенах Центральной Австралии, господа Спенсер и Гиллен отмечают: «Тотем любого человека рассматривается, как и везде, как то же самое, что и он сам. Однажды мы говорили об этом с одним туземцем, и он, указывая на сделанный нами его фотопортрет, сказал “этот точно такой же, как я, и такой же и кенгуру” (кенгуру был его тотем)». В этих кратких суждениях заключена вся суть тотемизма: отождествление человека со своим тотемом, будь то животное, растение или нечто третье.

Таким образом, считать тотем божеством и утверждать, что клан ему поклоняется, – ошибочно, хотя ошибка эта очевидно распространенная. В чистом тотемизме, например в тотемизме австралийских аборигенов, тотем никогда не является божеством, и ему никогда не поклоняются. Человек поклоняется своему тотему и считает его своим богом не больше, чем он поклоняется своим отцу и матери, брату и сестре и считает их своими богами. Он, конечно, уважает свой тотем и относится к нему с почтением, но уважение и внимательность, которые он проявляет к нему, сродни отношению к друзьям и родственникам. Когда статусом тотема наделяется съедобное животное или растение, человек обычно (но не всегда) воздерживается от его убийства и(или) употребления в пищу. Точно так же он обычно, хотя и не всегда, воздерживается от убийства и употребления в пищу своих друзей и родственников. Но уподоблять это поклонению божеству, значит решительно неверно понимать суть тотемизма и искажать ее. Религия подразумевает признание того, что объект поклонения превосходит поклоняющегося, а следовательно, чистый тотемизм вовсе нельзя в полном смысле слова назвать религией. Человек смотрит на свой тотем как на равного себе и друга, а вовсе не как на своего начальника и тем более не как на бога. Система тотемизма полностью демократична; это просто воображаемое братство, установленное на основе совершенного равенства между группой людей, с одной стороны, и группой вещей (или, чаще, животных или растений) – с другой. Несомненно, при определенных обстоятельствах такая система может развиться в поклонение животным или растениям, солнцу или луне, морю или рекам, или какому бы то ни было конкретному тотему. Но такое поклонение отсутствует у низших дикарей, практикующих тотемизм в его чистейшей форме. Поклонение встречается только у народов, достигших значительного прогресса в культуре, и мы вправе рассматривать его как более позднюю фазу религиозной эволюции, как результат разрушения и упадка собственно тотемизма.