Джеймс Фрейзер – Человек, Бог и бессмертие. Размышления о развитии человечества (страница 12)

XXXIX. Распространение тотемизма[46]

Если оставить в стороне догадки и обратиться к фактам, то можно обобщенно утверждать следующее. Тотемизм практикуют многие дикие и отсталые народы на континентах и островах тропиков и Южного полушария, а также в значительной части Северной Америки. Цвет их кожи варьируется от угольно-черного до темно-коричневого и красного. За сомнительным исключением нескольких монголоидных племен в Ассаме, ни желтая, ни белая расы не знают примеров тотемизма. Если в целом цивилизованность коррелирует с цветом кожи, прибавляясь у светлокожих народов и убывая у темнокожих, выведем общее предположение, что тотемизм свойствен темнокожим и наименее цивилизованным расам человечества, населяющим тропики и Южное полушарие и частично распространившимся в Северной Америке.

Возникает вопрос: каким образом тотемизм распространился среди столь значительной части человечества и на столь обширной территории? Возможны, по крайней мере, два ответа. С одной стороны, тотемизм мог возникнуть в едином эпицентре и распространился оттуда в результате мирных сношений между соседними народами или в результате миграций и завоеваний. С другой стороны, тотемизм мог возникнуть независимо во многих различных племенах в результате действия определенных законов интеллектуальной и социальной эволюции, универсальных для всех народов, происходящих от общего корня. Две мысли эти друг друга отнюдь не исключают, ведь тотемизм мог возникнуть независимо в ряде племен и распространиться от них к другим. Есть основания считать, что как раз такое распространение тотемизма от племени к племени имело место на северо-западном побережье Америки. Но взглянув на тотемическую карту мира, мы убедимся, что объяснить распространение тотемизма в рамках теории единого происхождения затруднительно. Такое объяснение было бы достаточно правдоподобным, если бы тотемические народы были объединены на огромном цельном пространстве Европы, Азии и Африки, составляющем бóльшую часть обитаемой суши. Но племена, практикующие тотемизм, наоборот, разбросаны далеко друг от друга именно в той части земного шара, где океан значительно преобладает по площади над сушей. Бескрайние водные пространства, безусловно казавшиеся непреодолимыми первобытным людям, пролегают между тотемическими народами Австралии, Индии, Африки и Америки. Разве была возможна какая бы то ни было коммуникация между первобытными аборигенами Южной Индии и Северо-Восточной Америки, дравидами и ирокезами? Или между племенами Нового Южного Уэльса и Южной Африки, камилароями и гереро? Системы тотемизма и родства у этих однозначно разделенных народов вполне согласуются друг с другом, что было бы легче объяснить теорией независимого происхождения, иными словами, аналогичные друг другу типы сознания действовали схожим образом для удовлетворения схожих потребностей. А бескрайние моря, которые отделяют тотемические племена друг от друга, могут указывать на причину, по которой дикость вообще и тотемизм в частности так долго сохранялись в этой части света. Географические препятствия, разделяя человечество, мешали свободному обмену идеями, невероятно затрудняли интеллектуальный и нравственный прогресс, тормозили развитие цивилизации. Нет ничего удивительного в том, что первобытная дикость дольше всего сохранялась в Южном полушарии и в Новом Свете, которые можно назвать океаническими регионами земного шара; в то время как, напротив, самые ранние очаги цивилизации возникли внутри гигантского суперконтинента Европы, Азии и Африки. Там, где первобытные люди, еще неспособные бросить вызов океану, могли безо всяких препятствий контактировать по суше.

XL. Производственная теория тотемизма[47]

Общее объяснение тотемизма, к которому подводят магические церемонии интичиума[48], состоит в том, что тотемизм есть в первую очередь организованная система коллективной магии, призванная обеспечить членов сообщества обильным запасом всего необходимого, и, с другой стороны, защитить от природных опасностей. Согласно этой теории, каждой тотемной группе присущи наблюдение и контроль над определенным сегментом природы. От этого сегмента данная группа и образует свое название и именно с ним она стремится отождествляться. В тех случаях, когда данный сегмент охватывал, например, съедобные растения или промысловых животных, группа считала своей обязанностью заботиться о них и приумножать их. А если, напротив, это были опасные звери, ядовитые змеи, дождь, ветер, снег, то обязанностью группы было учиться им противодействовать, нейтрализуя всякое вредоносное воздействие, а также, возможно, делать их орудиями борьбы с врагами. Эта последняя сторона тотемической магии, которую можно обозначить как позитивную, или исправляющую, почти не встречается в имеющихся описаниях тотемизма Центральной Австралии. Но мы встретимся с ней в других местах.

В пользу этого гипотетического объяснения тотемизма мы бы настаивали на том, что оно просто и естественно и полностью соответствует как практическим потребностям, так и образу мыслей дикаря. Что может быть более естестыенным, чем желание человека насытиться, когда он голоден, пить, когда он испытывает жажду, добыть огонь, чтобы согреться, искать прохладу, когда ему жарко? Для дикаря нет ничего проще, чем обеспечить себя этим и всем другим необходимым с помощью магического искусства. Нас не должно удивлять, что в очень древние времена сообщества людей более или менее сознательно организовывались для достижения столь естественных целей теми средствами, которые казались им столь простыми и правильными. Первой потребностью дикаря, как и цивилизованного человека, является еда, и с этим согласуется то, что везде, где существует тотемизм, большинство тотемов – животные или растения. Иными словами, то, что можно употреблять в пищу. Огромная значимость этого факта до сих пор ускользала от нас из-за запрета, столь распространенного в тотемных кланах, употреблять в пищу свое тотемное животное или растение. Но открытие церемоний интичиума у аборигенов Центральной Австралии доказывает, что, изучая запрет на съедение тотема, мы до сих пор рассматривали только одну сторону медали, причем менее важную из двух. Эти церемонии демонстрируют – о чем никто раньше и не думал, – что тот, кто сам воздерживается от употребления в пищу своего тотема, тем не менее, сделает все, что в его силах, чтобы тотем могли употреблять в пищу другие. Более того, его функция и смысл жизни в том и состоит, чтобы обеспечивать собратьев тем животным или растением, от которого он получил свое имя и с которым находится в столь близком родстве. Новые факты позволяют с уверенностью предположить, что каково бы ни было происхождение запрета на употребление в пищу своего тотема, этот запрет занимает подчиненное и вспомогательное положение относительно главной цели: дать возможность сообществу есть его, иными словами – внести свой вклад в общую добычу продовольствия.

Рассматриваемый под таким углом тотемизм – это сугубо практическая система, разработанная для четкого и прямолинейного удовлетворения повседневных потребностей человека. В этом нет ничего туманного или мистического, ничего от той метафизической дымки, которой некоторые авторы любят окутывать вопрос истоков человеческого размышления, но которая совершенно чужда простому, конкретному, чувственному образу мышления дикаря. И все же, несмотря на всю его простоту и прямоту, мы не можем не ощутить нечто впечатляющее и почти грандиозное во всеобъемлющести, завершенности и размахе этой системы, порожденной грубым первобытным мироощущением. Вся природа была расчерчена на области, все люди были распределены по соответствующим группам, на каждую группу людей с необыкновенной непреложностью была возложена ответственность за какую-либо одну область природы во имя общего блага. Религии нет места в этой системе, но об этом чуть позже. Человек все еще наедине с природой и воображает, что может управлять ею по своей воле. Позже, когда он обнаружит свою ошибку, он изобретет божества и будет просить их потянуть от его имени за нити, для него недосягаемые.

XLI. Тотемизм зачатия[49]

После долгих размышлений я пришел к заключению, что простая идея, или примитивное суеверие, лежащее в основе тотемизма, вероятно, прослеживается в самом способе, которым аборигены Центральной Австралии по сей день назначают тотемы для каждого мужчины, женщины и ребенка в племени. Этот способ основан на первобытном понимании зачатия. Не зная истинных причин родов, они полагают, что ребенок входит в женщину только в тот момент, когда она впервые чувствует, как он шевелится в ее утробе, и, соответственно, им приходится объяснять себе, почему это происходит именно в этот момент. По их представлениям, зародыш попадает непременно со стороны и, следовательно, является следствием чего-то такого, что сама женщина, возможно, видела или чувствовала непосредственно перед тем, как поняла, что беременна. Жители Центральной Австралии считают, что дух ребенка вселяется в нее с ближайшего из тех деревьев, скал, водоемов или других природных объектов, у которых духи умерших ожидают своего нового рождения. Духи людей одного определенного тотема, по их мнению, собираются в одном определенном месте, к тому же аборигены хорошо знают, какие тотемные духи обитают на каждом почитаемом участке земли. Таким образом, женщине нетрудно определить тотем своего еще нерожденного ребенка. Если ребенок вошел в нее, то есть если она почувствовала, что понесла во чреве, возле дерева, населенного духами народа кенгуру, тогда ее ребенок будет принадлежать к тотему кенгуру; если первые предчувствия материнства застали ее возле скалы, населенной духами народа эму, тогда ее ребенок будет принадлежать к тотему эму. И так далее по всему спектру тотемов. Это известно совершенно определенно. Насколько можно судить по имеющимся данным, такого верования придерживаются все племена Центральной и Северной Австралии.